❂9. Охота

Я с укором смотрела на свой рюкзак.  Вчера и правда забыла его, когда дала дёру с консультанции. Наутро из упрямства первым делом вернулась в аудиторию, где он остался накануне, но его там и правда не оказалось. Пришлось спускаться на нулевой этаж в гардероб.  – Вам никакой рюкзак вчера случайно не оставляли? – уточнила у женщины за стойкой.    Она, не удостоив меня ни взглядом, ни словом, меланхолично кивнула на полку с забытыми вещами. Нашёлся, родненький.  Теперь, лёжа на парте, он значительно прибавил в весе. Я впихнула туда и сумку с планшетом, и кость эту, будь она не ладна, и заговорённый бисер для защитной вышивки.  Хоть малое Ящерово и было уважающим себя посёлком, цивилизация в лице маркет-плейсов до него еще не добралась, поэтому забирать что-то с вб на Юго-Западной было моей священной обязанностью, как кого-то, кто на регулярной основе ездит в Москву.  Посмотрев на часы сейчас, я про себя отметила: хорошо, что успела на пункт выдачи ещё утром, сейчас у меня бы не оставалась шанса это сделать, не проворонив последний автобус до деревни. К слову о нём. Пора бы уже и честь знать. А то не ровен час и без всяких вайлберисов опоздаю. Задержаться после пар в каком-нибудь пустом кабинете было для меня единственной возможности закончить в срок проект по пед практике. Проект-то я закончила, но сил подняться из-за парты уже не осталось. Поэтому я сидела, подперев рукой щёку, и с укором залипала на свой рюкзак.  Вуз уже опустел, за окном стягивались сумерки, погружая корпус во тьму. И вдруг из коридора до моего слуха донеслись отчётливые шаги. Я ещё не успела удивиться, кого это в такой поздний час носит по этажу, как в кабинет заглянул симпатичный парень. – Добрый вечер! А где у вас тут деканат? Восстановиться хочу, – он обворожительно улыбнулся.  – Ну, там дальше по коридору и направо, – смутившись, пробормотала я.  Правда, шансы застать там кого-нибудь сейчас равны нулю, помноженному на ноль. Эти мегеры спринтуют оттуда со скоростью гоночного болида, едва только стрелка на часах приближается к шести. Вместо того, чтобы проследовать в указанном нам направлении, парень переступил порог кабинета и встал с другой стороны учительского стола, за которым я расположилась.  – А здесь все девчонки такие красивые?  Так, вот это уже не прикольно. Я потянулась к рюкзаку, перекинув лямку через плечо. Надо было уходить, пока возможность была, там, глядишь, и разминулись бы с этим пикапером.  – Самые красивые в деканате сидят. Вы как раз сейчас к ним собирались.  – Да я хотел, перед тем, как к ним идти, поспрашивать… Как у вас тут учиться? Преподы строгие, нагрузка большая? А то, может, лучше армия, – он замялся немного в начале реплики, а потом снова включил улыбочку.  Наверное, среди дам она работала безотказно, но мне и манера разговора эта, и сама улыбочка невыносимо напоминали бывшего, поэтому желаемого эффекта не возымели. Ожидая ответа, парень сделал шаг ко мне, и нога тяжело опустилась на линолеум. Хоть покрытие и поглотило звук, но краем сознания я отметила, что уж очень он был звонкий, похожий на цоканье копыта.  – Кому как. Если просто от армии бегать, то сойдёт, некоторые, бывает, целыми неделями здесь не появляются с и всё равно… – я не отдавала себе в этом отчёта, но взгляд всё равно скользнул вниз, и я осеклась на середине фразы.  