❂17. Очень нехорошая заброшка!

Луч фонарика от телефона Дениса скользнул внутрь, выхватывая из мглы детали: кусок лепнины на потолке, который время явно не пощадило, обгоревшие балки, груду мусора в углу, битый кирпич, мешки с цементом и ошмётки целлофана с осевшей на нём строительной пылью. Пол под ногами хрустел и прогибался, и я старалась ступать туда, где доски выглядели целее. – Как видите, внутренне убранство, к сожалению, не сохранилось, здесь был сильный пожар при советской власти. Если быть точнее, в 1924 году. Усадьба полностью выгорела. Во многом, то, что вы сейчас видите, выражаясь современным языком, практически новодел. Реставраторы откопали руины и достроили тот этаж, на котором мы с вами сейчас находимся, по старым планам, но реставрация вышла не совсем… точная, – архитектор продолжал свою экскурсию мерным размеренным голосом. – Однако и после неё усадьба пребывает не в лучшем состоянии. В 2015 году здесь снова был пожар. Мусор горел, никто не пострадал, к счастью, – он повёл меня дальше, подсвечивая путь. Из просторной прихожей мы вышли в длинную анфиладу комнат. Первой из них оказалось помещение с двумя заколоченными окнами и камином. – Это парадная гостиная, здесь хозяева принимали посетителей, музицировали, устраивали поэтические вечера с единомышленниками.  Следующая комната была меньше, с одним окном, которому, однако, довелось пережить житейские невзгоды, потому как оно, в отличие от предыдущих, было относительно целым. Денис провёл лучом вдоль стен, и пучок света в дальнем углу выхватил металлическую кровать с растопыренными пружинами, на неё бесформенной грудой были свалены какие-то полусгнившие тряпки. Запах в помещении стоял соответствующий. М-да уж, интересно, как этот экспонат сюда вообще попал.   – Дайте угадаю, – со смешком сказала я, – это господская спальня? – Не угадали, Василиса, – лица его в таком мраке толком не видно было, но по голосу стало ясно, что шутку он оценил. – На самом деле, нахождение кровати здесь исторически неточно, потому как это кабинет. А вот за ним следует господская спальня.  Мы прошли дальше, но следующая комната мало чем отличалась от предыдущей, и зрелище являла собой такое же удручающее. Не знай Шульц из планов, что здесь было кабинетом, а что спальней, тоже вряд ли бы отличил одно от другого, потому что всё здесь было одинаково убито. Я бездумно взболтнула шампанское в бокале. Допивать его уже не было никакого желания.  – Печальная судьба у этого здания. Мы с вами всё говорим о том, где были будуар и спальня и как хозяева принимали гостей, а ведь это только тень прошлого, реальность, которой уже никогда не будет. Это здание сейчас словно призрак самого себя. – Остаётся только надеяться, что наш проект сможет вдохнуть в него новую жизнь, и в его стенах снова зазвучат голоса и музыка. И из мёртвого груза для местной администрации историческое наследие превратится в новый центр притяжения.  Денис остановился, и я тогда вдруг поняла, что мы зашли уже довольно глубоко, осознала внезапную тишину, натянувшуюся меж нами. Он сделал шаг ко мне, но в этот раз больше из-за упрямства, я назад не отступила. И тогда произошло то, чего я меньше всего ожидала от этого… свидания. Его пальцы скользнули к вороту моей водолазки, мягко оттянули высокое горло, и я почувствовала, как холодный промозглый сквозняк лизнул обнажившуюся кожу на шее, а сразу вслед за ним – прикосновение пальцев. Там, где под тканью прятались синяки. Он гладил их очень осторожно, едва дотрагиваясь. Не предвидев этого, и теперь не зная, как реагировать, я стояла без движения, стискивая ножку своего бокала и надеясь, что стекло сейчас просто не лопнет у меня под пальцами от такого напора. Чужое дыхание невесомо легло на щёку. Не удержавшись, я сглотнула судорожно, зная, что он это движение почувствует. И Шульц в тот же миг отстранился, продолжив свою лекцию так, как будто ничего не случилось. – Прямо за вашей спиной располагается уникальная фреска, конец восемнадцатого века. Одна из немногих, что уцелела после пожара. Вы не поверите, но под этими слоями копоти и краски – подлинная работа итальянского мастера. Повернитесь, я подсвечу. – Да что вы говорите?  