❂10. Лисья нора

Ключ пару раз повернулся в замке, и дверь с утробным хлюпаньем поддалась, открывая проход в холостяцкую берлогу. Я высунулась из-за плеча Будаева, окидывая взглядом прихожую.  У-у, да тут, смотрю, не лучше, чем у меня. Не то, чтобы я ждала увидеть тут роскошные апартаменты, но даже как-то от сердца отлегло при виде скромной однушки в панельном доме. Я даже с трудом подавила смешок, когда взгляд наткнулся на мешок с мусором, выставленный в коридор, но так и не доставленный до мусоропровода. У меня дома водились точно такие же.   Будаев просто ботинком отодвинул его в сторону и шагнул внутрь, придержав дверь.  – Проходи. Ужинать будешь?   – Я, наверное, откажусь.    От пережитых нервов кусок в горло вряд ли полезет. Хотелось побыстрее нырнуть под одеяло и забыться беспробудным сном до утра. Благо, завтра пар в расписании не предвиделось. Можно будет разобраться со всем, спокойно и на свежую голову.    – У вас одна кровать что ли? – я заглянула в спальню, слегка более бесцеремонно, чем полагалось гостье, ещё даже кроссовки не успев скинуть.    – Как видишь.   – Об этом сразу надо предупреждать, прежде чем приглашать малознакомую девушку к себе домой на ночёвку, – я не удержалась и съязвила, не в силах просить ему, что в переговорах мне пришлось капитулировать и согласиться на ночь в компании мутного мужика.  Очень, сука, некстати вспомнился тот сон, и с утроенной силой захотелось сбежать.    – Если тебе будет легче, я в коридоре на коврике посплю, – неожиданно Будаев вернул тот же яд в ответной реплике, и это сильно охладило мой пыл.    – Ой… Ладно-ладно, чего вы взъелись-то… скажите лучше, где у вас руки хоть помыть можно.  Он молча указал на дверь, за которой я поспешно скрылась, не в силах выносить обострившуюся обстановку. Включила воду и осмотрелась в поисках мыла. Бутылочка обнаружилась слева от раковины, компактная, приятного пыльно-голубого цвета, надпись на ней гласила: «дымный можжевельника». Я хмыкнула. Где это он достал такое, любитель нишевой парфюмерии. Как ни вижу их в магазине, так всё или цветочные, или с алоэ. Впрочем, аромат действительно оказался очень приятным. Напоминал лес после дождя, туман, деревянную избушку, у которой крыша покрыта мхом.  Я потрясла головой, возвращаясь в ванную комнату. За исключением мыла, ничего примечательного в ней не было.  Зубная щётка сиротливо одиноко в органайзере, но вот с полочки у зеркала на меня смотрела бархатная женская резинка для волос. Я поймала в отражении собственную усмешку. Хе-хе, водит всё-таки баб.  У меня тоже в косметичке болтался такой набор. В нём было две резинки: небесно голубая и аквамариново зелёная. Сейчас на меня с полочки у зеркала смотрела как раз последняя. Ладно, стоит признать, кем ни была та загадочная незнакомка, вкус у неё определённо в наличии.  Я приоткрыла дверь и высунулась из ванной:  – Кирилл Адьянович, вопрос может быть бестактный, но раз вы привели малознакомую девушку к себе ночевать, я всё же его задам: а ваша… хм-м… дама сердца против не будет? У вас вообще есть отношения?  – Да уж, Лескова, вопрос и правда не очень. Удовлетворишься, если скажу, что всё сложно? – У вас тут просто чья-то резинка лежит… – Не могу тебе ничего ответить, – с небольшой заминкой отозвался он.  Я выдала многозначительное «А-а-а…» и снова скрылась в ванной.  Ладно, это видно я лезу не в свое дело. Но… Он, что, даже имени не помнит? Или, напротив, может, это кто-то кого я знаю? Другая студентка? А что если он её уже прикопал где-нибудь в лесополосе? Твою ма-а-ать, во что я ввязалась, нужно было ехать к себе домой.    