У незадачливого должника действительно были копыта. И ведь я могла бы сблефовать, выиграв время, дурочку повключать, но теперь, подняв глаза на неудачливого студента, я дала очень ясно ему понять: деликатный нюанс его анатомии не остался для меня незамеченным. Секунды две мы просто смотрели друг на друга, потом я спринатнула из кабинета с такой скоростью, будто от этого зависела моя жизнь. Так оно, собственно говоря, и было.  Слыша за собой тяжёлые, но отнюдь не медленные шаги, я опрокинула находу стенд с расписанием. Тот свалился, с грохотом перегородив коридор, и выиграл мне время хотя бы скрыться за поворотом. Не придумав ничего лучше, я спряталась в женском туалете. Мысленно прощупала посох, серп, хоть что-нибудь – ничего не откликалось. Ох уж мне этот дар, то бьёт через край, то хрен призовёшь его. Я заперлась в последней кабинке, чтобы собраться с мыслями и найти у себя в рюкзаке хоть что-нибудь дельное, но перерыв всё содержимое, ничего путного я так и не нашла, а через мгновение из коридора донеслось – теперь уже отчётливое – цоканье копыт.  Я забралась с ногами на унитаз и закрыла глаза, одновременно проклиная всё на свете и молясь, чтобы он сюда не зашёл. Но он, конечно же, зашёл. Вот ведь дёрнуло же меня в таком месте от него скрываться! Теперь я оказалась в ловушке. Ну, умереть в туалете – блестящий план, Василиса. Прабабка всё-таки права была, когда намекала, что мозгов у меня не очень много.  – Решила в прятки поиграть, что ли? Ку-ку! – заигрывание в голосе сделалось кровожадным, и хоть я не хотела поддаваться на его психологические атаки, сердце всё равно колотилось, как бешеное. – Мне тут кстати сказали, что ты должна кое-что мне отдать.  Дверь первой кабинки, судя по звуку, слетела с петель.  Я зажала ладонью рот, чтобы сбившееся лихорадочное дыхание не выдало меня, и снова перевела взгляд на содержимое рюкзака, надеясь, что если там до этого ничего не было, то сейчас, в такой отчаянной ситуации, там чудом хоть что-нибудь да появится. Но чуда не произошло, из содержимого там по-прежнему были только тетрадки, планшет, и этот грёбаный бисер. Бисер!  Соседняя кабинка также оказалась распахнута. Он шёл медленно, видимо, чувствовал моё присутствие и уже смаковал победу, знал, что мне никуда от него не деться. В горле пересохло, и не дожидаясь, пока очередь дойдёт до последней кабинки, я сама распахнула дверь и выскочила наружу.    – Ну вот я тебя и нашёл, – лучезарно улыбнулся чёрт. – Сейчас потрошить буду.   – У меня для тебя задачка получше. Посчитай! – с этими словами рванув зубами упаковку, я рассыпала на кафель сверкающий водопад из бусин.    Нечистый рванулся сначала ко мне, но природа пересилила его, ноги сами собой подкосились, и он упал на колени, принявшись лихорадочно собирать бисер себе в ладонь. Хоть чему-то полезному Анастасия-таки сподобилась научить.    Прижавшись к стенке так, что почувствовала лопатками её шершавый холод, я обошла потустороннего гостя, слыша за своей спиной, как он считает: – Раз, два, три, четыре, пять.   Потом сбивается и начинает снова. «Раз, два, три, четыре, пять…».    Выскочив в коридор, я побежала к лестнице. Вот чёрт, вот чёрт, вот чёрт! Хотя поминать его сейчас – явно не лучшая затея. Хотелось поскорее выбраться из педухи, хотя и улица – я понимала это прекрасно – совсем не гарантировала мне безопасность.    