❂21. Болотная ведьма

Осенний ветер ударил в лицо, и слегка остудил пыл, привёл в порядок мысли. Всех проблем это не решило, но окружающий мир хотя бы перестал кружиться в неистовой карусели, и я смогла снова хоть немножечко соображать. Что ж, пора выдвигаться к знакомой автобусной остановке. Подальше от сомнительной хаты, в которую меня непостижимым образом занесло уже второй раз в жизни. Я поплелась к автобусной остановке мимо детской площадки, мимо лавочек под раскидистой елью и припаркованных вдоль подъездов машин.  Холод скользнул под свитер, так что пришлось поплотнее запахнула ветровку, ёжась на ветру. И тут вдруг до меня дошло. Это был не такой холод. Не осенняя промозглая сырость, о которой забываешь, едва в руках окажется сносная чашка кофе, совсем нет. Ощущение было точно то же самое, что и вчера, когда этот архитектор открыл проход на тот берег, пронзительное, знобящее, но только в этот раз… гораздо более далёкое. Оно звало, тянуло куда-то на север, по инерции я сделала ещё пару шагов, а потом остановилась, растерянно оглядываясь на дом по Академика Анохина. Может, вернуться, попросить у него помощи, у этого колдуна? Нет, нельзя. Я даже замотала головой, как будто жаркая полемика с самой собой требовала насколько полного включения. Во-первых, даже если я оказалась не права, и ему всё-таки можно верить, я ему и так хлопот достаточно доставила, судя по всему ночью он почти не спал. А во-вторых, даже если я сейчас решу, что позвать его на помощь – хорошая идея, буду вечность стоять здесь, набираясь храбрости, и потеряю время.  Приняв решение и перестроив маршрут, я поспешила к метро. Ощущение, тянущее изнутри, зовущее, не дающее временами даже вздохнуть спокойно, протащило меня вдоль по красной ветке до самой конечной станции, медленно идя по нарастающей…. Выйдя на город со станции «Бульвар Рокоссовского», я огляделась, пряча руки в карманах – за ночь температура упала, и одной лёгкой ветровки уже не хватало, чтобы согреть. А райончик-то знакомый, как-то пару недель назад Анастасия таскала меня по тайным тропкам Лосиного острова на своеобразное языческое паломничество. Капище Мораны у нас и в лесах под деревней имелось, так что никакой необходимости таскаться сюда не было, но прабабка сочла, что по долгу службы мне полагается знать и об этом месте.  Меня всё тянуло на север, и теперь я следовала этому зову гораздо более уверенно. Легко заскочила в как раз подошедший к остановке трамвай, который должен был доставить меня до самой границы леса. Места в нём были глухие, и если для первого разлома архитектор выбрал заброшенную усадьбу в старом парке, следуя той же логике, мог позариться и на Лосиноостровскую чащобу.  Когда трамвай довёз меня до конечной, сомнений в этом уже не оставалось. Я была так близко к разлому, чувствовала его так явственно, что могла уже с уверенностью сказать, что он… другой? Когда Денис вчера отворил дверь туда, куда не следует, это ощущалось так, будто ты в колодец падаешь – резко, в одно мгновение уходишь вниз, во мрак и холод, без опоры. Ещё понять ничего не успел, а ткань реальности уже исказилась, и с Дальнего берега рваться бесы. Сейчас – сейчас границу будто растягивали медленно, она истончилось, как истончается на солнцестояние, например, или на равноденствие, но вот по швам ещё не разошлась. Эта обратимость и подгоняла меня вперёд.  Сентябрь чувствовался в лесу гораздо сильнее, чем в городе. Растительность была ещё густая, но запах земли после дождя, ковёр из опавших листьев, сорванных ночной бурей – всё уже говорило о подступающей осени. Дорожки в парке были пустынные. Предвещая наступление вечера, туман стелился понизу лёгкой дымкой.  Я заметила, что следуя зову, начинаю постепенно забирать западнее, туда, где земля после осенних ливней особенно топкая, и соваться без резиновых сапогов в эту часть леса вообще противопоказано. И точно – чутьё вывело на просеку, по обеим сторонам которой к небу поднимались сосны. Сама же просека была почти полностью затоплена водой.  