❂24. Удары бубна

– Я… признаться, я немного другого ожидала, – пробормотала на выдохе, глядя как по ленте на кассе неумолимо ползёт очень странный набор продуктов: водка, молоко, яркая упаковка пшеничного печенья и сахар. – Рис нужно? – спохватилась Яся, когда кассирша со скучающим видам уже начала пробивать эту эпическую подборку. – Дома есть ещё, – успокоил Кирилл и тут же повернулся к кассирше. – Уинстон, синие. – Паспорт, – уныло вздохнула она, подперев ладонью щёку. В ответ на это Будаев извлёк из внутреннего кармана пальто искомый документ и продемонстрировал разворот унылой кассирше, чем произвёл на меня неизгладимое впечатление. Как будто моё подсознание решило, что университетский колдун был эфемерным существом из другого мира, которому паспорт категорически не положен. А между тем, сама-то… Чёрт, надо было подсмотреть, сколько ему на самом деле лет. Вряд ли сильно больше тридцати? Когда мы вышли на улицу, Яся приняла мою задумчивость за недоверие к планирующейся операции и постаралась развеять сомнения, довольно ощутимо хлопнув по плечу. – Да чего ты переживаешь? Кирилл пошаманит, поспрашивает у духов, как там дела у твоего Дениса. Может, расскажут чего полезного. – Кто? – придушенно спросила я. – Духи? Это вот какие у Будаевых «свои каналы»? Теперь мероприятие действительно казалось сомнительным: из духов я до того общалась разве только с Йориком, но этот никогда ничего полезного не рассказывал. – Ну да, – беспечно пожала плечами Яся, – для забывчивых напоминаю, Кирилл – шаман, а шаман – это посредник между миром людей и миром духов, так что общаться с ними – это его призвание. Я мельком покосилась на обсуждаемого шамана, ожидая, что он эту информацию опровергнет или откомментирует как-то, но тот, казалось, был погружён в свои собственные мысли. – Мда, Будаев, ну ты и кадр. Препод, который ведёт беспорядочную половую жизнь, да сверх того ещё и шаман? – чтобы вывести научника из задумчивости я решилась на весьма провокационный подкол, и сработало это мгновенно. – Кто ведёт беспорядочную половую жизнь? – Кирилл тут же вспыхнул и засмущался. – У меня жена вообще-то есть! Чего?! Какая ещё жена? Я смерила его скептическим взглядом и вынесла вердикт: – Ты её только что изобрёл. Яся хрюкнула в кулак, но ничего не сказала, и я сомнением покосилась на неё. Хотя вот насчёт сестры он не же соврал… Но никакого кольца у него на безымянном пальце не наблюдалось. Вероятность жены это, конечно, не обнуляет автоматически, но всё же. Может, я и решилась бы на бестактные расспросы, но в этот момент мы уже подошли к подъезду. Накуренный предбанник, тесный лифт на шестой этаж. – Проходите, – Кирилл отпер дверь и отступил в сторону, пропуская нас с Ясей внутрь. И я, воспользовавшись приглашением, переступила порог. Мда, бываю здесь последнее время чаще, чем дома. – Пойдём, поможешь мне, – Яся утащила меня на кухню, едва я успела скинуть уличную обувь и куртку повесить на приглянувшийся мне крючок. Она достала с верхней полки шкафа набор из расписанных национальным орнаментом неглубоких плошек и выставила их в ряд, после чего крикнула, обращаясь к брату. – Уже решил, кого будешь звать? – Хугэл-Саган-бурхана, – голос Кирилла донёсся из комнаты. – Это один из духов-посредников между людьми и небесными божествами. Он знает судьбы людей, потому что видит нити их жизней с «той стороны», так что хороший вариант, чтобы поспрашивать о том мутном типе. – Аг-га, значит, для Хугэл-Саган-бурхана будем собирать подношения, – пробормотала Яся, сосредоточенно потирая подбородок. Потом, видимо, определившись, она начала распаковывать активно принесённое из «Пятёрочки» добро. Тем