❂18. Ничего личного, Василиса

В дверную щель скользнул свет фонарика, и я, неслышно ступая, спустилась на один пролёт вниз по лестнице, чтобы если этот бешеный додумается открыть дверь, он бы меня не увидел.  Может, оно и к лучшему? Пересижу здесь, пока он не подумает, что я сбежала. – Неубиваемый оптимизм, – если бы у черепушки были глаза, она бы их закатила. Но пока ей пришлось довольствоваться львиной долей сарказма в голосе. – Ну а что? Потом выберусь тихонько и… И домой, чтоб его!  Хватит мне уже на сегодня приключений, сыта по горло! Правда, выяснить ничего так толком и не получилось, но вырваться отсюда невредимой – в приоритете. Анастасия, конечно, будет рожу свою кривить, но ладно, переживу. Носок сапога зацепился за что-то впотьмах.  – Йорик, подсвети, – шепнула я.  Не хватало ещё запнуться тут и наделать шуму. Тем более, по моим расчётам, мы уже достаточно далеко отошли от двери, чтобы этот свет меня не выдал. Мерцающие лучи из глазниц лизнули приоткрытую дверь, ведущую в подвальное помещение, а в его глубине – ещё что-то, что я с такого расстояния не могла разобрать. Но при этом оно неодолимо притянуло моё внимание. Разум ещё не осознал, но краешек сознания уже зацепился за что-то знакомое и не хотел отпускать.  Я спустилась по второму пролёту лестницы, и оказалась в пустом подвальном помещении. Почти пустом. По центру стояло что-то напоминавшее небольшой столик на низких ножках.  Вокруг него – расставленные по кругу свечи. На столике стояла чарка с прозрачной жидкостью, прячась под пучком собранных в сноп колосьев, ржавый гвоздь рядом, обугленная береста, ещё какие-то сухие травы. Это… алтарь? Не удержавшись, я цокнула языком и завела глаза к потолку. Всё-таки оккультист. От резкого движения руками луч прыгнул, скользнув по носкам ботинок, и только тут я заметила, что вступила в какую-то лужу, во мраке подвала казавшуюся абсолютно чёрной. «Только бы это не кровь,» – взмолилась про себя, но запах стоял соответствующий, и ещё немного поводив лучом вокруг алтаря, я наткнулась взглядом на труп чёрного петуха с отрубленной головой.  Да уж, здесь только фильмы ужасов снимать.  Мне даже не по себе стало от того, как это походило на наши собственные алтари и подношения. В пылу драки я как-то забыла задаться вопросом, а что этот тип вообще задумал. Ну, кроме смертоубийства, очевидно. И кому он служит. Это чей вообще алтарь. Я направила луч на столик, внимательнее разглядывая предметы. За снопом пожатых колосьев удалось рассмотреть ещё пару предметов, как-то выпадавших из общего ряда: шприц, что-то похожее на детскую туфельку, а в середине этого всего… ну надо же, какая знакомая вещичка! Так значит, это не препод у меня её скоммуниздил!  Я уже потянулась, чтобы забрать с таким трудом вытащенную с изнанки, по праву принадлежащую мне потустороннюю кость, как в этот момент прямо у меня над ухом послышался голос. Спокойный и вкрадчивый. Голос, от которого волосы на затылке вполне буквально встали дыбом.  – Вы злоупотребляете моим гостеприимством, Василиса. К сожалению, эта часть особняка в экскурсию не входила.  