На всех парах направляясь к лестнице, я чуть было не столкнулась с кем-то в коридоре. Сбивчиво извинилась, промчавшись мимо, но всё ж притормозила, чтобы удостовериться, что не слишком сильно задела пострадавшего. И чуть там же не хлопнулась в обморок от ужаса – это снова был чёрт, уже другой! Да сколько их здесь?! Лишь в последний момент поднырнув под протянутыми ко мне руками, я вынужденно кинулась в обратном направлении, что было не очень хорошо – лифты находились совсем в другой стороне. Маячивший впереди стеклянный коридор отделялся от основного тяжёлой железной дверью. Она всё время была открыта, чтобы пропускать потоки студентов на переменах, но пользуясь случаем, я с грохотом захлопнула её за собой и опустила задвижку. В дверь тут же отчаянно заколотили. Это чертилу задержит, но надолго ли? Там ещё впереди этот, который считает в туалете… И куда теперь отсюда деваться? Вот блин-н!  И тут краем глаза я заметила уже знакомый рыжий всполох и обернулась. Это был вчерашний лис. Он смотрел на меня очень внимательно. Отбегал на пару шагов, потом снова поворачивал морду и останавливался, впиваясь пристальным взглядом. Зовёт куда-то? Но там… тупик? Лифты остались позади, за запертой железной дверью, которую гость из того света сейчас так отчаянно стремился высадить. Лис нетерпеливо подпрыгнул, цокнув когтями по линолеуму и тявкнул. Грохот за спиной усилился, стремительно набирая обороты. Так, выбора у меня немного. Или довериться лису, или попасть в лапы к нечисти. И что-то второе не слишком меня привлекает. Рыжий дух резко завернул за угол, я – за ним, едва вписавшись в поворот. И только тут заметила дверь с окном, за которым виднелся плохо освещённый лестничный проём.  Точно, как я могла забыть? Там же была еще одна лестница. Пыльная и десять лет не видевшая ремонта, но ей тоже можно было пользоваться.    Спустившись на один лестничный проём, лис снова остановился перед дверью, ведущий на этаж. Шестой. Этаж института иностранных языков.  – А нам разве… не вниз? – неуверенно уточнила я, не зная, понимает ли он меня.  Дух на этот раз зарычал с явным раздражением и схватил меня за штанину, утягивая за собой.  Этажом выше послышался грохот. Судя по всему, высадив-таки железную дверь, за нами по лестнице, грохоча копытами, уже мчался мой преследователь. Больше не тратя времени на болтовню, я потянула вниз ручку двери, но с перепугу забыла, что тянуть её нужно на себя, упустила жизненно важную секунду. Невероятная сила прижала меня к двери, лишив возможности её открыть. Я почувствовала чужие пальцы у себя на шее, воздуха сразу стало не хватать. Но настоящий ужас я испытала, когда поняла, что приподняв за горло, гость с изнанки отрывает меня от земли. Хоть лопатки всё ещё были вжаты в дверь, пола под ногами больше не было. Перед глазами поплыли, взрываясь и сталкиваясь друг с другом, дёрганые красные круги.  – Отбегалась, – зло процедил чёрт. Видимо, к этому моменту они тоже перестали находить это забавным. – Ну, где там твой сувенир?  – Понятия не имею, о чём ты, – прохрипела я.  Это была ложь, к этому моменту я уже начала подозревать, что их так привлекает. Бессильно заскребла пальцами по стискивающей горло ладони. Перед глазами уже потемнело почти, но я всё равно успела заметить, как между ногами беса метнулась рыжая молния. Лис впился ему в голень, рванул, и от его укуса чёрная кровь фонтаном брызнула из раны. Тварь взывала, выпустив меня из хватки. И, отступив на пару шагов, кубарем покатилась по лестнице вниз. Сначала я бессильным кульком осела на пол, но выцарапав себе пару глотков воздуха, с усилием поднялась и вывалилась с лестничной клетки в коридор шестого этажа. Рыжий всполох тотчас замаячил перед глазами. Теперь я следовала за ним, уже ничего не спрашивая, мы миновали стеклянный коридор, и мельком всё таки проскочила мысль, что может быть, хотя бы теперь мы всё же направляемся к выходу, но даже если догадка и оказалась верной, случиться этому явно не было суждено, потому что в середине коридора звякнул лифт. И оттуда, перекрывая путь на свободу, вышел ещё один бес. Я чуть не взвыла от отчаяния, страха и досады. Кто их, блять, научил пользоваться лифтами?!    