Глава 3. “Первый учебный день”

Глава 3: “Первый учебный день”

На следующий день солнце пробивалось сквозь высокие окна коридоров Хогвартса. Осень только наступила, и погода была ещё тёплой, почти летней. На завтраке Аврора не застала своих новых знакомых и даже немного забеспокоилась. Все пятикурсники направлялись в оранжерею. Нерида увлечённо рассказывала о каких-то странных рыбах, которых видела утром в окне гостиной Слизерина, пока Аврора вполуха слушала её, мысленно снова и снова прокручивая вчерашний разговор. Когда группа подошла к оранжереям, у неё перехватило дыхание. Стены теплиц были стеклянными, сложенными из множества прозрачных квадратных и прямоугольных пластин, сквозь которые лился мягкий рассеянный свет. Внутри летали разноцветные бабочки, огромные зелёные жуки с яркими панцирями и крошечные птички, каких она прежде никогда не видела. Имельда шла рядом со скучающим видом человека, давно привыкшего к подобным чудесам. Её лицо, как показалось Авроре, всегда выглядело недовольным. Ей очень подходил их факультет, усмехнулась рыжая про себя. Профессор Гарлик оказалась милой молодой женщиной с тихим голосом и очень точными руками. Она показала, как собирать листья волшебных растений, сохраняя их в первозданном виде, и урок неожиданно увлёк Аврору сильнее, чем она ожидала. Новые подруги заняли места ближе к учителю, а она нашла место рядом с дикой розой в конце стола, там было не занято. С начала урока прошло уже пятнадцать минут. Себастьян появился так, будто вовсе не опаздывал: ни спешки, ни оправданий, только лёгкая растрёпанность и крошечные следы земли на мантии. Оминис, в свою очередь, извинился перед профессором и что-то ей сказал. Та дружелюбно кивнула им обоим и вернулась к разговору с другим учеником. При виде Авроры Себастьян подмигнул ей и подошёл ближе, занимая место по правую сторону от неё. — Немного задержались, — негромко бросил Сэллоу, подставляя горшок с растением к себе. Он ловко срезал нужный лист — аккуратно, почти нежно, что резко контрастировало со всем его обликом. — Ты нас ждала? Провокация в его голосе повеселила Аврору. Он посмотрел на неё, задержав взгляд чуть дольше, чем нужно. Оминис встал правее от Сэллоу, его палочка едва заметно двигалась в воздухе, ощупывая пространство вокруг растений, улавливая их форму и текстуру. Он не торопился говорить. Сначала глубоко вдохнул: здесь, среди влажной земли и зелени, воздух был совсем другим. — Мы пришли сюда раньше, — тихо произнёс он, скорее в пространство, чем кому-то конкретно. — В другую части оранжереи. Себастьян тихо фыркнул: — «Раньше», это за пятнадцать минут до урока. — И этого хватило, чтобы ты едва не схватил укус ядовитого плюща, — спокойно добавил Оминис. За соседним столом кто-то прыснул со смеху. Пара слизеринцев делала вид, что поглощена работой, но явно подслушивала. Один шепнул «классика» и быстро отвернулся, поймав взгляд Себастьяна. — Я контролировал ситуацию. — Ты спорил с растением, — безэмоционально уточнил Оминис. Себастьян повернулся к Авроре, наклонившись ближе, чем требовалось, и понизил голос: — Оно начало первым. Его плечо на секунду задело плечо девушки, почти случайно, но не совсем. Профессор Гарлик с энтузиазмом проходила между рядами, мягко поправляя ошибки студентов. Где-то впереди кто-то перепутал растение и получил облако спор прямо в лицо. Класс взорвался смехом, профессор лишь тепло улыбнулась и очистила его заклинанием. Обычная школьная жизнь. Только не для них троих.