На пару минут я потеряла сознание. И, кажется, это потому, что наш оккультный архитектор приложил меня чем-то тяжёлым по голове, потому что, когда я пришла в себя, первой вспыхнула боль в затылке. Остальные ощущения проснулись следом: холод бетонного пола, запах сырости и чувство стянутости в запястьях. Когда я открыла глаза, Денис как раз заканчивал связывать мне ноги. Сидел на корточках, сосредоточенно затягивал последний узел. С руками он уже управился: грубая пеньковая бечёвка беспощадно впивалась в кожу запястий. Я не поняла… А чего это у нас началось за спонтанное шибари? Черепушку ещё не перекинуло на Дальний берег, но теперь она лежала вне зоны досягаемости, почти у противоположной стены подвала. – Так даже лучше, – сказал архитектор, не поднимая головы. – Мне не придётся собственноручно лишать вас жизни. А то знаете, не хотелось бы. Не очень поняла, о чём он сейчас, но мне вообще-то тоже очень не хотелось бы! Инстинкт самосохранения подталкивал к активному сопротивлению, но я уже была полностью связана, а ползать тут по полу червяком и терять остатки человеческого достоинства мне как-то не улыбалось, да и здравый смысл подсказывал, что толку от этого будет мало. Поэтому вместо бесплодных унизительных усилий, я попыталась вывести Шульца на разговор. Кто знает, вдруг мне удастся как-нибудь сторговаться с ним. – Денис Альбертович, я, конечно, знаю вас всего ничего, но мне показалось, вы совсем не злой человек, и сейчас заставляете себя идти против своих же принципов, – голос ощутимо дрожал, и нельзя понять было, это потому, что исходивший от пола холод постепенно парализовала тело, или потому, что я боюсь сейчас гораздо сильнее, чем готова себе в этом признаться. – Вы же знаете, кто я, поэтому сюда позвали? Так расскажите мне всё! Может, вам совсем не обязательно меня убивать? Может, я смогу помочь. – Увы, не сможете, Василиса. Зато вы в силах мне помешать. А мне очень нужно завершить одно дело. Не могу допустить, чтобы в самый ответственный момент это произошло, – архитектор поднялся, отряхнул колени и отошёл к алтарю, в руке у него появилась зажигалка. Конкретно я в силах ему помешать? Только не говорите мне, что он некромансер какой-нибудь. – Мертвецов планируете поднимать? – осторожно уточнила я, изо всех сил пытаясь занять сидячее положение. – Не совсем, – Денис поджал губы. По законам жанра, Шульц сейчас должен был раскрыть мне весь свой злодейский план, но законы жанра, очевидно, интересовали архитектора очень мало. Он методично зажёг оплывшие огарки свечей вокруг алтаря, и в их неровном зловещем свете видно стало, какое равнодушное у него лицо. Совершенно мёртвое, как восковая маска. Я очень остро ощутила тянущую пустоту в груди, там, где положено было находиться сердцу. Будь оно на месте, колотилось бы сейчас, как бешеное. – Раньше здесь была кладовая. Потом морг. А потом… потом долгое время вообще ничего не было. Здесь хорошее место, слабое. Граница между мирами словно лист бумаги, промокший под дождём. Один шаг – и ты уже там. Одно движение и… – этим движением стало лезвие ножа, скользнувшее по ладони, капли крови сорвались вниз, окропив алтарь, и архитектор уже совершенно другим, монотонным бесцветным голосом принялся читать заговор. – Встану не благословясь, пойду не перекрестясь, заберу у зари вечерней ключи, разомкну время, растворю стену, кто был жив – умрёт, кто был мёртв – взойдёт, через чёрный порог, через отчаянный плач, через детскую кровь, через вдовью печать. И как упал на воду туман – не поднять, так и сил у произнесённого не забрать. Ключ. Замок. Язык. Не в силах ни с места сдвинуться, ни произнести хоть что-нибудь, я ошарашенно наблюдала, как начинают искажаться очертания предметов в воздухе. Сначала это казалось обманом зрения в неровном танце свечей, но потом стало более очевидным и даже… осязаемым. Воздух вибрировал и гудел, не оставляя сомнений в происходящем: слова архитектора разрывали пространство, буквально вскрывали ткань реальности, растаскивая её по швам. – Что за хрень… – беззвучно прошептала я, наблюдая, как из искажённых очертаний, словно