Лис резко затормозил напротив двери на кафедру. И растаял в воздухе. Я тоже застыла, лихорадочно соображая, куда теперь. Назад было нельзя. Тот покусанный наверняка уже пришёл в себя и очень скоро составит свежприбывшему компанию. Однако, вперёд теперь тоже было нельзя. Ну отлично. Как раз в эту западню рыжий говнюк меня и вёл! С чего вдруг только защищал на лестнице?    Нечистый уже приближался, а я всё никак не могла сообразить, как же мне поступить. Замученный мозг выдавал ошибку, а грудь просто горела. Тем временем, чёрт парой прыжков сократил расстояние между нами до минимального, третий был бы для меня смертельным. Но в этот момент дверь кафедры распахнулась, и чьи-то руки втащили меня внутрь. Так просто сдаваться я была не намерена, и принялась яростно отбиваться, хотя в пылу и невозможно было рассмотреть, куда именно приземляются мои удары.    – Да это я, Лескова, ты совсем ополоумела, что ли? Хотел спросить, в порядке ли ты, но теперь и сам вижу, что в полном.    – Кирилл Адьянович?! – выпалила я, зажимая рот рукой от осознания, что по-моему, последний удар получился довольно сильным.  Хотя эту мысль сразу вытеснили другие. Словно зная, что в коридоре, Будаев захлопнул за нами дверь, тотчас прижавшись к ней спиной. И вовремя. Едва он это сделал, кто-то снаружи принялся лихорадочно долбить и дёргать ручку просто с нечеловеческим остервенением.    – На столе у подоконника… Ножницы… – просипел Будаев, прикладывая все усилия, чтобы удержать дверь.    Дважды мне объяснять не нужно было. Выхватив ножницы из пластикового органайзера, я подпрыгнула и в прыжке с силой вбила их в косяк под дверью.  Бесовский пыл это ничуть не умерило, однако теперь дверь можно было уже не держать.    – Чем это ты этим шудхэрам так насолила, что они за тобой гонятся?   – Я без понятия.    Как он их назвал? Впрочем, неважно.  Будаев схватил мой рюкзак и бесцеремонно вывалил всё содержимое на стол. Окинув придирчивым взглядом, он безошибочно указал на вытащенную с изнанки кость.    – Это им нужно?   – Видимо, да, – кисло подтвердила я.   – Тогда в чём проблема, давно бы уже избавилась.    Схватив её, он ловко вскочил на подоконник и распахнул форточку. Ужас, сдавивший горло, был в тот момент даже сильнее, чем когда меня душили пару минут назад.    – Стойте, нет! Прабабушка меня убьёт!   – Ага, ей в очереди придётся постоять, – хмыкнул научник, скептически взглянув на дверь.    Ещё мгновение и добытая с таким трудом кость полетела в окно с шестого этажа. А ещё через секунду бешеный стук в дверь прекратился и ручка дёргаться перестала. Вынимать ножницы из притолоки я не спешила, но чутьё подсказывало мне, что по ту сторону больше никого нет. Я обессилено опустилась на стул.    Будаев молча хлопнул по кнопке чайника, и тот зашуршал сначала тихо, потом более разборчиво, подогревая воду.  Серьёзно? Мы сейчас после пережитого просто чайку попьём? Но в следующую секунду я вдруг подумала, что кружка чая бы как раз не помешала.    Пока чайник кипел, мы сидели в молчании. Дыхание, сбитое бегом, приходило в норму. И хотя горло всё ещё неприятно саднило, руки больше не тряслись. Опасность миновала, и мозг заработал в другом режиме. Я воззрилась украдкой на Будаева.   