​​​​​​​​​​​​​​​​ — Кстати, насчёт вчерашнего, — Себастьян заговорил тише, будто подбирая слова, что было для него редкостью. — Мы решили идти в «Кабанью голову» на следующей неделе. Слова звучали легко, но за ними чувствовалось напряжение. Он не уточнял, кто именно «мы». Аврора ничего не ответила, продолжая работать, аккуратно отделяя листья от стебля. Но он заметил, что её пальцы на секунду замерли. Профессор Гарлик прошла мимо, негромко что-то объясняя соседней паре студентов, и на столе перед Авророй оказались ножницы, чуть в стороне, ближе к Себастьяну, Эштон потянулась за ними в тот же момент, что и Себастьян и их пальцы соприкоснулись. Это длилось долю секунды, не больше, но этого хватило. Аврора почувствовала, как тепло мгновенно поднялось к щекам, и резко отдёрнула руку, сделав вид, что ей вовсе не нужны никакие ножницы и она просто поправляла листья. Очень увлечённо поправляла, не глядя в его сторону. Сэллоу не отдёрнул руку. Он вообще не сделал ничего, просто взял ножницы и на секунду застыл с ними в руке. Что-то внутри него сделало то, чего он не ожидал, почти незаметно сбилось с привычного ритма, достаточно, чтобы он это почувствовал, он удивился сам себе. Себастьян Сэллоу не смущался. Это было неоспоримым фактом его существования и всё же он не спешил смотреть на неё. Оминис молча стоял чуть правее. Он ничего не видел, но уловил паузу слишком короткую для случайности и слишком красноречивую для всего остального. — Держи, — Себастьян всё же протянул ножницы Авроре, голос был почти безразличный. Почти. Девушка взяла, намеренно не касаясь его руки на этот раз. На край рабочей поверхности опустилась яркая бабочка и медленно раскрыла крылья , неестественно красивая, словно даже сама магия Хогвартса наблюдала за тем, что происходило между ними. Аврора уставилась на неё с таким вниманием, будто бабочка была самым важным объектом в оранжерее. В дальнем углу раздался короткий вскрик: студентка резко коснулась мандрагоры, и та издала приглушённый визг под землей. Несколько человек вздрогнули но профессор Гарлик тут же подоспела, её голос звучал мягко и уверенно, она схватила горшок и стала убаюкивающе покачивать его. — Осторожнее, пожалуйста. Они чувствуют настроение и отвечают тем же. Себастьян тихо усмехнулся: — Вот видишь. Даже растения здесь не любят, когда к ним лезут без приглашения. Оминис чуть повернул голову в его сторону. — Удивительно, что ты до сих пор жив.​​​​​​​​​​​​​​​​ Аврора упаковала листья. Себастьян сделал то же, на секунду задержавшись и наблюдая за её чёткими и собранными, без лишней суеты, движениями. Что-то в этой сосредоточенности зацепило его, хотя он и не стал бы признавать это вслух. Оминис аккуратно провёл пальцами по краю обёртки, проверяя всё на ощупь, и только потом убрал её. Когда они вышли из оранжереи, воздух снаружи показался прохладнее и легче. Вернулся шум школы: шаги, разговоры, чьи-то смешки, звук совы, пролетевшей над двором. Нерида и Имельда, заметив, что девушка опять выбрала неподобающее сопровождение, хмыкнули и остались позади еще на какое-то время, делая вид что что-то ищут в сумках, чтобы не пересекаться с теми, кто был не достоин их внимания. — Можно кое-что спросить, Себастьян? — Аврора шла прямо и легко наклонив голову в его сторону, продолжая смотреть вперёд. — Мм? — парень поднял брови и взглянул на неё. Оминис шёл чуть позади и всё слышал. — Что за история с артефактами? — она сделала паузу. — Моя соседка рассказала вчера Сзади послышалось, как Оминис тихо фыркнул. — О… интересный вопрос, — Себастьян усмехнулся и провёл рукой по волосам, чуть замедлив шаг. — В прошлом году мы с Гонтом решили пошутить над однокурсниками. Точнее над теми, кто перешёл черту в