Ну только не это. Я опустила взгляд на свои осенние сапоги, едва доходившие до щиколотки. Нет и шанса, что они выдержат это путешествие. Но делать нечего, придётся лезть.  Первое время я ещё пыталась прыгать с кочки на кочку, но многие из них были обманками, и едва подошва касалась их – с противным хлюпаньем ныряли вниз, так что воды в сапоги я набрала довольно скоро и гораздо больше, чем рассчитывала. Поэтому пошла напролом, уже не особо выбирая тропинку и грязно ругаясь под нос. Приспичило же этому архитектору, дома ему, блин, не сидится. Злость на всю эту дурацкую ситуацию даже вытеснила страх перед Шульцем вместе с мыслями о том, как я всё-таки собираюсь справиться со взрослым мужиком, который мне накануне буквально едва преждевременную путёвку на тот свет не оформил. Хрен с ним, может сработает фактор внезапности. Он-то небось думает, что меня черти вчера сожрали.  Меж сосен в глубине леса наконец замаячил какой-то просвет. Ревущее внутри чутьё подсказывало мне, что это то самое место, что звало меня через всю Москву. Оно вошло в зенит, подталкивая меня вперёд с невероятной силой, но я, напротив постаралась замедлиться и приблизиться незаметно. Насколько это вообще, блин, возможно, когда каждый твой шаг хлюпает в эту отвратительную жижу, как в кисель. Прижавшись вплотную к стволу дерева, я увидела на поляне алтарь, обведённый кругом из белых камней. И по периметру этого круга, что-то бормоча, вливала в землю мутную воду какая-то сгорбленная карга в чёрном балахоне.  Так, стоп. Где архитектор? И что это ещё за бабка? Впрочем, все эти вопросы уже в следующую секунду отступили на задний план, потому что даже со своей отдалённой позиции наблюдателя, я увидела на алтаре одну оч-чень знакомую вещь. Вещь, которая мне в кошмарах скоро будет сниться, наверное. Не долго думая, я выскользнула из своего укрытия, и пусть на пригорке воды было не так много – сапоги уже не чавкали – шорох листьев всё равно не скрывал шаги. Однако бабка казалась такой увлечённой своим занятием, что даже головы на звук не подняла. Не теряя времени, я подобралась к алтарю и уже протянула руку, чтобы забрать наконец драгоценный артефакт, как чьи-то сухие пальцы сомкнулись у меня на запястье.  – Куда руку тянешь? Что упало, то пропало! Знаешь, такую поговорку?  Вот блин! Теперь я начинаю думать, что Морана сердце на хранение забирает, чтобы её жрица преждевременно не схватила инфаркт. Как эта карга незаметно приблизилась ко мне с другого конца поляны?!  – Так вот, значит, на службу у богине смерти, – хриплый старческий голос сначала излился на меня приторным растопленным сахаром, а потом, словно где-то внутри переключили тумблер, сменился разгневанным карканьем. – А ну кыш отсюда, мокрица, не мешай взрослым!  Да кем она себя возомнила?! Думает, я её испугаюсь? Пожив месяцок бок о бок с Анастасией, начинаешь философски относиться к старческим закидонам. Лица колдовки видно не было, глубокий капюшон накидки скрывал его своей тенью. И руку мою ведьма тоже не отпускала. Для древней бабки хватка была на удивление сильной. Она, видимо, ждала, что я испугаюсь и о пощаде молит начну, но гораздо больше, чем страх, мной сейчас владела злоба.  – Мокрица или нет, я и разлом закрою и тебе по шапке настучу.  – Закроешь-закроешь, куда ты денешься, – с шипением из её горла вырвалось что-то похожее на смех. – Жрица Мораны, а такая глупая. Ты не знаешь даже, с кем имеешь дело. Полудница старше твоей богини. Она была здесь, когда смерти ещё не было. Это ж надо прямо под носом у капища Мораны такое сказануть! Ох… и чего это я так распереживалась за богиню?  Не желая уступать такой мерзкой бабке, я потянулась к алтарю левкой рукой, ещё свободной. Старая ведьма дёрнулась, чтобы перехватить и её, но не успела. От резкого движения капюшон накидки сполз, открывая её лицо, и я отпрянула сама, даже не успев сообразить ещё, поддавшись первобытной рефлекторной реакции.  Лоб над бровью и левая щека, почти вся.  