преодолевая сопротивление, вырвалась тень, бешено закружила под потолком. И тогда до меня дошло то, что мне давно уже следовало понять, но осознание припозднилось, потому что я гнала от себя эту мысль до последнего. Он буквально наизнанку пространство вывернул, открыл проход на Тот свет, и та штука, которая только что вырвалась из него, была голодной тварью с Дальнего берега. Твою мать… Я в жизни такого не видела, бесхозный портал, который даже никто не поддерживает, просто дверь на тот свет, распахнутая настежь. Архитектор обернул кровоточащую ладонь носовым платком и направился к двери. Парализованная ужасом, я могла только смотреть за ним. В горле пересохло, и даже язык сейчас меня не слушался. – Ничего личного, Василиса. Мне очень жаль, – проговорил Денис на прощание своим обычным, ничего не выражающим голосом. Договорнячок провалился. В следующее мгновение дверь за Шульцом захлопнулась. От резкого дуновения ветра свечи вокруг алтаря погасли, но тьма вопреки ожиданиям не сделалась абсолютной, у дальней стены подвала её ещё разряжали огни из глазниц черепа. И в этом тусклом холодном свете видно стало, как тень под потолком прекратила метаться беспорядочно и принялась делать медленные выверенные круги. Она определилась с целью. Грудная клетка дёрнулась непроизвольно. Что-то между горькой усмешкой и всхлиипом ужаса, а в следующую секунду тень с пугающей скоростью метнулась ко мне. – Мочи его, Василиса! – завопил Йорик. – Да как его мочить?! – взвизгнула я, инстинктивно закрываясь руками. Пальцев даже коснулось что-то липкое, заставив всё тело содрогнуться от отвращения, но с ладони сорвался электрический разряд, и существо от одного контакта с ним буквально распалось в воздухе, только чёрный осадок оставляя за собой на ладонях. Похожую на сажу пыль, которую я поспешила судорожно стереть об одежду. – Не знала, что я так умею… Но рефлексировать на эту тему было некогда, потому что к тому времени, как я расправилась с первой тенью, две, нет… три новых уже вырвались из разлома! Их толком впотьмах даже не видно было, но вот их голод ощущался почти физически, пока они нарезали медленные, постепенно сужающиеся круги в воздухе. Ещё бы, я ведь единственная живая душа в округе, так что они сначала сожрут меня, а потом вырвутся в город. Ах вот, значит, каков был план! Оставить меня на съедение голодной нечисти?! Первая ринулась вниз, осмелившись атаковать. Движимая больше даже инстинктом, чем здравым смыслов, я закрылась от удара, и, не открывая зажмуренных глаз, почувствовала, как потусторонняя тварь истаяла в воздухе. Пользуясь моментом, откуда-то снизу поднырнула вторая, и лишь в последний миг я успела шлёпнуть её по морде, заставив исчезнуть, как и первую. Подняла глаза, чтобы определить местоположение последней, третьей, и обмерла. Под потолком подвала их было уже пятеро. Чтоб его, этого архитектора, он что, проход прямо в гнездо потусторонней нечисти открыл? – Не останавливайся! Продолжай! – подбодрил Йорик. Мне бы добраться до него, да что там, хотя бы ноги себе попробовать развязать, но ситуация не оставляла времени даже на это. Две новых почти одновременно спикировали вниз. Да чтоб тебя! Как быстро они сообразили, что атаковать можно одновременно! Пока я отвлеклась на них что-то успело впиться в ногу. Взвизгнув, я отмахнулась. Тварь отвалилась, но ощущение боли перемешалось с ощущением растекающегося по коже тепла. Кровь мне пустил, гадёныш. Её запах словно свёл остальных с ума, атаки сделались совершенно безудержными. И четвёртая, и пятая тени бесхитростно ринулись прямо в лоб и скоро канули в небытие. От седьмой удалось увернуться, но восьмая впилась в плечо. А потом я сбилась со счёта. – Туда его! Так держать! А этому между глаз пропиши, чего зеваешь? – черепушка на другом конце подвала, кажется, вписалась в команду поддержки, иначе я ничем не могла объяснить этот неиссякаемый поток кричалок. – Это ты меня упрекал в неубиваемом оптимизме. Однако, если разлом не закрыть, они так и будут переть оттуда, не переставая! А силы у меня, между прочим, не бесконечные!   