сторону Оминиса. Он бросил взгляд на друга, и в этом взгляде мелькнуло что-то, чего Себастьян обычно не показывал, тихая, почти болезненная злость, давно пережитая, но не забытая. Оминис тем временем напрягся и отвернул голову в сторону, делая вид, что эта история его больше не задевает и ему совершенно всё равно. Но желваки на его челюсти чуть обозначились, выдавая то, что он предпочитал скрывать. — Я нашёл особенные игральные карты в маггловском магазине и заколдовал их так, чтобы от одного прикосновения человек получал смешное проклятье. Помнишь, как кричала Имельда Рейес, Ом? — Сэллоу похлопал Оминиса по плечу. — Жаль, что ты не видел её выражения лица. — Злорадная улыбка растянулась медленно, с удовольствием. — Она покрылась волдырями и потом неделю мазала их зелёной мазью, которую дала ей целительница. Аврора широко раскрыла глаза. Вот оно что. Теперь стало понятно, почему Имельда была так настроена против её новых знакомых с первых же минут. Но почему она сама не сказала, что стала их жертвой? Аврора мысленно отметила этот вопрос, не успев додумать его до конца. — Её товарищ Финт тоже получил по заслугам, — продолжал Себастьян, обернувшись, чтобы проверить, не подслушивает ли кто. — Он ещё долго не мог нормально сидеть. Волдыри выбирают область поражения сами. — Он многозначительно приподнял брови. — Хорошо, что это был зад, а не…— и намеренно не закончил. Эштон покраснела. Оминис тем временем шёл сбоку и улыбался, слушая их. Это была непривычная улыбка ,губы растянулись широко, без привычной сдержанности, без напряжения в уголках. Аврора поймала себя на том, что смотрит на него чуть дольше, чем нужно, и поспешила отвести взгляд. — А что они сделали до этого? — голос её прозвучал тише, почти осторожно. — Эх… — Гонт негромко выдохнул, и в этом выдохе было столько всего, что Аврора невольно сжала пальцы. — Когда я потерял свою палочку после матча по квиддичу, Имельда с Финтом оказались рядом. Предложили проводить меня в гостиную, пока Клаус будет искать. Было много людей, и без палочки я не мог нормально ориентироваться в пространстве. — Голос его оставался ровным, почти отстранённым, как у человека, который давно решил не давать этой истории власти над собой. — Я шёл за ними, и в какой-то момент рядом осталась только Имельда. Я уже тогда почувствовал, что что-то не так. Затем она резко толкнула меня и закрыла за мной дверь.— Ом закрыл глаза и выдохнул.— Голоса вокруг заверещали, и оказалось, что она втолкнула меня в женскую раздевалку. — На бледных щеках блондина медленно проступили красные пятна, почти незаметные, но Аврора заметила. — За что?! — она посмотрела на него с таким неподдельным возмущением, что Оминис на секунду замолчал. — Просто так, — тихо ответил он. — Потом вся школа узнала, и они подкалывали меня, что я всё равно ничего не вижу. В словах не было жалости к себе. Только усталость от чужой жестокости, с которой он давно научился жить рядом, не впуская её внутрь. — И тогда у меня появилась идея, — насмешливо прошептал Себастьян, и в голосе его зазвучало то особое удовольствие человека, который не прощает и не забывает. — Они пожалели, что видят. Ребята остановились возле каменных арок, тянувшихся вокруг внутреннего дворика. Оминис облокотился о стену, скрестив руки на груди, привычно найдя точку опоры там, где это было нужно. Аврора стояла напротив Себастьяна и смотрела на него. В его глазах горел злорадный блеск, живой и почти детский в своей неприкрытости. — Эти карты были с картинками… взрослыми картинками. — Он наклонил голову набок, наблюдая за её реакцией с нескрываемым