временем из комнаты донёсся звук, похожий на работающий фен. Я завертела головой, пытаясь определить, откуда вдруг этот звук, но Яся махнула рукой, подтверждая, что я не ошиблась, и это на самом деле был фен. – Не обращай внимания, Кирилл там бубен сушит. Обычно это над костром делают, но-о-о современные проблемы требуют современных решений. Сначала «сушка бубна» показалась мне какой-то жаргонной фразой, образным выражением, означающим на самом деле что-то другое, но судя по последовавшему за тем комментарием, Яся говорила вполне буквально. Твою же ж, этот Будаев реально что ли шаман, с бубном, со всеми делами? – А зачем… его сушат? – осторожно уточнила я. – Так звук лучше получается, – пожала плечами Яся. – Сухая кожа лучше резонирует. – Мне кажется, если стучать в бубен прямо в квартире, соседей призвать гораздо легче, чем духов. – Это так. Но у меня есть чувство, что здешние соседи уже привыкли. Да и потом, сегодня камлание маленькое, он тихо будет. Так-с, вот в эти пиалочки разложи сыпучие продукты, сахар, там, рис. Сюда сигареты разломай. Едва мы принялись за подношения, в кухне появились лисьи духи. Они вились вокруг, запрыгивали на стол и заглядывали под руку. Один из них, тот, чья шерсть была чуть светлее, привстал на задние лапы и ткнулся носом в плошку с сахаром. – Туда побольше насыпь, – тут же велела Яся. – Янхарчик тебе подсказывает. Сама она занялась печеньем, раскрошив его в одну из пиал, потом откупорила бутылку водки. Лисы тут же закружились вокруг неё, мелькая в воздухе огненными хвостами. – Да, вам, конечно, тоже, – рассмеялась шаманская сестра и покропила им водкой, в воздух полетели капли спиртного. – Ты тоже их видишь? – с опозданием уточнила я и тут же поморщилась. Эта звучало как фраза, которую легко можно было услышать от пациента психушки. – Когда Кирилл не хотел принимать шаманство, они почти меня прибрали к рукам вместо него. Так что да, я их тоже вижу. – Прибрали тебя к рукам? Это как? – На шаманское служение призывают духи рода. Выбирают из потомков того, кого сочтут подходящим и обучают всему. Ремесло это тяжёлое, опасное и не то, что бы благодарное. Особенно никто принимать его не хочет, а не принять нельзя, они будут мучить, давить, уговаривать, угрожать, так и в могилу свести могут. Кирилл тоже сначала не хотел, согласился только, когда они на меня уже переключились, – рассказывая это, Яся расставляла на подносе готовые подношения, но её руки двигались автоматически, будто сами собой, а мыслями младшая сестра шамана была далеко отсюда. – Так духи шаманом управляют или он духами? – тихо спросила я. – Это сложный вопрос. Духи подчиняются шаману до тех пор, пока он подчиняется правилам. Нарушишь правила, могут и убить. Ну, идём в комнату. Спальня встретила нас полутьмой. Уже приближался вечер, и задёрнутые шторы делали сумрак только плотнее. Лишь зажжённые свечи помогали ориентироваться в нём. Кирилл сидел на полу, держа на коленях большой кожаный бубен с металлическими подвесками, отвечавшими перезвоном на малейшее движение хозяина. Мы расставили принесённые подношения и опустились на пол напротив него, но на почтительном расстоянии. Все эти приготовления совершенно не походили на то, чему меня учила Анастасия. – Никогда ещё не помогала кому-то с подготовкой шаманского ритуала, – пробормотала я, всё ещё пытаясь осознать реальность происходящего. При этих словах родственники Будаевы кисло переглянулись. Я… что-то не то сказала? Или эта одна из тех пугающе многочисленных вещей, которые я не помню? До меня, кажется, только сегодня начало доходить насколько огромный пласт на самом деле был утрачен. Но больше всего меня пугало даже