Кожа в этих местах была подвержена гниению. Можно было, конечно, поддаться самообману и сказать себе, что в нашей семье тётка Людмила в морге работает, а ты ходишь на пары в педуниверситет, готовишься стать учителем и не можешь знать, как на деле выглядят трупные пятна. Но характерный запах, дохнувший в лицо, уже не давал возможности отринуть эту догадку, списать на мнительность. Старая ведьма буквально разлагалась заживо.  Едва эта информация осела в сознании – я ещё даже приступ тошноты почувствовать не успела, – как ткань реальности наконец лопнула: разлом распахнулся окончательно, обдавая холодным воздухом. Пользуясь заминкой, бабка с недюжинной для ходячего трупа прытью схватила с алтаря кость и мгновение ока оказалась на другом конце поляны.  – Давай-давай, поработай, – злорадно проскрипела она с безопасного расстояния.  Потом повернулась спиной и принялась уходить. Я впилась взглядом в её спину, но силой воли заставила себя отвернуться. Драка с бабкой откладывается. Сначала надо закрыть разлом, пока оттуда черти не полезли. Было забавно, что к задаче, ещё вчера казавшейся невыполнимой, сегодня я приступаю вполне спокойно и даже со знанием дела. Закрыть глаза, сосредоточиться, нащупать края этой раны, отдающие в ладони лёгкой пульсаций. Стянуть. В первый раз пальцы снова проскочили насквозь, и в душу тотчас закрадись сомнения: что, если вчера у меня как-то случайно это получилось, с перепугу? Что, если на самом деле для меня это по-прежнему невыполнимо?   Но я подавила эти сомнения, с трудом удержавшись от того, чтобы отвесить себе пощёчину. Меньше думай, больше делай, Василиса, и всё получится. Просто не торопись. Края удалось сдвинуть немного, они сошлись словно бы не охотно, по ощущениям, буквально на пару миллиметров. Но чем ближе они друг к другу подбирались, тем легче мне было их подталкивать. И наконец открытая рана превратилась в шов. Он всё ещё пульсировал, при желании его можно было нащупать, но разлом всё-таки был закрыт и никакая нечисть из него вырваться не угрожала.  Я вздохнула и прояснившимся взглядом огляделась вокруг. Так, теперь бабка. Или нет?..  За то время, пока я закрывала разлом, лёгкая дымка под ногами превратилась в болотное марево, туман такой плотный, что в нём даже ближайшие деревья угадывались лишь невнятными очертаниями. Не в силах отпустить свою затею так просто, я всё-таки сделала пару шагов в том направлении, где, как мне казалось, исчезла старая ведьма. Мало того, что почва снова зачавкала под ногами, так ещё и, потеряв ориентир в виде алтаря, я поняла, что больше не могу точно сказать, куда пропала карга. Более того, я даже не могу сказать, куда теперь идти мне, как возвращаться обратно в город. Рука сразу потянулась за телефоном, но экран на прикосновение не отозвался. В растерянности, я начала зажимать все кнопки, которое у него вообще были, пока наконец бледно-серыми буквами мне не за светилось сообщение:  «Низкий заряд батареи. Подключите устройство к сети».  Злости уже не хватало на это всё, поэтому чертыхнувшись горестно, я поплелась в направлении, которое казалось правильным, шлёпая по лужам и запинаясь о прятавшиеся под водой корни деревьев. Довольно скоро в душу начали закрадываться сомнения. Я должна была уже выйти из соснового леса, начать слышать шум машин с дороги, но ничего этого не было. Никаких звуков вообще не было, ни шума ветра в кронах, ни пения птиц, только моё унылое чавканье по болоту. Запнувшись и потеряв в очередной раз равновесие, я напоролась на корягу. Острым концом дерево чиркнуло чуть выше бедра. Царапина была нестрашная, на коже выступила лишь пара бисеринок крови, но на свитере с котятами осталась дырка. Я зажмурилась. Будаев меня прибьёт… Или его мифическая сестра.  Плутала я уже гораздо гораздо дольше, чем рассчитывала. В густом молоке тумана весь лес казался одинаковым. Из-за высокой влажности я насквозь продрогла, про мокрые ноги думать даже не хотелось. Всё, чего хотелось на самом деле – забиться в тёплое сухое место, с кружкой горячего чая, и чтобы не трогал никто, но для начала нужно выбраться из этой чащобы.  