Я послушно повернулась, потому что так легче было спрятать ехидную ухмылочку, возникшую на лице. Это даже обидно, что он держит меня за такую дуру. Сам же сказал, что интерьеры не сохранились. Вместо того, чтобы пролиться на стену, свет фонаря угас. Но перед тем, как это случилось, уже отворачиваясь, я заметила, как рука архитектора скользнула в карман пальто. Сзади в абсолютной тишине свистнул воздух, и я ушла из-под удара, легко поднырнув у Шульца под рукой. Теперь мы снова стояли лицом друг к другу, хотя в этом мраке едва можно было различить наши силуэты. Глаза лишь немного успели к нему привыкнуть с начала этой экскурсии.  – Что, Денис Альбертович, прям так, сразу? Я вообще-то девушка приличная, к такому резкому сближению на первом свидании не готова! – это было всего лишь игрой.  На самом деле венах стучал бешеный адреналин, разгоняя кровь. И одновременно меня затопила волна облегчения. Нож, слава всем богам и в том числе – ладно уж – Моране! У него нож. С чего я вообще решила, что у нас обязательно будет магический поединок? Ка-а-ак же мне повезло, что это не пистолет. Я, конечно, не настолько тупая, как он там себе придумал, но… где-то около этого.  Денис не ответил, он снова шагнул ко мне, занося нож. Я отшатнулась, споткнулась о какой-то мусор под ногами, чудом удержала равновесие. Шампанское из бокала пролилось на пол. Что, там у вас моду поменяли, да? Душить Василису – уже не в тренде, новый вирусный челлендж на горизонте – пытаться зарезать её ножом?! Архитектор был не таким быстрым, как та вчерашняя колдунья, но очень сильным. Лезвие пронеслось в опасной близости от моей груди, зацепив воротник рубашки, послышался треск ткани. Чёрт, это было близко. Если я хотя бы один такой выпад пропущу – мне крышка.  – Знаете… очень неприятно… что вы всё-таки оказались… бешеным маньяком! А я до последнего надеялась! – возможно, подтрунивать над ним, уклоняясь от сыпавшихся ударов, было не лучшей идеей, но нервяк был такой силы, что совладать с ним не представлялось никакой возможности.  Не оставляло ощущение, что единственное, почему я до сих пор жива, так это потому, что в движениях архитектора прослеживалась какая-то… неуверенность? Если бы он просто не медлил секунду назад, если бы просто замах взял чуть шире… Нужно доставать черепушку, или меня сейчас просто зарежут тут. Я сосредоточилась, потянулась к грани, к тому месту, где всегда отзывалась сила. Ничего. Чёрт, хрен ты его вытащишь на Ближний берег, я забыла, какой джекпот надо ради этого сорвать! Тоже мне, блин, прадедушка! А пока у меня остаётся только это.  Оказавшись в пылу борьбы у стены, я своим положением воспользовалась, коротко, одним выверенным, едва заметным движением ударив о бетон оставшийся в руках бокал из-под шампанского. Тишину, до этого нарушаемую только нашими шагами и сбившимся дыханием, вскрыл звон разбившегося стекла. В пальцах у меня остался короткий осколок с зубчатым краем, неровная и острая розочка.  