Так значит, он всё-таки тоже колдун. А я думала, просто двинутый. Что ж, это многое объясняет. Включая его вчерашнее появление на изнанке. Подозрительный тип, как дело доходит до кости, так он всё время непостижимым образом оказывается рядом. Не он ли все это подстроил? А я сейчас собираюсь с ним тут благочинное чаепитие устроить…Как бы то ни было, расспрашивать его смысла особо не было. Чайник вскипел, оповещая о своей готовности громким щелчком, и Будаев разлил кипяток по кружкам.  – Чёрный, с мятой, зелёный жасминовый? – меланхолично спросил он, перебирая кафедральные запаса чайных пакетиков.  – Давайте с мятой.  Хоть нервишки успокою. Преподавательскую наполнил уютный запах свежезаваренного чая. Так странно было ощущать что-то настолько обычное и земное после только что пережитого.  Рыжий дух появился опять, вскочил на стол и прошёл по нему, помахивая хвостом. Будаев что-то сказал ему, кажется, на бурятском. И дух снова исчез.    – То есть вы тоже его видите, да? – так же меланхолично уточнила я.  – Это мой онгон.  Не совсем поняла, что этот ответ значит, но в целом, полагаю, он утвердительный. Я тут же вскинулась, когда до меня дошло.  – Тогда почему вы на меня посмотрели, как на бешеную, когда я гладила его перед консультацией?  – Просто… он у нас обычно никому не даёт погладиться. Может и цапнуть.    Я огромными глазами уставилась в свою чашку, вспомнив, как он… «цапнул» того в коридоре. Эк меня пронесло, получается.    Анастасия предупреждала, что встречи с другими колдунами могут быть опасны, но этот вроде как вредить он мне не намерен. Прямо сейчас, по крайней мере. И вообще, всё выглядит так, будто он помог. Хотя как помог. Взял и выбросил ценный артефакт. Тут ещё неизвестно, что лучше: черти или праведный гнев прабабки. К слову об этом…   Я вытащила телефон и взглянула на время. Ну вот, на автобус я теперь уже точно опоздала Дома, наверное, волноваться будут.  Я разблокировала смартфон и зажмурилась, представив, как сейчас позвоню и признаюсь Анастасии в том, что профукала кость её эту; а Даше – в том, что своего бисера она сегодня не дождётся. Как и вообще. Придётся снова заказывать из какой-то там деревни под Новосибирском и ждать неделю. На том конце, тем временем, сняли трубку:   – Ну и ко скольким ты явишься на этот раз? – прабабка, как это за ней водилось, перешла к делу без всяких приветствий. – Хоть раз можно было приехать домой и без задержек. Ей ещё учиться мастерству, а у неё одна домашка на уме.  – На меня тут черти напали, – глухо и безэмоционально произнесла я. – Хотели грохнуть меня и отобрать кость. Правда, я не поняла, чего из этого – больше.  – А, забыла предупредить, что это может быть опасненько, – отозвалась прабабка с несвойственной ей беспечностью. – Она привлекает потусторонних тварей, поскольку сама с изнанки. Но с тобой же всё в порядке? Раз звонишь, значит, живая.  – Со мной-то в порядке. А вот кость пришлось выкинуть из окна… – созналась, чувствуя, что фраза кажется невыносимо долгой, словно я всё говорю и говорю её, а она никак не заканчивается.  На той стороне повисла зловещая тишина. Когда Анастасия вновь заговорила, голос у неё был угрожающе низкий, даже для семилетки. В таком состоянии она больше напоминала хтонь из фильмов ужасов, которая только прикидывается ребёнком, а на деле не против тебя сожрать. – Маша, Даша, мне это сейчас не показалось? Она сказала только что, что выкинула её в окно? – Ровно это она сейчас и сказала! – бодро подтвердил на том конце кто-то из двойняшек.  – Вот растяпа! Голоса на фоне захихикали. Угу, конечно. Им-то весело.  – Прости-и-и-и, – я зажмурилась, от стыда сползая вниз по стулу, хотя никто из Лиходеевых и не мог меня сейчас видеть.  – Что мне толку от твоих «прости»?! – взорвалась Анастасия. – Ты хоть знаешь, сколько я воду заговаривала, чтобы тебя в нужное место отправить? Три полных луны, Вася, три! Бестолочь плешивая, зла не хватает на тебя! Да и ладно это! Где мы достанем другую такую же, дура ты тупая?! – Я что должна на это ответить? – Вот не зря говорят, что в семье не без урода! Как всегда ты всё портишь! Неумёха и бестолочь. Дома я тебе устрою, – хищно пообещала прабабка и отключилась.    Я подняла глаза на научника и поняла, что содержание разговора он в целом слышал.  «Семья», – издала какой-то странный сухой смешок, кивнув в сторону телефона, как будто это что-нибудь объясняло.  – Ага, – кивнул в ответ Будаев, вскинув брови чуть вопросительно, но тему развивать не стал, и на том спасибо.  Он вымыл опустевшие чашки, убрал в шкаф стопку распечаток, и подхватил свой шопер. У самой двери замер.    – Домой не собираешься, что ли? – Автобус уже ушёл, – вздохнула я глядя перед собой.  – Возьми такси. – Дома может быть небезопасно! Если эти, как вы выразились, шудхэры снова привяжутся, я всю семью подставлю.  – По-моему, это она тебя подставила, не предупредив об опасности, – неодобрительно хмыкнул препод.  – Сама должна была догадаться.  Он замялся в дверях, словно что-то прикидывая, но всё никак не решаясь сказать. Наконец всё-таки предложил:  – Если хочешь, можешь, остаться у меня, я тут недалеко живу. Ах блин, он же, наверное, думает, что… – У меня есть, где переночевать, – вяло отмахнулась я, не поворачивая головы.  – Одной? В твоих условиях оч-чень безопасно.  – Я точно так же ножницы в дверь воткну и всё. Никто меня не побеспокоит.    Да что вы прицепились-то… Ваше натянутое сочувствие здесь не нужно. Уйдите уже и дайте мне побыть запредельной катастрофой в одиночестве.    Но вместо того, чтобы уйти он вернулся к моему стулу и решительно вздёрнул меня за шиворот уже хорошо знакомым движением. Не ожидав такого поворота, я ошалело воззрилась на своего научника так, будто в первый раз его видела.  – Во-первых, мне кафедру нужно закрывать, – с плохо скрываемым раздражением сообщил Будаев. – А во-вторых, Лескова, ты идёшь со мной и больше никаких препирательств.  – Вы хоть понимаете, как это выглядит? – активней запротестовала я. – Студентка ночует в квартире у препода?  – Уведомлять об этом одногруппников не обязательно.  – Да чтоб вас, Кирилл Адьянович! – взвыла я, всё ещё упираясь. – Это ужасно сейчас прозвучало. Будто у вас прям очень чёткое намерение есть ко мне приставать.   – Да кому ты нужна, приставать к тебе, – поморщился он чуть ли не презрительно.  – А вот это даже обидно было!  – Мне опять Банхара просить тебя проводить?  Рыжий лис снова появился в преподавательской и выразительно клацнул зубами. – Банхара… н-не надо, – я покосилась на внушительные клыки. – Пожалуй, сама пойду. И буду надеяться, что меня не найдут потом в Тропарёво в разных пакетах.    «Если хочешь, можешь остаться у меня». «Если хо-о-очешь…» Так сразу и надо было говорить, что это безальтернативное предложение. Выходя за гнусным преподом в лиловые сентябрьские сумерки, я подумала, что, пожалуй, могла бы ещё немного с ним попрепираться, но не стала. Наверное, дело было в том, что я просто не очень хотела сегодня возвращаться домой.    Ни в свою собственную пустую и тёмную квартиру. Ни в Малое Ящерово.