Я упрямо пошла вперёд. Мы сейчас не где-то в глубокой тайге, здесь кругом цивилизация. Даже если я взяла неправильное направление, должна же я в итоге выбраться хоть куда-нибудь?!  Чувствуя, что уже выбиваюсь из сил, я остановилась на пару минут, чтобы перевести дух. Подняла взгляд и остолбенела. В десяти шагах, косо торча из серой хмари, сиротливо темнел знакомый силуэт коряги. У его основания на мху всё ещё виднелся мой собственный след. Вверху, зацепившись за щепку, трепыхался на ветру рыжий клочок шерсти от разорванного свитера.  Чёртов лес. Он кругами меня, что ли, водит?  То ли от холода, то ли подступающей паники меня начинало потряхивать. Я крепко обняла плечи руками, уговаривая себя успокоиться. Если буду метаться сейчас из стороны в сторону, это делу не поможет. Но это ж надо было так крепко заплутать в трёх соснах совсем недалеко от города. Тем временем уже начинало смеркаться.  – Помоги мне… – тихо всхлипнула я, не совсем уверенная, к кому именно обращаюсь.  Тут же отёрла выступившие слёзы, и двинулась дальше, потому что оставаться на одном месте было ещё страшнее. Движение хотя бы создавало иллюзию цели.  Лес понемногу менялся. Я заметила это не сразу, а только тогда, когда промокшие сапоги перестали чавкать по грязи. Земля под ногами, вся покрытая жухлой хвоей, делалась суше, жёстче с каждым шагом, и идти постепенно стало гораздо легче.  Вдруг сквозь сизую завесу тумана я увидела, как среди деревьев, совсем рядом, замаячило что-то… другое. Это было отдалённо похоже на человеческий силуэт, только вот стоял он недвижимо и был на порядок выше. Я обогнула трухлявый пень, перешагнула выступающие из земли сосновые корни. и обнесённая корягами поляна открылась мне целиком.  Капище Мораны. Ну, конечно. Зная о том, какое весёленькое у богини смерти, в сущности, чувство юмора, у меня было ровно ноль шансов сюда не прийти. Что, захотела посмотреть на свою неудачливую служительницу? С нашего последнего визита, здесь произошли изменения. Местные родноверы укутали идол Мораны в чёрный саван, и одарили его самым настоящим серпом. Получилось довольно жутко. «Ох ты, господи, страх-то какой,» – выдохнула я себе под нос и тут же спохватилась: это явно были не те слова, которые стоило говорить на капище. Находиться здесь одной, без надзора Анастасии, было непривычно. Прабабка зорко следила за тем, чтобы я даже вздохнуть неправильно не посмела в присутствии богини. Теперь мы были как будто один на один, и это ощущалось странно легко. Как будто меня избавили от той брони, которую я ношу перед чужими людьми. Как будто я больше не было ученицей, которая вечно не дотягивает. Как будто я просто… была. В мокрых сапогах и драном свитере, с заплаканными глазами. И этого вдруг оказалось достаточно.  На жертвенном камне были расставлены обгоревшие свечи, разложены алые яблоки. Коряги, окружающие капище были увешаны ленточками и женскими украшениями. С прошлой зимы осталась даже пара ёлочных шариков. Или они уже предвещали новую?  Оглядев подношения, я неловко усмехнулась. Ничего похожего у меня с собой не было. И всё же я полезла в сумку, с которой вчера ещё таскалась на свидание к Шульцу, в надежде, что там каким-то магическим образом всё же найдётся хоть что-нибудь. Распрямилась, оставив на камнях ярко-жёлтую упаковку овсяного печенья, и снова подняла глаза на богиню.  – Не очень у меня получается тебе служить, – со вздохом призналась я.  Морана ответила ироничным молчанием.  Я постояла ещё минуту, неловко переминаясь с ноги на ногу, и вдруг заметила, что туман на поляне постепенно рассеивается. Дымка истончалась в вечернем воздухе, становясь мало-помалу невесомой и едва видимой. Ватные комки болотного марева прибивались к земле, оседали, обнажая осенний лес.  На прощание поклонившись богине, я развернулась, и медленно пошла по тропинке к городу.  От капища дорогу я уже знала.