❂19. Во мраке

– Йорик? – я позвала в темноту, но тот уже не ответил.  Охвативший меня ужас был такой силы, что я едва не выплюнула собственные лёгкие. Есть злая ирония, какая-то жуткая нечеловеческая жестокость в том, что потратив все силы, отдав всё, что у меня было, я всё ещё оставалась в сознании. Могла чувствовать и слышать, понимать, что со мной происходит. Мокрой от слез щеки коснулось чьё-то крыло, и я проглотила собственный крик. Может, они в этой тьме тоже ничего не видят? Если я буду лежать тихо, может, они… Ветер, ударивший в лицо, не дал этой надежде прожить и дольше секунды. Он означал, что какая-то из тварей знала, где. Более того, она уже ринулась в атаку, и всего через пару мгновений… Тут вдруг тьму у меня над головой разорвал рыжий всполох. Это лисий дух поймал тень в прыжке и ловко прижал лапами к полу. Сначала я решила, что это просто галлюцинация, что я на самом деле просто очень хочу, чтобы он оказался здесь, но тёплое прикосновение чужих ладоней заставило меня поверить в происходящее.  – Да ты дашь мне передышку или нет?! – надо мной, пылая праведным возмущением, склонился… а впрочем, даже не в силах толком разглядеть лица, я уже знала, кто это был. – Что за любовь у тебя такая горячая к подвалам и чокнутым мужикам? – Будаев попенял так, как будто это было моим не первым разом. – Живая? Сильно досталось?  – А-а-аэм… – это был максимум, который я смогла осилить в текущем состоянии.  Запоздало пришла мысль, что можно было бы без слов с ним объясниться, но толку от неё было мало: вопросов оказалось так много, что я тут же забыла, в каком порядке мне нужно кивать и мотать головой. Так и не получив более-менее сносного ответа, препод принялся возится с узлами, стягивающими запястья, пока его лисы играючи охотились за тенями, припадали на живот и легко прыгали в воздух, прихватывая добычу зубами. Я рассеянно наблюдала за ними, всё ещё пребывая в шоке от того, что преждевременная кончина отменяется, меня нашли, спасли, кто-то в самом деле за мной пришёл. И пусть у меня болело всё, что только могло болеть, грудь затапливала сменившая отчаяние эйфория, и временами казалось, что меня вот-вот пробьёт на истеричный смех. Всё тело ощутимо потряхивало, но это было уже неважно. Ничего было уже не важно по сравнению с тем, что меня чуть не за шкирку вытащили с того света только что. Препод наконец закончил с верёвками, и, кое-как оперевшись на локоть, я сплюнула на пол накопившуюся кровь. Даже в потёмках зрелище вышло не для слабонервных. – Что с тобой? – тут же перепугался Будаев.  – Да просто щёку прокусила, ничего страшного. А что, крови испугались? – я ехидно поддела его, как будто не сама тут горестно прощалась с жизнью пару минут назад. – Как… как вы меня нашли? Удивительно, что перед ним я всё ещё пыталась казаться профессионалом, а не напуганной побитой девочкой. Хотя хотелось сейчас совсем другого. Хотелось уткнуться носом в его рубашку и немножко повыть навзрыд. Да, притвориться, что ничего этого не было потом, но сейчас почувствовать его близость, тепло, дыхание. Но я правда не могла себе этого позволить.  – Лисичка нашептала, – сердито отмахнулся препод. Ах да, он же колдун.  От пережитого, по-видимому, что-то во мне сломалось. Может, сказывалось то, что по итогу своих весёлых приключений я оказалась выжата, как лимон. Дыхание было поверхностным, сознание – тоже. Какая-то очень условная сила, подпитываемая исключительным упрямством, удерживала меня от обморока.  – Где этот архитектор? – я с трудом осилила осмысленный вопрос, ответ донёсся до меня тоже как будто издалека и дошёл не сразу.  – Нету его, он свалил.  Зато, как только дошёл, я почему-то решила, что срочно нужно действовать, тем более, что от оставшихся верёвок меня избавили. Подскочила, опираясь на плечо Будаева, чем заставила его самого тут же осесть с шипением. – Ай! Тише-тише. – У вас болит плечо? – удивление вышло каким заторможенно наигранным, что я самой себе отвесила мысленную оплеуху.  – Я только что высадил им дверь, – сухо пояснил научник. – Так сильно хотели до меня добраться? Так и знала, никакого спасения от вас нет.  Краешком сознания я понимала, что несу херню, но прекратить её могла, только прикусив язык, а он и так уже очень плохо меня слушался. Слова выходили смазанными, будто я была основательно поддатой. В конце концов, не иначе как с божьей помощью, мне-таки удалось оказаться на ногах, но слушались они плохо.  С горем пополам переставляя одервеневшие конечности, я приблизилась к алтарю и чертыхнулась. Вот сволочь!  – Грёбаный архитектор не просто свалил, но и кость с собой прихватить не забыл! – пожаловалась я Будаеву с такой детской обидой, как будто у меня только что увели любимую игрушку.  – Он свалил и нам тоже пора, – тот мягко взял меня за локоть. – Ты едва на ногах стоишь… – Нет! Нет… – я дёрнулась, вырываясь, и чуть было не потеряла равновесие, вдобавок ко всему, затылок в ответ на резкое движение вновь отозвался болью. – Этот разлом… эту дверь нараспашку нельзя оставлять. Я попробую закрыть его.  – Ты уже делала это раньше?  – Нет, но... я люблю экспериментировать! – выдала таким же пьяненьким голосом очередную ересь, заставив Будаева мучительно потереть переносицу. – О боже.  – Вы же представляете, что будет, если эти твари вырваться в город! – я вдруг осилила неожиданно осмысленное предложение. – Просто поверьте мне, хорошо?  Препод колебался какую-то секунду, а потом всё-таки выдохнул:  – Хорошо. Попробуй, только не навреди себе, умоляю.  Я хрипло посмеялась в ответ.  Если взяться подсчитывать, сколько раз мне за этот вечер уже навредили, то чуть-чуть больше, чуть-чуть меньше – там уже и неважно. Раз уж взялась сторожить границу, то нужно делать это как следует. Я раскинула руки, пытаясь нащупать края этой раны. Они ощущались, как сквозняк из старой оконной рамы зимний вечером, сильные упругие потоки воздуха. Я попыталась стянуть их, просто подтолкнуть друг к другу, но пальцы скользнули сквозь. Болезненная усмешка скривила губы. Что с тобой, Василиса, забыла, что растратила уже всё?  Я искала там, где всё было выжжено. И разумным сейчас было действительно опустить руки и сдаться, но во мне играло уязвлённое самолюбие. Я уже позволила Шульцу заманить себя в очевидную ловушку, огреть чем-то по голове, связать и бросить на съедение потусторонней гадости, я уступила ему по всем фронтам. Я не могу позволить себе проиграть ещё и в этом. Мной овладело горячее, злобное, просто-таки звериное упрямство.  Нет, не всё. Не может быть, чтобы всё. Я закрыла глаза и провалилась внутрь. В пустоте было тихо. Ни отголосков недавней битвы, ни привычного гула силы, только холодный вакуум. Здесь, на самой поверхности ловить было нечего, и я позволила себе провалиться глубже, сдаваясь ледяному дыханию бездны, постепенно теряя ощущение собственного тела. Хотелось вынырнуть, открыть глаза, вцепиться в чужой рукав и сказать: «не получается». Твою мать, я ведь даже не знаю, есть ли там, в этой бесконечной глубине то, что я ищу, есть ли там вообще хоть что-нибудь, но инстинкт подсказывал, что есть, и я продолжала падать. Позволяла тьме плыть сквозь меня, пока сознание медленно гасло. Если оно оставит меня совсем, смогу ли я выбраться отсюда когда-нибудь?  Угх, чёрт. Ну давай же. Ты же где-то здесь. Я не знала даже, как самой себе это объяснить: я ничего не чувствую, но я чувствую. И вдруг – я нащупала. Место, где что-то пульсирующее, манящее поднималось из глубин, опаляло силой. Оно… спало здесь всё это время?  Я протянула руку, и горячей волной импульс ухнул вверх, сотрясая всё тело, проходя сквозь меня и наполняя силой. Во-о-от, с этим можно и поработать.  Нащупав края разлома я попыталась их стянуть, но спустя каких-то пару секунд всего пальцы опять соскользнули в пустоту, однако ошибки быть не могло: на эти пару секунд они всё же мне поддались, сдвинулись немного, делая проход уже. И я попыталась снова, медленнее, не позволяя границе соскользнуть, и вдруг поняла, что это оказалось легко, как будто толкаешь в сторону дверь купе, и она сдвигается послушно, как будто кто-то только что привёл в порядок весь механизм. Края наконец сомкнулись, и я открыла глаза, оценивая результат. Результат был сносный, и пусть у меня перед глазами уже во всю плясали мошки, видно было, что пространство больше не искажалось и с тех пор, как лисы расправились с последними потусторонними гостями, новых в подвале не прибавилась. Разлом удалось закрыть.  Покалывание скользнуло вверх по немеющим пальцам, предвещая подбирающийся обморок. Вероятно, стоять самостоятельно я уже не могла, потому что Будаеву вдруг понадобилось меня подхватить. Холод отпустил, и я наконец почувствовала живое человеческое тепло, от которого вдруг стало так хорошо на душе.  – Ладно, я… беру свои слова назад, – прошептала с тупой улыбочкой. – Ты не криповый сталкер. Ты очень даже полезный сталкер.  Стоп. «Ты»?! Но додумать эту мысль я не успела, потому что уже в следующее мгновение сознание поглотила пустота.