На последнем слове голос сорвался, потому что меня саму ужас пробрал от произнесённых слов. Что со мной будет, когда они иссякнут? А между тем приближение этого уже чувствовалось, тошнота накатывала волнами, прямо как во время тренировок с прабабкой, когда она требовала от меня то, что находилось за пределами моей досягаемости. Что хуже того, свет из глаз черепушки постепенно тускнел. И если раньше я хотя бы видела сгустки мрака, мелькающие передо мной, то теперь я ориентировалась почти наощупь, на движение воздуха.   – Меня н-никто не спасёт… – проговорила немеющими губами, не зная, обращаюсь ли к Йорику или формулирую это для самой себя. – И даже если я смогу отбиваться от них ещё какое-то время, расчёт у архитектора был в целом верный. Эти твари рано или поздно меня сожрут.   Осознание ухнуло вниз мокрым холодным комком из паники и горечи, и я, потеряв концентрацию, лишь чудом не пропустила следующую атаку. Теперь вся окружающая меня тьма казалась живой. Голодной.   – Мы когда в окружение немцев под Калугой попали, тоже думали, что, всё, никто не спасёт, а подкрепление пришло всё-таки, – попенял череп. – Только когда оно пришло, всех паникёров уже положили. Нельзя сдаваться, работай!   – Тебе бы… бизнес-коучем заделаться, Йорик…   Теней в подвале был уже целый рой. Они сменили тактику. Видя, что отгрызть от меня желанный кусочек не получается, они кружили в воздухе, прибиваясь плотнее друг к другу. В следующий раз атаковать они будут одновременно, все разом. В горле встал ком, который ни проглотить было, ни вытолкнуть. Картинка перед глазами плыла. Грудь заполняли собой отчаяние злое и беспомощность, и горькое разочарование от того, что я думала, что на себя-то уж всегда могу рассчитывать. И вот, куда это меня привело. Я вздохнула порывисто, чувствуя, как из глаз против воли покатились слёзы.   – Дедушка, я не хочу... так...   Никто не придёт. Близких друзей у меня нет, на Лиходеевых полагаться не стоит, а Морана… Морана, наверное, уже выбирает себе новую жрицу. Тоже мне, карьера кончилась, не начавшись. Я упрямо вытерла слёзы рукавом и подготовилась к атаке. Никто меня не спасёт. Но и добровольно я им не дамся. Тени ринулись вниз неудержиым сплошным потоком, и я выставила вперёд руки, чувствуя, как кожу царапают когти, крылья бьют по лицу прежде, чем растаять в воздухе, как я отдаю последнее, чтобы защититься от них. За секунду до того, как я готова была уже просто сдаться, их атака выдохлась, поток иссяк. Я закашлялась, вдохнув случайно чёрную пыль, и без сил уронила руки, не веря, что у меня получилось это пережить. Сухой смешок вырвался в воздух. Может, Анастасия была права всё-таки, выталкивая меня за грань возможного во время наших тренировок. Может, там, за гранью всё-таки что-то есть. Тишина после ожесточённой атаки длилась недолго. Искажённое пространство вздрогнуло, исторгая из себя сразу несколько новых тварей.   – А вы, ребята упрямые, да? И не надейтесь, вместе тут поляжем.   Я вскинула руки, приготовившись защищаться. В этот момент глазницы черепа окончательно погасли, и подвал погрузился в абсолютную темноту.