интересом. — Я подсунул их туда, где эти двое чаще всего бывали. Имельда нашла свою карту вечером на столе, за которым любила сплетничать с подругами, а Финт — во дворе, возле того места, где часто курил свой голубой табак. — Себастьян окинул взглядом двор и засунул руки в карманы, плечи расслаблены, поза человека, который доволен собой и не скрывает этого. — Зрение их подвело, и никто не смог доказать мою причастность. — Он пожал плечами и перевёл взгляд на Аврору, ожидая её реакции. Она помолчала секунду, переваривая услышанное. Потом сложила руки на груди, приподняла брови и усмехнулась — медленно, с искренним восхищением. — Это… это было справедливо. Я так считаю. Месть была великолепной. Точной, выверенной, без лишнего шума — она попала именно туда, куда и должна была. — Ты начинаешь нравиться мне всё больше, Аврора Эштон. Его слова прозвучали легко, почти небрежно, но с той особой интонацией, которая не бывает случайной. Аврора почувствовала, как тепло снова поднялось к щекам, и поспешила отвернуться. — Ладно, эм… нам пора на урок. — Она сделала вид, что ищет нужную дверь, и уверенно зашагала в сторону толпы. От его признания внутри стало тепло и…стыдно? Девушка покраснела. — Эй, нам в другую сторону, — Себастьян легко и искренне засмеялся. Аврора остановилась, не оборачиваясь, и на секунду закрыла глаза. Потом развернулась и молча пошла в нужном направлении, глядя строго перед собой. Оминис тем временем улыбался себе под нос. Тихо, едва заметно. Он вспоминал, на что был готов пойти Себастьян ради него, и это воспоминание было тёплым, одним из немногих, которые он позволял себе хранить без оговорок.​​​​​​​​​​​​​​​​ Кабинет истории магии был очень пыльным, шелест страниц и голос профессора Биннса, способный усыпить, кажется, даже привидение, что в его случае было особенно иронично, заставлял организм непроизвольно зевать. Парты были тройными, трио заняло последнюю у окна. Себастьян сидел справа от Авроры и честно пытался слушать лекцию минуты две, после чего его голова медленно наклонилась в её сторону. — Если я усну, разбуди меня, когда начнётся что-то интересное, — прошептал он едва слышно и положил учебник себе под голову. — То есть никогда. Оминис сидел ровно и неподвижно справа от Сэллоу, но по лёгкому наклону головы было понятно, что он не спит. Просто ушёл глубже в себя, слушая голос профессора и что-то ещё, известное только ему. Пальцы едва заметно двигались, словно отсчитывая ритм речи. Себастьян уже давно сдался, учебник под головой, закрытые глаза и ровное дыхание. Он спал с той безмятежностью человека, у которого совесть абсолютно чиста по отношению к истории магии. Аврора могла наблюдать за Оминисом совершенно спокойно, никто не замечал. Родинки на его щеке складывались в узор, почти как созвездие. Ресницы чуть подрагивали, взгляд был обращён в никуда. Она разглядывала его с тем тихим любопытством, которое не успела вовремя остановить, и сама не могла объяснить, что именно её удерживало. Что-то в его неподвижности было странно притягивающим, не холодность, а сосредоточенность, как у человека, который слышит мир иначе и давно принял это как данность. Девушка поймала себя на мысли, что хотела бы знать, что именно он сейчас слышит. Что именно чувствует, сидя вот так тихо, внутри себя, пока вокруг шелестят страницы и бубнит призрак. Блондин почувствовал её взгляд не сразу. Сначала лёгкое тепло, необъяснимое и нелогичное в холодном каменном кабинете. Потом ощущение, знакомое до дрожи: когда кто-то смотрит не мимо тебя и не сквозь тебя, а именно на тебя. Внимательно и без неловкости. Без той