Глава 2. "Всё бывает впервые"

Адрес, который скинул Лис, привёл меня к обычной парковке посреди улицы, совсем недалеко от того места, где я жила. Здесь было темно — лишь пара одиноких фонарей бросала тусклый болезненно-жёлтый свет на пыльные капоты. Мой план был прост: для начала осмотреть «предмет проблемы», а потом разбираться по ходу дела. Машин здесь было на удивление много. Проходя мимо, я невольно ловила себя на мысли: как они до сих пор стоят целыми? В Морвэйне вещи обычно не живут долго без присмотра. Ни выбитых окон, ни вырванных магнитол, ни снятых колёс. Эта тишина и неприкосновенность пугали больше, чем если бы здесь всё было разгромлено. Словно парковка была чьей-то личной кормушкой, на которую остальные боялись даже дышать. Я свернула вглубь, туда, где свет фонарей окончательно тух. И вот он. Байк стоял особняком у бетонной опоры — сгусток тьмы, обретший форму. Вблизи он выглядел ещё массивнее. Я замерла в паре шагов, разглядывая изгибы рамы и широкое заднее колесо. И как я должна его угнать? Эта штука весила минимум раза в три больше меня. Я подошла ближе. Рука сама потянулась к рулю — просто коснуться, проверить, реален ли он. Тонкие пальцы, привыкшие к клавиатуре и сенсорным панелям, а не к тяжёлому металлу и ручке газа. В последний раз я сидела на двухколёсном транспорте в глубоком детстве — и это был велосипед с дополнительными колёсиками по бокам. А эта тварь была способна разогнаться до сотни быстрее, чем я успею вскрикнуть от ужаса. Я уже почти коснулась эбонитового покрытия, как тишину разрезал резкий щелчок. — Не стоит. Голос донёсся из глубокой тени за столбом. Я отпрянула, сердце в панике заколотилось о рёбра, отзываясь в ушах тяжёлым гулом. Из темноты медленно вышел парень. В неверном свете далёкого фонаря его волосы вспыхнули ярким розовым. Он не выглядел как местный отморозок — ни тяжёлых цепей, ни дешёвого пафоса. Просто человек, который хотел, чтобы его оставили в покое. Дорогой и опасный покой, судя по байку. Он остановился в паре метров, крутя в пальцах застёжку шлема. Клац. Клац. — Что тебе нужно? Я замерла, не зная, куда деть руки. Они всё еще мелко дрожали, и я спрятала их в глубокие карманы худи, надеясь, что в темноте это не так заметно. — Впервые вижу такой красивый байк, — сказала я первое, что пришло в голову, притворившись дурочкой. — Красивый? — парень в недоумении вскинул бровь. — Настолько, что подойти боишься? Не очень-то ты похожа на ценительницу. Я сглотнула, понимая, что план «наивная дурочка» с треском провалился, не успев начаться. Он читал меня как открытый код. — Ладно, — выдохнула я, отбрасывая фальшивый тон. — Может, я и не разбираюсь в байках. Но сегодня был такой паршивый день… Могу я попросить тебя меня покатать? Я закусила щеку. Что, чёрт подери, я вообще несу? — Покатать? — лицо незнакомца исказилось искренним непониманием. Он сделал шаг вперёд, отчего я инстинктивно вжалась в бетонную колонну. Ощущение холодного камня за спиной немного отрезвляло. Выйдя наконец на свет, он позволил себя рассмотреть. Розовые волосы хаотично взъерошены, на лице — россыпь веснушек, странная почти детская деталь для такого мрачного места. Глаза цвета грозового неба сканировали меня с пугающей дотошностью, считывая каждую микроэмоцию. Не местный — это было очевидно. И никакой пошлости в его взгляде, никакого сального интереса. Он хотел меня разгадать — так же мучительно, как я его. Что вообще могло привести такого парня в эту дыру? Постепенно, пока я уже начинала чувствовать, как внутри всё сжимается от напряжения, черты его лица разгладились. Словно он нашёл ответ на свой вопрос в шуме моего пульса. — Наверное, и вправду паршивый день, — задумчиво сказал парень, и в голосе проскользнула тень сочувствия, которого я не ожидала. — Раз ты не побоялась в таком месте просить незнакомца о подобном. Либо инстинкт самосохранения тебя совсем покинул, либо ты действительно на грани. Он замолчал на мгновение, а потом коротким жестом указал на пассажирское сиденье. — Я понимаю, каково это, — негромко произнёс он. — Скорость порой лучшее лекарство. Садись и держись вот здесь. Он указал на ручки позади сиденья. Я, всё ещё не веря в реальность происходящего, неловко перекинула ногу через кожаное сиденье. Металл под бёдрами казался живым, вибрирующим ещё до того, как завёлся мотор. — Только я… я никогда раньше не ездила, — призналась я, чувствуя себя до ужаса глупо. — Всё бывает впервые, — незнакомец усмехнулся. Боже мой, какая у него была улыбка. На мгновение мрак парковки словно отступил. Тёплая, искренняя — совершенно не вязалась с этим местом. Я невольно засмотрелась, забыв, как дышать. Он взял шлем и надел на меня. Движения парадоксально аккуратные, почти нежные — застёгивал ремешок под подбородком, сосредоточенно хмурясь и стараясь не касаться кожи. Словно боялся дотронуться. Когда послышался щелчок замка, он на мгновение задержал руки в сантиметре от моего лица. — Готова? — спросил незнакомец, в последний раз окидывая взглядом свою случайную попутчицу. — Да. А где твой шлем? От смеси страха и предвкушения я так сильно сжала кулаки, что на ладонях остались глубокие полумесяцы от ногтей. На нём самом не было никакой защиты. Парень тихо рассмеялся. Если он сделает это ещё раз настолько обаятельно — у меня точно будут проблемы. Серьёзные проблемы, не имеющие отношения к Лису. — Вот он, — незнакомец легко постучал согнутым пальцем по моему шлему. Я замерла. Он отдал мне свой. Единственный. Хотела что-то сказать, но он уже перекинул ногу через сиденье и легко, почти кошачьим движением, оседлал байк. Выпрямился, расправляя плечи — и я невольно задержала взгляд на его спине дольше, чем следовало. Под чёрной облегающей футболкой угадывалась мускулатура, а от самого парня неожиданно пахло морской солью и хорошим парфюмом — совершенно невозможный запах для места, провонявшего бензином. Поправив зеркала, незнакомец нажал на кнопку стартера. Тишину парковки разорвал глубокий вибрирующий рык. Байк не просто завёлся — он словно проснулся, недовольно ворча на весь этот бетонный мир. Вибрация прошла сквозь подошвы кед, ударила в позвоночник, перехватила дыхание. — Держись, — бросил он через плечо. Розовые волосы растрепались от первой же лёгкой перегазовки. Я судорожно вцепилась в ручки, понимая: моя жизнь официально перестаёт мне принадлежать.