❂11. Моё имя

Он стоял у окна в своей же квартире – спиной ко мне. Мельком, где-то на краешке сознания возникло желание подойти и уткнуться носом в спину между лопатками, но я тут же себя одёрнула. Если это сон, совершенно не значит, что мне можно вытворять, что вздумается. Да и что это за желания у меня такие?!  Словно почувствовав моё присутствие, он повернулся. Грустная, виноватая немного улыбка, какой я у него никогда не видела, скользнула на миг по губам и тут же исчезла.  – Ничего у меня не выходит, Лися, – тяжело вздохнул Будаев. – Я не могу пробраться к тебе даже во сне.    От этого его «Лися» меня пробрало. Горячая волна скользнула вниз по позвоночнику. Инстинктивно, словно собираюсь тонуть, я глотнула воздух, и пелена стянулась к краям, обнажая реальность. Сон развеялся, и я мрачно уставилась на свою руку, кожу которой ещё покрывали мурашки. Медленно выпустила набранный в грудь воздух, потом непонимающе огляделась вокруг. Где я, чёрт возьми? Ах, да… я поморщилась, пока события вчерашнего дня всплывали в голове одно за другим, выстраиваясь в безрадостную картину. Согласиться ночевать в таком месте… То, что выглядело дерьмовой идеей вчера, на ночь глядя; утром на свежую голову показалось вообще чем-то на грани шизофрении. Я осторожно приподнялась на локте, чтобы обнаружить, что Будаев спит рядом, положив под голову локоть. Вчера ночью он допоздна сидел за письменным столом, всё работы какие-то проверял. Может, решил, что в кои-то веки неплохо время студенческим домашкам уделить. Может, просто не захотел меня смущать. Как бы то ни было, когда я заснула, он всё ещё, не поднимая головы, черкал что-то красной ручкой в чужих тетрадях. А вырубилась я быстро: даже моя изматывающаяся вездесущая тревожность не смогла взять верх над скопившейся за день усталостью, помноженной на пережитый ужас. За весь пока ещё не долгий срок службы Моране вчера я оказалась ближе всего к тому, чтобы самой стать её клиентом.  Я осторожно села, пытаясь оценить обстановку, и тут увидела, как по одеялу к нам от изножья медленно крадется  лисичка. Эта, кажется, была другая. Может, зрение меня и обманывало, но оттенок шерсти казался светлее, чем у вчерашнего Банхара. Лисий дух подобрался к Будаеву, вдумчиво понюхал его лицо и заскулил едва слышно. Потом поднял на меня морду и уставился выжидающе, так, будто хотел чего-то.  – Что? – выдохнула я приглушённо, не веря, что спрашиваю это у лисы. Синяк на скуле после вчерашнего у Будаева всё-таки нарисовался. Не тёмно-лиловый, к счастью, но всё равно заметный. – Я случайно. Лисичка снова сосредоточенно понюхала его и, взглянув на меня, начала умываться передними лапками. – Да что? – снова спросила я громким шёпотом, решительно не понимая таких намёков.  Потом, в надежде, что это хоть что-то прояснит, повторила манипуляцию: наклонилась и тоже понюхала воздух у его щеки. Запах был будто знакомый. В груди защемило, и только секундой позже до меня дошло, что я здесь вытворяю. Слава богу, он не проснулся. Но организм уже выбросил в кровь адреналин, и сердце забилось с утроенной силой.    Во сне этот колдун выглядел неприлично мирно, и являл собой настолько умилительную картину, что у меня неизвестно откуда возник соблазн провести по его щеке пальцами. Я попыталась, как обычно, вытряхнуть крамольную мысль из головы, но к моему удивлению, желание оказалось практически… непреодолимым? Ладно, может, я лучше быстренько потрогаю его и меня отпустит, чем он сейчас откроет глаза и увидит, как я тут пялюсь на то, как он спит. Я медленно выдохнула и осторожно потянулась к его щеке под неусыпным надзором лиса. Помедлила немного, потом всё-таки решилась, но едва пальцы коснулись кожи, на его телефоне зазвонил будильник, и я отскочила в сторону, чуть было не свалившись с кровати. Лис издал звуки, похожие на хихиканье. Будаев, едва протерев глаза, потянулся к будильнику, чтобы его отключить, и спросонья хмуро взглянул на своего духа.    – Что ты ржёшь, ты можешь мне объяснить? – лис вместо этого растаял в воздухе, и Будаев, повернув голову, обратился ко мне. – Раз уже проснулась, иди первая в ванную, уступаю тебе, как гостье.  – А… ага. Воспользовалась предложением и смыслась в эту ванную куда быстрее, чем положено приличному человеку . Сползла по обратной стороне двери, потому что колени дрожали так, что буквально отказывались меня держать. Какого хрена сейчас произошло? Что я, твою мать, чуть не натворила?! Это было неправильно. Рывком открыв кран, я подставила лицо струям ледяной воды, чтобы сбить залившую щёки краску. Потом быстро переоделась в своё и, как могла, привела себя в порядок со сна. При более детальном осмотре, обнаружилось, что Будаев не единственный вынес из вчерашней стычки боевые раны. Опоясывая шею, по моей коже тянулся след от удушья в виде лопнувших капилляров, выступая неприятным доказательством вчерашней стычки. Я и не думала убеждать себя в том, что всё произошедшее не более, чем дурной сон. Но всё равно приятного было мало. Придётся в ближайшие дни водолазку с горлом носить, а то сочтут ещё за следы домашнего насилия.  Выдохнув решительно, я вышла наконец из ванной и чуть не врезалась в Будаева, собиравшего свой шопер в коридоре. Он окинул меня быстрым взглядом и вдруг спросил:  – Откуда у тебя этот шрам? Что за рандомные вопросы пошли… Я проследила за его глазами и обнаружила, что переодевалась явно слишком поспешно: рукав футболки задрался, открывая узкую полоску старого шрама плече.  – Да не помню, – озадаченно пожала плечами. – На велосипеде каталась, лет семь мне было, как раз перед первым классом. И в поворот не вписалась. У меня все фотки с первого сентября эпичные тогда вышли. Забинтована была по самые уши, как ветеран боевых действий. А что?  – Ясно, – хмуро припечатал Будаев.  Он как будто другой ответ ожидал услышать, и сказанное мной оставило его разочарованным. Встречный вопрос он и вовсе проигнорировал, но даже это мне уже удивительным не казалось.  – У тебя сейчас пары или ты домой?  – Сегодня нет занятий, так что я домой, наверное, поеду, – неуютно передёрнула плечами, уже предчувствуя, какая «тёплая» меня ожидает встреча в Малом Ящерово.  – А у меня занятия с утра. Завтрак нет времени готовить, на, возьми, в автобусе хоть поешь, – препод полез куда-то в глубины холодильника и выдал мне оттуда свёрток из крафтовой бумаги.  Судя по аппетитному запаху, внутри были пирожки.  – Да не надо, что вы, я дома пое… – тут, словно по злой иронии, даже не дав мне договорить, живот огласил округу довольно громким урчанием.  Будаев закатил глаза, и игнорируя все дальнейшие возражения, самолично запихнул выпечку мне в рюкзак.    – Лись… Лескова, собирайся давай, а то я из-за тебя опоздаю.    Да ты и без меня опоздаешь, как будто ты хоть раз вовремя приходил, тем более, к первой паре. Так, стоп… Что он сейчас чуть не сказал?    – Мне показалось, или вы как-то меня сейчас назвали странно, какой-то Лисей?    – А это не твоё имя?   – Моё, но…   Но только вот никто так меня не зовёт, за исключением того же самого Будаева, только в моих снах.  Я сочла разумным эту тему не продолжать и опустилась на одно колено, зашнуровывая кроссовки, но поток мыслей в голове так просто было не остановить. А если он и в том сне вживую участвовал, который… Вот блиннн… Меня астрально совратил препод, интересно, за такое можно к ответственности привлечь?    – Во-первых, ты это сейчас серьезно? Во-вторых, я на тонком плане и пальцем тебя не тронул, – послышался над моей головой ворчливый голос научника.    Я че щас вслух это сказала?  Бляяяяяяяяяяять.   – А не на тонком? – я наконец распрямилась, всё ещё подозрительно косясь на препода. Что-то в его ответе насторожило настолько, что я решила на голубом глазу заигнорить свой эпохальный факап.    – Лескова, ты там в себе вообще?    Тот беспардонно постучал пальцами мне по лбу.    – А по мне не видно, что нет? – пробубнила я, однако такой его ответ меня несколько успокоил.    Но хрена с два я ещё хоть раз останусь ночевать у него в квартире.