особой осторожности, с которой большинство людей смотрели на него, словно боялись сделать что-то не так. Это было непривычно и почему-то мешало думать. Он позволил этому ощущению существовать несколько минут дольше, чем следовало. Просто сидел и чувствовал её взгляд, как чувствуют солнечный луч на коже, тихо, без слов, почти не веря, что оно настоящее. Через минуту парень повернул голову в её сторону и тихо произнес: — Ты смотришь на меня уже несколько минут, Аврора. Это был не упрёк, а просто наблюдение, произнесённое мягче обычного, с той едва уловимой теплотой, которую он, кажется, и сам не планировал вкладывать в эти слова. Краем губ Гонт улыбнулся, совсем чуть-чуть, почти незаметно и Аврора почувствовала, как что-то горячее мгновенно поднялось от шеи к вискам. Она резко повернулась к преподавателю, уставившись в доску с таким вниманием, словно профессор Биннс только что открыл величайшую тайну вселенной. Пальцы сами нашли перо и девушка уткнулась в пергамент, не произнеся ни слова, лишь тихий выдох, надеясь, что это было незаметно. Оминис больше ничего не сказал, повернулся вперёд, замирая в той же неподвижности. Но пальцы, отсчитывавшие ритм речи профессора, на несколько секунд остановились.​​​​​​​​​​​​​​​​ К обеду они уже сидели втроём за столом в большом зале, как будто это стало правилом всего за один день. Себастьян напротив, а блондин с Эштон рядом. Себастьян рассказывал про их с другом приключения: как тот потерялся в запретной секции библиотеки на втором курсе, как они взорвали туалет для девочек и потом неделю отчищали школьные казаны голыми руками в виде наказания, как Оминис однажды перепутал баночки с настойками и весь класс по зельеварению залился розовой пеной. С тех пор парень ненавидел этот урок. Аврора слушала и невольно завидовала. Столько историй, столько общих воспоминаний, столько всего пережитого вместе в этой школе. Ей было нечего рассказать в ответ. У неё никогда не было таких друзей и историй, домашнее обучение не могло похвастаться такими рисковыми событиями. Себастьян говорил легко, явно наслаждаясь её реакцией и не скрывая этого. Когда дошёл до истории с туалетом, наклонился чуть ближе и понизил голос, будто делился государственной тайной. — И, кстати, это была его идея. — Это была твоя идея, — спокойно поправил Оминис. — Я лишь вдохновил тебя. — Ты сказал: «А что если…» — Вот видишь, — Себастьян повернулся к Авроре, — он всегда соглашается. Оминис чуть повернул голову, и в этом движении читалось всё то, что осталось невысказанным. — Я соглашаюсь, потому что иначе ты делаешь это один.– прошипел Ом. Брюнет замолчал на секунду. Потом снова усмехнулся, но тише. В этой усмешке не было привычного азарта — только что-то тёплое и давнее, не предназначенное для посторонних глаз. Когда её спросили про дом, Аврора рассказала про родителей, про отца, про домашнее обучение и поездки за границу, пока Генри Эштон ещё не вышел на пенсию. Парни слушали с интересом, не перебивая. Себастьян подпёр щеку рукой, Оминис сидел неподвижно, но весь его облик говорил о том, что он здесь и внимательно слушает и ему не безразлично. После бурной истории про то как домашние эльфы сделали сюрприз пятилетней Авроре, девушка замолкла чтобы отпить свой чай и вспомнила вчерашний разговор с Имельдой. Она не знала как спросить напрямую, чтобы подтвердить или опровергнуть те сплетни которые узнала и все же задала вопрос прямо: — Это правда, что вы летом живёте вдвоём? — спросила тихо, глядя в стол, давая им возможность не отвечать, если не захотят. Себастьян застыл, ело пальцы постучали по столу, посмотрев