Резкий звук из ниоткуда вдруг ворвался в тишину ванной комнаты, и я вздрогнула, по старой привычке схватившись за сердце. Сейчас, наверное, смысла в этом было не очень много… Сука, кукушка. Часы откуда-то из глубины квартиры провозгласили десять, и я тяжело вздохнула. Ладно. Уже поздно, я очень устала. И тащиться сейчас домой, где нужно будет всю ночь дрожать за свою жизнь в ожидании гостей и думать, всё ли я предусмотрела – было совсем не привлекательной перспективой. А этот вроде пока что ещё кроме резинки долбанной ничем себя не скомпроментировал.  Забавно только, как я сейчас пытаюсь себя в этом убедить, а сама прячусь от него в ванной… Набравшсь смелости, я выглянула снова.  – А вы не будете против, если я у вас душ приму?  – Погоди только, сейчас принесу тебе сменку. Он прошёл мимо меня в комнату и там, судя по скрипу дверцы, распахнул шкаф. В моменте я испугалась, что предложенные мне шмотки тоже окажутся женскими – как-то не очень улыбалось донашивать за его любовницами, но предложенная сменка явно была его собственной: чёрная футболка и шорты на резинке. Всё свежевыстиранное, пахнет кондиционером для белья. Я заметила, что он и сам уже переоделся в домашнее.  – Спасибо, – поблагодарила рассеянно.   Уютный. Такой спокойный. Едва эта мысль проскользнула в сознании, я лихорадочно дёрнула ручку и не слишком вежливо захлопнула дверь прямо у Будаева перед носом. Не хватало ещё бдительность потерять.  Какое-то время я просто стояла под прохладными струями без движения, а потом сделала воду настолько горячей, насколько это вообще можно было вынести. Вылезла из душа, только когда дышать в ванной стало уже решительно нечем. С кухни уже доносились  аппетитные запахи ужина и я вдруг поняла, что на самом деле безумно, просто невообразимо голодная. Спринт на короткие дистанции даром не прошёл. Я нырнула в футболку, и только тогда обнаружила, что на рукаве вручную вышит лисёнок. Мысленно поблагодарила Будаева ещё раз за выбор одежды: только благодаря резинке шорты удалось затянуть так, чтобы они не спадали. В целом, зрелище я представляла весьма комичное, но мне было уже всё равно. Выпустив в коридор облачко пара, я выглянула в коридор.    – Я передумала. Я буду ужинать! Хотя… вы наверное уже на одного приготовили, да?   – Приготовил на двоих, – донеслось с кухни.  Оставляя босыми ногами влажные следы на линолеуме, я медленно, почти крадучись, прошла вперёд. Будаев, стоя спиной ко входу, стряпал что-то у плиты, и я использовала этот момент, чтобы осмотреться. Слой пыли на полочках вдоль стены, ворох немытой посуды в раковине – всё вокруг передавало атмосферу какого-то… запустения. В металлической миске на столе лежали горкой насыпанные конфеты «Коровка». Я нахмурилась, напряжённо пытаясь вспомнить: что-то такое мне попадалось, кажется, с этими конфетами, недавно… Но, видимо, с учётом недавних событий память все ненужное отформатировала и воскресить этот смутный образ было не суждено. Не до конца понимая, зачем, я потянулась и вытащила одну из вазы. Повертела в руках бесцельно, и только тогда заметила, что сквозь них проглядывают редкие барбариски. Мда, «Коровка» и барбариски, ну и наборчик. Однако, запах по кухне витал вкусный, и я с трудом удержалась, чтобы не заглянуть Будаеву за плечо, подсмотреть, что он там готовит. – Садись, голодный студент, сейчас будем кормить тебя, – он обернулся, и на его лице впервые за вечер скользнула мягкая улыбка.  Передо мной опустилась тарелка супа, крепкого и наваристого. Каким-то образом, будучи приготовленным на плите в хрущёвке, он всё равно пах костром и дымом. Сочетание ингредиентов было интересное: говядина, лапша, зелень, кое-где плавали золотистые кусочки картошки. Порция была щедрая, и я почти сразу набросилась на неё, едва успев пожелать наушнику приятного аппетита. То ли у него действительно имелся скрытый кулинарный талант, то ли я была просто с голодухи, но суп показался мне просто пищей богов. Словно чего-то настолько вкусного я уже давно не ела, если ела вообще.  