❂22. Толку от этого, Василиса?

Поужинала я в «Бургер Кинге» неподалёку от «Бульвара Рокоссовского». Голод был такой силы, что сводило желудок, и мне с трудом пришлось сдерживать себя от того, чтобы заказать вообще всё меню, за исключением, разве что холодных напитков. Сидя у окна в ожидании заказа, я наблюдала, как за стеклом зажигаются фонари и неоновые вывески магазинов через дорогу подсвечивают своим мерцанием густой сентябрьский сумрак; как люди, выползая из метро, расходятся по домам, заскочив перед этим в супермаркет купить чего-нибудь к чаю. Дома их кто-то ждёт. Вся эта жизнь, простая человеческая суета там, снаружи, казалась такой обыденной, мирной, очаровательной по-своему, тёплой. Но эта передышка была лишь временной. В груди заныло снова, и я заставила себя отвернуться от окна, переключив внимание на табло заказов.   Немного просохнув и обогревшись, я выдвинулась в сторону дома: мне предстоял длинный путь по красной ветке, пронзающей всю Москву с севера на юг, а потом ещё около часа в автобусе до Малого Ящерова. Странно, но сегодня возвращаться туда мне хотелось ещё меньше, чем в тот вечер, когда я потеряла кость. Я бы даже, наверное, заночевала у себя в квартире, на Сходненской, если бы Анастасии не стоило услышать обо всём происходящем со мной за последние сутки. И поговорить об этом явно было лучше с глазу на глаз.  Часы в автобусе показывали уже около девяти вечера, когда он наконец выпустил пассажиров на нужной мне остановке. Я добралась наконец до посёлка, и вдали подсвеченными окнами замаячил Лиходеевский дом. И чем ближе я подходила, тем медленней получался шаг, но ноги всё равно в конечном итоге привели меня к крыльцу. Я резко выдохнула, опустив ладонь на дверную ручку. Нервничаю? И с чего бы это вдруг? Из-за двери доносились радостные голоса двойняшек, и это как-то приободрило меня, придало смелости всё-таки податься вперёд, надавив на ручку.  Каким бы ни был предмет их разговора, он был сразу же оставлен. При виде меня обе сестры и Иришка, столпившиеся в коридоре, сначала замерли на секунду, а потом кто-то из двойняшек энергично провозгласил:  – О, гулящая Василиса вернулась!  – Где ты пропадала?  – Если так хотели узнать, могли бы и позвонить, – бросила я неприветливо, поскорее избавляясь от мокрых сапог.  – Нам мама сказала не звонить тебе, – захлопала глазами младшая, изображая святую невинность.  – Сказала, что ты взрослая женщина, и что мы не должны тебя отвлекать, – у старшей так хорошо сыграть не получилось, бесенята запрыгали в её глазах ещё до того, как ей удалось закончить фразу, – когда ты проводишь ночь с кавалером.  – Ночь с кавалером?! – я аж поперхнулась. – Это так у нас теперь называется?!  – А что? Мы карты раскинули, они подтвердили, что ты была с мужчиной, – Даша расплылась в многозначительной улыбочке, которая вдруг застыла на её лице неподвижно, а потом и следа за собой не оставила. Первый порыв веселья схлынул, и сёстры наконец заметили, что я стою в прихожей чуть не с ног до головы покрытая болотной грязищей, в чужой одежде, да и та уже была порванной. Одна из двойняшек спросила неуверенно:  – Вася, что с тобой… произошло? – Даже не знаю, – язвительно отозвалась я, срывая с себя ветровку и вешая её на крючок у двери, – попробуйте карты раскинуть, вдруг подскажут.  – У тебя что-то на рукаве… Я проследила за тем, куда указывал палец и взгляд наткнулся на что-то маленькое, чёрное и глянцево блестящее в свете лампы. Что-то по виду очень сильно напоминавшее слизняка. Волна рефлекторного омерзения прокатилась по телу быстрее, чем я успела с собой совладать, и порывистым движением я наугад стряхнула эту гадость в воздух, и червяк крайне метко приземлился Иришке на руку.  – Это пиявка! Духами предков клянусь, пиявка!  – Ого, она присосалась!  – Фууу, жесть! Сёстры столпились вокруг подруги, наперебой оглашая пространство восторженными возгласами. Интерес ко мне был утерян, и пользуясь возможностью, я прошла в гостиную, где атмосфера царила отнюдь не такая весёлая. Тётка сидела на кресле у телевизора и, поджав губы в тонкую линию, механически вязала крючком очередную салфетку. Анастасия что-то читала за столом, но на звук моих шагов она подняла голову.  – Ну, поделись со своей семьёй, где же ты шлялась всё это время. Пугающе спокойный тон отличал эту реплику от обычных вздорных обвинений прабабки.  От её тона я остро ощутила пустоту меж рёбрами, там где должно быть сердце. Весь боевой настрой испарился до постыдного мгновенно, оставив за собой только желание поскорее скрыться за дверью собственной комнаты. Но я подавила его. С демонстративным скрипом отодвинула себе стул и упала на него, сопроводив это едким замечанием:  – А что, семья читать разучилась? Я, кажется, ясно выразилась в сообщении, куда и зачем направляюсь.  – Унылые отговорки меня не интересуют. Я не первый год на свете живу, Васенька, – слышать такое от семилетки было бы комично, если бы семилетка эта не источала угрожающую ауру, от которой холодок скользил по коже. – Уж если и собралась загулять с мужиком, могла бы придумать оправдание хоть на толику более правдоподобное. Мы что здесь все, по-твоему, идиоты?  Ну во-первых, да. А во-вторых… – Занятно. А если мы и правда сейчас теоретически предположим, что у меня действительно было просто свидание, то что? Что тогда? – с вызовом спросила я, складывая руки на груди.  – Достаточно того, что я терплю твою учёбу, терпеть твоих кавалеров я не намерена, – отчеканила прабабка, и в ответ на её резкий тон меня захлестнула волна возмущения.  – Ах, ты ещё и моей личной жизнью командовать собралась?  Я чуть было не прибавила «сопливка» в конце, но вовремя себя одёрнула. Выражения лиц, что у тётки, что у прабабки и так были до предела выразительные. Мелкие стычки у нас всегда были, но вот так, прямо с порога и неприкрыто, я раньше не дерзила ей.  – Послушай меня сюда, неблагодарная тупая девка, – она неожиданно подалась вперёд и схватила меня за прядь волос у виска, притягивая к себе так, что пришлось привстать. – Здесь, в своём доме, я буду командовать всем, чем захочу. Позволю напомнить себе, что я сделала одолжение, позволив тебе сохранить твой дар, а вместе с ним и жизнь, приняв тебя в семью и обучая всему, что знаю сама. И если ты ещё имеешь свободное время в сутках, то только по моей великой милости. И растрачивать его попусту на каких-то там мужиков я тебе не позволю. У тебя есть долг и есть работа. Надеюсь об этом ты не забыла, Василиса?  В наступившей тишине слышно было только тиканье древних напольных часов в углу и как кто-то из двойняшек вздохнул заворожённо – они подслушивали перепалку из коридора. Ещё бы, такие страсти в реальном времени ни одному тик-ток сериалу не превзойти.  – Ох, ну извините, – я скривила губы в притворном раскаянии, – думала, мужик, открывающий порталы на тот свет, как раз и является моей работой. Но раз он по мнению моей прабабки какой-то там, явно не стоящий внимания, то мне, вероятно, и распахнутый им разлом стоило оставить открытым? Вырвавшаяся оттуда нечисть как раз бы уже сюда долетела.  – Он открыл проход на Тот свет. Да ну? – прабабка выпустила наконец прядь моих волос и уселась на стуле, сложив ногу на ногу. Смотрела она недоверчиво.  – И как же ему это удалось?  – С помощью той самой кости, которую я вытащила с изнанки.  – Ох, ну хотя бы это! – Анастасия демонстративно воздела руки к небу. – Давай её сюда. – Кого тебе давать? – подозрительно уточнила я, пытаясь отодвинуться подальше, туда, где на меня не будет уже падать столь яркий свет от старого абажура.  – Кость, Василиса! Ты же её наконец вернула? – глаза прабабки недобро сузились.  – Ты в уме? Мы было не до того, чтобы её возвращать. Этот Шульц меня связал и бросил на съедение голодным тварям с изнанки. Я бы там коньки отбросила, если бы не… невероятная удача! – я запнулась о свои же слова в последний момент и закончила фразу совсем не так, как планировала изначально.  Почему-то показалось разумным без лишней необходимости о Будаеве не упоминать. Зачем лишний раз драконить бабку, у которой и так болезненно острая реакция на мужиков.  – Отлично. Конечно, Василиса, молодец! – та негодующе всплеснула руками. – Зачем её возвращать? Давай подождём, пока он с её помощью ещё один портал откроет. – Тут кстати такое дело… – я нервно заёрзала на стуле. – он как бы… уже? Сегодня днём в Лосином острове ещё одна ведьма пыталась открыть проход с помощью той же кости. Думаю, они с этим архитектором заодно. Иначе как артефакт мог у неё оказаться? Я закрыла и тот разлом, но… – Но снова упустила кость прямо из-под носа? – с недоброй ухмылкой закончила за меня прабабка. – Второй раз подряд? Феноменально.  – Да, упустила! – взвилась я. – У меня не десять рук, чтобы одной портал закрывать, а второй бабку за шиворот удерживать, чтоб в закат не свалила. А свалила она кстати прытко!  – Ну что с тебя взять, ты такая бестолковка, что от тебя даже бабка убежать в состоянии!  Я сейчас что-нибудь разобью. Вон ту тарелку на краю стола, в которой горкой лежат сушёные абрикосы.  Нет, лучше нос этой мелкой поганой… В ушах послышался словно отдалённый вой сирен, сначала такой тихий, что его легко можно было игнорировать. Но он быстро, слишком быстро набирал силу.  – Она говорила что-то про Полудницу. И на лице у неё были следы гниения, – выпалила я, стараясь успеть до того, как нарастающий гул закончится щелчком, после которого я вообще перестану что-либо контролировать.  – Полудница – это нечисть, которая цепляется к людям, как паразит. Иногда это происходит на добровольной основе, как контракт: её сила в обмен на жизненную энергию. Она может останавливать время, но цену за это берёт высокую, – с лёгким раздражением пояснила Анастасия, так, будто я уже должна была это знать. – А гниль не лице у ведьмы означает лишь то, что она нарушила магический запрет. Ну да что с неё взять, если она дороги на тот свет среди бела дня открывает. Кстати, зачем им это, ей и твоему архитектору?  – Ну знаешь, они как-то не поделились!  – А ты конечно и не сочла нужным разузнать. Ой, Василиса, толку от тебя, – пренебрежительно махнула рукой прабабка.  – Знаешь, что!? – терпение кончилось, я рывком поднялась из-за стола, нависая над Анастасией. – Скажи спасибо, что я вообще этим занимаюсь! Я мотаюсь по всей Москве, ищу эти дурацкие порталы, за последние сутки, на меня напали с ножом, меня ударили по голове, так что затылок до сих пор ноет, но и это всё ерунда, по сравнению с тем, что меня чуть не сожрали бесы! А потом я два часа бродила по лесу по уши в грязи! На мне живого места нет!  – Да толку от этого, Василиса? – молчавшая до этого тётка вдруг подала голос. – Прабабка правильно тебе говорит. Ты хоть что-то сама можешь сделать? Или только ныть? Ах, злые черти её чуть не сожрали. Бабка – подумайте только – позволила себе слишком быстро от неё убежать. В итоге наша Вася вся так-ка-ая разнесчастная, ничего не узнала, кость не вернула, домой пришла побитая. Я ничего не упустила из твоих подвигов, м-м?  В воздухе повисла какая-то недосказанность. Как будто тётка вот-вот закончит тем, что если такое ещё раз повториться то могу и вовсе не приходить.  – Да пошли вы, дорогие родственнички! С такой семейкой и врагов не надо.  Больше не в состоянии выносить ни секунды этого разговора, я направилась в свою комнату.  – А что такое? – донёсся мне вслед ехидный голос Анастасии. – Не нравится быть на службе у Мораны? Ты же сама этого хотела.    Я с размаху захлопнула за собой дверь, и тут же прижалась к ней ней затылком, до боли стискивая кулаки.  Когда-нибудь… я разве когда-нибудь этого в действительности хотела?