не отсутствие прошлого, а неясность будущего: смогу ли я когда-нибудь вернуть утраченные воспоминания, и скрывают ли они на самом деле что-то настолько ужасное, от чего я могла бы захотеть избавиться. – Лися, сядь поближе, – попросил Кирилл, вырывая из потока собственных мыслей, и меня пробрало от того, как неожиданно ласково и лично прозвучала эта просьба. Так, словно мы остались вдвоём в этой комнате. Он протянул мне руки и, чуть помедлив, я вложила свои ладони в его. Тут же выругалась про себя от того, как громко прозвучал в тишине неожиданно вырвавшийся вздох. – Прежде, чем мы начнём, есть несколько правил, – негромко заговорил Будаев, глядя мне прямо в глаза, отчего на словах его было ещё сложнее сосредоточиться. – Когда я призову духа, он вселится в моё тело и и говорить с тобой будет через него. Чтобы пообщаться с ним у тебя будет всего минута, поэтому подумай хорошо, о чём ты хочешь его спросить. Лучше запиши. На любые твои вопросы он ответит честно, но… своеобразно. Полученные ответы надо будет интерпретировать, возможно, получится поломать голову. – Что ты имеешь в виду? – Духи живут в своём собственном мире, и многие из наших понятий им чужды. Поэтому он будет объяснять так, как сам понимает. Это потом надо будет интерпретировать. Ты лучше запиши полученные ответы. Яся тоже будет записывать, она уже хорошо научилась, потом объедините ваши записи, так будет надёжнее. – Ладно. Твой дух не обидится, если записывать буду на телефон? – Я тебе сейчас бумагу выдам и ручку. Техника, как правило, подводит в таких вопросах, так что по старинке надёжней. Он раздал нам с Ясей по тетради, ручками тоже снабдил, и пока я проверяла, пишет ли, Кирилл затянул вокруг головы повязку, бахрома с которой спадала на лицо, почти полностью закрывая его. Я вдруг почувствовала что-то, какое-то смутное подозрение, слабое очень, как мимолётный, едва заметный сквозняк. И всё равно оно заставила меня податься вперёд, приподнять ладонью бахрому на повязке, чтобы ещё раз заглянуть заклинателю в лицо, прежде чем он начнёт. – Кирилл, а это вообще безопасно? – Я бы ни за что не втянул тебя по своей воле в то, что могло бы быть для тебя опасно, – после небольшой паузы серьёзно ответил он и мягко отвёл мою руку. – Во время камлания под бахрому вот так не заглядывай, пожалуйста. – А? Как скажешь, а что такого? – Просто не заглядывай, хорошо? – с нажимом повторил Будаев. Заклинатель закрыл глаза. Его пальцы легли на кожу бубна без удара ещё, просто пока коснулись. Но тишина в комнате тут же стала другой, появилось в ней что-то ожидающее, наполненное, предгрозовое. Потом Кирилл начал петь. Это был даже не столько голос, сколько вибрация, исходящая из его груди, низкая, раскатистая, похожая на звук натянутой струны, по которой ударили ладонью. Бубен отозвался далёким утробным шёпотом. Удары опускались на него сначала редко, заставляя подвески позвякивать в такт, потом всё чаще и чаще. Ритм нарастал, и вместе с ним росла тяжесть в комнате. Пламя свечей дёрнулось, затрепетало, вытянулось в никуда, в сторону несуществующего сквозняка. Я сидела не дыша, боясь даже моргнуть. Голос Кирилла менялся, становился то выше, тоньше, то больше напоминал звериное рычание, будто в нём жило, говорило что-то иное. Что-то очень старое, далёкое и нечеловеческое. А потом заклинатель вдруг замер. Бубен затих в его руке. Подвески перестали звенеть. Голос оборвался на полувздохе, и тишина рухнула на нас с такой силой, что у меня заложило уши. – Вы звали меня, – когда шаман снова заговорил, голос был уже не его. Старческий, надтреснутый, и в то же время, спокойный, словно поверхность озера. – Я пришёл. Спрашивай.