Мы ужинали в молчании. Сначала потому что я была слишком голодная, и мне было не до разговоров, но потом мало-помалу молчание это начало становится… тягостным? Будаев смотрел на меня грустно, почти не притронувшись к своей порции. И это было – я засопела, потёрла переносицу зачем-то, не зная, куда себя деть – это было жутко некомфортно. В его взгляде я словно видела отражение своей собственной тоски, которой всеми силами отказывала в праве на существование, потому что, чёрт возьми, не было у неё никаких объективных причин. Отрицала, заедала, заслушивала музыкой, прятала за шутками, но она всё равно возвращалась, стоило шуму окружающего мира утихнуть, а самоконтролю дать слабину. Но этот взгляд… он как будто делал её более реальной. Наконец, эта бессловесная пытка по уровню доставляемых мучений пересилила даже страх выдать какую-нибудь неловкую ерунду, за которую мне сразу же станет стыдно. Я поёрзала на стуле и с напускным энтузиазмом объявила:    – Очень вкусно у вас получилось! Это что, казахская национальная кухня?    – Некоторые вещи не меняются, – препод воззрился на меня критично, сложив руки на груди.    – А?   – Да нет, ничего.    – Какой-то вы депрессивный, Кирилл Адьянович.   – Будешь тут с вами депрессивным, – ворчливо ответил он и вышел из комнаты.    Обиделся? Я что-то не так сказала?    – Я знаю, что вы из Бурятии! – крикнула ему вслед. – Это просто такая шутка была, атмосферу разрядить!    Мда, только вот она у нас теперь не разряженная. Она у нас, напротив, до предела заряженная. На негатив.   *** Образ посетительницы заметно выбивался из строгого антуража архитектурного бюро, резко контрастировал с минимализмом его форм. Ни фикус на окне, не светлая чистота, ни кожаные диваны не сочетались со сгорбленной фигурой в чёрной накидке. То, что за окном уже опустилась ночь, а в кабинете других источников освещения, кроме настольной лампы не было, позволяло  посетителю скрывать лицо тенью от капюшона.  Сидя за рабочим столом, Денис Шульц сцепил руки в замок и слегка подался вперёд, в голосе его читалось едва заметное раздражение.  – Ты обещала мне избавиться от девчонки.  В ответ прозвучал короткий лающий смешок.   – Юная жрица, что не может контролировать свои силы без специального костыля, вам не соперница. Она не помешает планам. Что гораздо важнее, у нас теперь есть это.  По столу покатилась кость, Денис проследил за ней брезгливым взглядом. Ещё не хватало, чтоб человеческая. Впрочем, он довольно скоро поймал себя на мысли, что это – вполне вероятное положение вещей.  – Деталь, которой нам как раз не хватало для осуществления задуманного, – посетитель заговорил вновь, и голос его звучал надтреснуто, было слышно, что слова даются пришедшему с трудом  – Разве она не поддерживает границу? Мне же необходимо противоположное, – размеренные интонации и такой же размеренный стук карандаша о стол.  Скрытая угроза таилась в каждом из этих звуков. Однако его полуночного гостя это не смутило.  – Вы в магии человек новый, её законов не знаете. То, что проход запечатывает, его и отпирает, – наоборот, можно было даже предположить, что произнося это, он улыбается.  Шульц размышлял над услышанным какое-то время, словно прикидывая, стоит ли принимать услышанное но веру. Потом откинулся на спинку стула и отдал спокойное распоряжение:  – Хорошо, делай свою работу.  Посетитель развернулся и, не прощаясь, тяжёлым шаркающим шагом покинул кабинет.  Оставшись в одиночестве, Денис закурил. Дым медленно поднялся к потолку неровными завитками. Архитектор откинул голову на спинку кресла и выдохнул:  – Значит, придётся заняться самому…