куда-то в сторону большого зала, где шумели другие студенты, парень ответил с той особой лёгкостью, которая дается только долгой практикой: — Ну… у меня есть дом…в Фелдкрофте. Летом мы с Оминисом там живём. — Короткая пауза. — Так получилось. Последние пару слов прозвучали тише, в них не было жалости к себе , обычная констатация факта, за которой стояло что-то большее, чего он не собирался разворачивать перед ней прямо сейчас. Оминис молчал несколько секунд и потом произнёс ровно, почти отстранённо, как говорят о вещах, которые давно решены и пересмотру не подлежат: — Моя семья считает, что я должен следовать определённому пути. — Пальцы его едва заметно сжались на краю стола. — Я с этим не согласен. Мы пока не договорились. Он больше ничего не добавил, в этом «пока» звучало что-то такое, что давало понять — они вряд ли договорятся. Аврора смотрела на них обоих и чувствовала, как слова застревают где-то на полпути, она не знала, что сказать, и была достаточно умна, чтобы не пытаться заполнить эту тишину чем попало. За соседним столом кто-то громко засмеялся, зал жил своей обычной шумной жизнью, совершенно не замечая того, что происходило там, где троица обедала. Аврора чуть выпрямилась и произнесла, негромко, как будто просто думала вслух: — Вы могли бы приехать к нам этим летом. На неделю, если захотите. У нас большой дом, всегда шумно и… — она чуть улыбнулась, — отец был бы очень рад. Ему не хватает людей, с которыми можно поговорить на умные темы. Взгляд её на секунду остановился на Оминисе. Повернувшись к Себастьяну, добавила. — И ещё у нас живут соплохвосты. Плюются слизью на три метра, уже уничтожили папин любимый куст и не поддаются никакой дрессировке. Папа третий год с ними воюет и третий год проигрывает.. Думаю, ты бы мог помочь. Себастьян кивнул с абсолютно серьёзным видом. Потом что-то в его лице медленно изменилось, он только что сложил два и два, Сэллоу перевёл взгляд с Авроры на Оминиса. Потом обратно на девушку. — Подожди, — произнёс он с нехорошей задумчивостью в голосе. — Умные темы… это Оминис. Соплохвосты — это я? Аврора открыла рот. — Я просто имела в виду… — Нет-нет, — Себастьян поднял руку, останавливая её. Лицо его приняло выражение глубокой обиды, настолько театральной, что в неё почти верилось. — Я хочу убедиться, что правильно понял. Моему другу — интеллектуальные беседы. Мне — существа, которые плюются слизью. — Ты очень энергичный, — осторожно сказала Аврора. — Это был комплимент соплохвостам, — вставил Оминис невозмутимо. Себастьян ткнул в него пальцем. — Ты мог бы промолчать. — Мог бы, — согласился Оминис. Себастьян откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и посмотрел на Аврору с прищуром. Потом медленно улыбнулся той самой улыбкой, которая никогда не предвещала ничего хорошего. — Ладно. Допустим. Но знаешь, Аврора… — он наклонил голову набок, — мы знакомы второй день, а ты уже зовёшь меня домой знакомиться с родителями. — Театральный вздох. — Это так неожиданно. Я даже не знаю, что сказать. Аврора почувствовала, как начинает злиться. — Я позвала вас обоих, — выдавила она. — Обоих, — легко согласился он. — Но покраснела почему-то только сейчас. — Себастьян, — тихо и очень спокойно произнёс Оминис. — Что? — Ты уже сказал всё, что хотел сказать. — Я только начал. — Нет, — так же спокойно ответил Оминис. — Ты закончил. Себастьян посмотрел на друга, затем на Аврору, которая с преувеличенным вниманием изучала содержимое своей кружки. Потом снова на Оминиса. — Ты очень неудобный человек, — сообщил он. — Я знаю, — ответил Оминис. И чуть заметно улыбнулся.