Архитектор решил, что загнал меня в угол, да так оно, наверное, и было. За спиной сырая стена, слева груда обгоревших досок. Из такого положения некуда отступать, особо не попрыгаешь больше, не поуклоняешься. Поэтому, когда лезвие снова метнулось в воздухе, я бросилась вперёд, под нож. Денис этого не ожидал, рука с занесённым оружием ушла в пустоту, и в этот самый миг я рубанула его по предплечью той руки, в которой он держал нож. Или пальто смягчило удар, или Шульц его пока не заметил, но он продолжил с прежней прытью атаковать, и только когда рука, занесённая для удара, неровно дёрнулась в воздухе, я поняла, что всё же его достала. И он – тоже это понял. И с этого момента его уже ничего не сдерживало. Из выпадов ушла та прежняя неуверенность. И если от ножа мне каким-то чудом повезло ещё раз уклониться, то мощный удар локтем левой достиг своей цели, опустившись на скулу. Голова мотнулась в сторону, и перед глазами рассыпался фейерверк, и я упустила момент, когда импровизированное оружие выскользнуло из пальцев. Рот заполнил собой вкус крови, но боль пришла с опозданием, секундой позже. Прокусила щёку изнутри, и отлично так.  Удар дезориентировал и, попятившись, я снова оказалась у стены. Но думать об этом было некогда, потому что на этот раз меня действительно загнали в угол. В этом мраке я толком даже не видела нож, но ощущала его смертоносное приближение кожей, мыщцами, всем нутром. На этот раз Денис бил почти без замаха – настолько близко он стоял. Ещё секунда и… – Давай, блин, давай! Йорик, Веник, да мать твою! – заорала я уже вслух, не стесняясь архитектора Шульца. – Если ты сейчас не явишься, я отдам тебя на пользование Анастасией!  И в тот же миг пальцы легли на знакомую шершавую поверхность дерева.  – Нечего уж так сразу горячку-то пороть, – обиженно пробубнила прадедушкина черепушка, но нам сейчас было не до его жалоб.  С огромным трудом, но мне всё же удалось заблокировать удар, хотя и это была не лучшая тактика, когда отбиваешься от противника кратно сильнее тебя самой. Локти ударились о стену, и я зашипела, чувствуя, как раздражение обрушилось на нервные окончания, на пару секунд парализуя пальцы. Уже ничего не пытаясь рассчитать – времени на это просто не было – я выплеснула в посох силу, подгоняемую адреналином, зажмурившись в последнюю секунду перед тем, как яркая вспышка озарила зал.  Едва свет угас, и я, не мешкая, нырнула в ближайший дверной проём.   – Если бы тебе косарь давали каждый раз, когда ты мажешь, дорогуша… – Да знаю я, знаю! Знаю, что снова, снова чёрт возьми, как и в битве с той колдуньей, я по противнику не попала. Но яркая вспышка, вырвавшаяся в темноте, хотя бы на время ослепила архитектора, выиграв нам возможность смыться отсюда. Продолжать эту схватку не было никакого резона, этот Шульц мне явно не по зубам.  Может, это было и к лучшему, что ему не досталось, это ж тебе не изнанка, как я ментам обгоревший труп объясню?  – Да и потом… я ж не планировала в самом деле испепелить живого человека? – Ну он-то тебя планирует зарезать! – с жаром парировал Йорик.  Я не нашлась с ответом. Мои мысли занимало другое. Эта не та сторона дома, откуда мы пришли, там дальше – выхода нет. А за спиной уже слышались звуки преследования. Архитектор знает план, а я нет. Он меня сейчас просто в тупик загонит. Я остановилась, лихорадочно соображая, куда смыться. В окно? Заколочено. Да и подоконники здесь высокие, пока карабкаться буду, достанет. Может, спрятаться в груде хлама? Я повертела головой, пытаясь подыскать подходящую, и тут мой взгляд наткнулся на неприметную дверь в стене. Отлично, может, это какой-то проход для слуг, в старых особняках такие обычно делали, чтобы горничные могли перемещаться, не привлекая к себе внимания. Чужие шаги послышались уже совсем близко. Молясь, чтоб спасительная дверь была не заперта, я дёрнула на её себя, она поддалась, и темнота скрыла меня от отблесков архитекторского фонарика.  Я ощущала чужое присутствие прямо у себя за спиной, отделённое лишь тонкой деревянной дверью, и какое-то время я стояла, зажмурившись, не смея даже вздохнуть. Но потом взяла себя в руки. Заставила сначала медленно выпустить из груди воздух, а потом всё же открыть глаза. И безрадостная усмешка тотчас искривила губы в ответ на открывшийся вид.  Я надеялась, что эта дверь выведет меня наружу. Я ошибалась.  Она вела в подвал.