​​​​​​​​​​​​​​​​ Впереди их ждал последний урок на сегодня, Защита от тёмных искусств. Кабинет встретил напряжением и предвкушением, почти все студенты любили этот предмет, практика для волшебников была интереснее истории магии или зельяварения, здесь можно было выпустить всю свою энергию наружу. Воздух помещения был напряжённый, как перед грозой, даже стены, казалось, хранили следы прошлых заклинаний. Когда Аврора увидела помост посреди класса, сразу стало понятно — урок будет опасным. Себастьян тихо присвистнул рядом. — Наконец-то. — Он закатал рукава. — Отличный конец дня. Парень уже был в своей стихии. Оминис остановился чуть позади, его палочка едва заметно шевельнулась, ощупывая пространство вокруг помоста, словно он заранее выстраивал в голове каждую линию боя. Аврора невольно задумалась — может ли Гонт участвовать в дуэлях? Профессор Гекат обвела класс взглядом, в котором читалось спокойное, многолетнее знание того, что сейчас произойдёт. — Прежде чем мы начнём, — произнесла она негромко, — напомню несколько правил. Первое: запрещённые заклинания запрещены. — женщина поднялась на подиум.— Это звучит очевидно, однако каждый год находится кто-то, кто считает, что правило придумали для других. — Взгляд её скользнул по классу с хирургической точностью и остановился на Гаррете Уизли. — Второе: если ваш противник упал, дуэль окончена. Добивать поверженного дурной тон. Не здесь, не в жизни. — Професор взмахнула палочкой и в руке у нее образовался бархатный красный мешочек. — И третье. Если вы собираетесь проиграть, то проигрывайте достойно. Школьная больница переполнена в начале каждого учебного года именно потому, что некоторые студенты путают достоинство с упрямством. Прошу всех написать свои имена на клочках бумаги и кинуть сюда. — Спустившись с подиума, Дина Гекат облокотилась о деревянный помост и раскрыла свой мешочек в ожидании имен. Спустя пару минут, мешочек был заполнен бумагой и женщина начала доставать по одной и диктовать имена. — Гарет Уизли и Натсай Онай. Рыжий лохматый парень и девушка с короткой стрижкой подошли к помосту. — Гарет Уизли? — Аврора прошептала Себастьяну. — Он что, родственник Матильды Уизли? — Да, — ответил брюнет. — Гарет очень силён в зельеварении и постоянно что-то придумывает. Однажды ему удалось сделать коктейль плача. — Ага, — тихо добавил Оминис с едва уловимой усмешкой, — и он перепутал один ингредиент. По итогу все, кто попробовал его коктейль, рыдали два часа без остановки. — Констанция Дагворт и Гектор Фоули, — продолжила профессор. — А вы? — Аврора покосилась на парней. — Вы пробовали? — Конечно нет! — Себастьян посмотрел на неё с искренним удивлением. — Я что, похож на того, кто будет рисковать своей жизнью? Аврора медленно подняла брови. — Ну… да. — Пф… — Себастьян открыл рот, но Гонт его опередил. — Да что тут говорить, — произнёс Оминис с едва заметной паузой, — он рыдал как маленький. Мне пришлось закрыть его в старом кабинете, чтобы никто не слышал. Аврора толкнула Себастьяна в плечо и тихо засмеялась, прикрывая рот рукой. Он, в свою очередь, тоже прикрыл рот ладонью, но по глазам было отчётливо видно, что он улыбается. — Себастьян Сэллоу и Аврора Эштон. Смех резко прекратился. Услышав своё имя рядом с его, Аврора с ужасом покосилась на Себастьяна. Она не хотела его ранить и при этом прекрасно понимала, что он далеко не слабый соперник. Её последняя дуэль была с отцом, который откровенно поддавался. Реакция Себастьяна была мгновенной. Его губы медленно растянулись в легкой улыбке . — Повезло, — тихо сказал он. — Вот чёрт, — выдохнула Аврора.​​​​​​​​​​​​​​​​