Тайна сердца

Пока король Андре стоял в дверях, опершись на свой тяжелый меч, в зале царила мертвенная тишина, нарушаемая лишь мерным счетом «магистра». Лиззи послушно и чинно переставляла ножки, вытянув спину, как фарфоровая кукла. Румпель в своем человеческом обличье двигался сухо и чопорно, едва касаясь кончиков её пальцев. — Достаточно, — буркнул король, удовлетворенный увиденным. — По крайней мере, она перестала прыгать как лесной олень. Продолжайте, магистр. Но стоило тяжелым дверям захлопнуться и шагам короля затихнуть в коридоре, как атмосфера в зале мгновенно взорвалась. — Скука-а-а! — взвизгнула Лиззи, сбрасывая неудобные туфельки. Румпельштильцхен крутанулся на каблуке, и магическая маска осыпалась с него, как старая штукатурка. Золотая чешуя блеснула в свете люстр, а строгий камзол сменился его привычным, потрёпанным, но таким родным нарядом. — О, твоя правда, крошка! — он звонко хлопнул в ладоши, и оркестр невидимых духов заиграл безумную, рваную мелодию, совсем не похожую на вальс. — Зачем танцевать как кукла, когда можно танцевать как пламя? Они пустились в пляс, который не рискнул бы описать ни один хореограф. Румпель двигался дергано, с той самой изысканной и пугающей грацией, к которой привык за века: он кланялся невидимым духам, кружился волчком и выделывал невообразимые па, обучая Лиззи своим «этикетным привычкам» — как коварно улыбаться, как делать реверанс так, чтобы незаметно стащить кольцо с пальца собеседника, и как смотреть на королей сверху вниз. — Смотри, Ру! Смотри, что я могу! — Лиззи с разбега бросилась вперед, делая идеальное колесо. Румпель взмахнул пальцами, и золотистая дымка подхватила её. Когда она заходила на стойку на руках, магия Тёмного бережно придерживала её за щиколотки, не давая потерять равновесие. Лиззи, раскрасневшаяся и счастливая, висела вниз головой, глядя на смеющегося Румпеля. — Ты слишком гибкая для принцессы, — хихикал он, подбрасывая её в воздух магией и заставляя сделать еще один переворот. — Твой отец хочет видеть в тебе камень, но ты — ртуть. Никогда не забывай об этом.Воздух в зале еще вибрировал от магии, когда до чутких ушей Румпельштильцхена донеслось ворчание короля и звонкий, до боли знакомый женский голос. В мгновение ока золотой дым окутал Тёмного, возвращая ему облик чопорного магистра Рональда, а Лиззи, поймав его взгляд, мигом спрыгнула с рук и замерла за столом, склонившись над пергаментом с самым серьезным видом. Двери распахнулись. В зал вошел король Андре, а рядом с ним… Руби. При виде Красной Шапочки Румпель едва не поперхнулся собственным дыханием. Она выглядела так, будто только что вышла из кафе «У бабушки» в Сторибруке: современные короткие шорты, переходящие в рваные джинсы, кожаная куртка и этот её вечный дерзкий взгляд. Оказалось, она прибыла в этот мир за редкими травами для Голубой Феи и заодно решила навестить старых знакомых. — Какая прелесть! — воскликнула Руби, подходя к Лиззи и ласково трепля её за щечки. — Так вот она какая, принцесса. Лиззи с любопытством рассматривала гостью. Её взгляд остановился на коленях Руби, видневшихся сквозь модные прорези. — А Руби не холодно в дырявых джинсах? — невинно спросила девочка, склонив голову набок. В зале повисла такая тишина, что было слышно, как пролетает муха. Король Андре нахмурился, нянька-пикси в углу выронила поднос. Все замерли, глядя на маленькую принцессу. Откуда шестилетний ребенок, никогда не покидавший пределов сказочного королевства, может знать слово «джинсы»? И тем более — знать, как зовут гостью, которую ей еще не представили? Руби медленно выпрямилась, её глаза сузились от удивления. — Откуда ты знаешь моё имя, малышка? И как ты назвала мои штаны? Румпельштильцхен почувствовал, как по спине пробежал холодок. Лиззи, ничуть не растерявшись, сделала точно такое же театрально-удивленное лицо, какое часто видел у неё Румпель. Она картинно приложила маленькую ручку к груди, в точности копируя жест своего тайного учителя. — Ой, — выдохнула она, глядя на короля, — я просто подслушала это у одного проезжего торговца под окнами! Он говорил о «далеких землях», где люди носят «синие дырявые джинсы». А имя... я просто угадала! Оно вам очень подходит, леди! Андре подозрительно посмотрел на «магистра Рональда», но Румпель лишь невозмутимо поправил очки, внутренне ликуя от того, как быстро его ученица освоила искусство блефа.Когда тяжелые двери за Руби и королем наконец закрылись, Румпельштильцхен позволил себе расслабиться. Его плечи опустились, маска чопорного учителя дала трещину, и он едва не замурлыкал от восторга. — Ну и ну, крошка! — он весело присел на край стола, качая ногой. — Как ты её! «У одного проезжего»... Да ты прирожденная актриса. Даже я бы не соврал изящнее. Лиззи, довольная похвалой, подошла к нему и серьезно заглянула в его глаза, в которых всё еще плескалось золото. — Ру, — тихо позвала она, — а какой он... тот мир? Мир без магии и без сказок, про который говорила эта девушка в дырявых штанах? Румпель замер. Его улыбка медленно угасла. Перед глазами на мгновение проплыли серые улицы Сторибрука, шум машин, холодный свет неоновых ламп и люди, которые вечно спешат, забыв о чудесах. Он вспомнил, как сам когда-то мечтал попасть туда, чтобы избавиться от проклятия, и как больно этот мир наказывал тех, кто приходил в него без подготовки. — Он... странный, Лиззи, — медленно начал он, подбирая слова. — Там нет драконов, но есть железные птицы, которые возят людей по небу. Там магия спрятана в маленьких коробочках, которые светятся в карманах. Но главное — там никто не знает, кто ты на самом деле. Там ты можешь быть кем угодно, потому что никто не ждет от тебя чудес. Лиззи слушала, затаив дыхание. Её мир был полон обязанностей, тяжелых коней и строгих правил отца. Идея мира, где можно просто «быть кем угодно», показалась ей самой большой магией на свете. — Ру... — она крепко сжала его ладонь своими маленькими пальчиками. — Обещай мне. Когда-нибудь, когда я вырасту... если ты сможешь... своди меня туда. Хотя бы на один день. Покажи мне эти железные птицы. Румпельштильцхен посмотрел на её сияющее лицо. Он знал, что его сделка с королем должна была запереть её в этом мире, в браке без любви, в золотой клетке. Но глядя на Лиззи, он понял, что готов переписать любой контракт ради этой искры в её глазах. Он опустился на одно колено, приложил руку к сердцу — на этот раз по-настоящему, без театральности — и его голос прозвучал твердо, как сталь: — Клянусь, Лиззи. Чего бы мне это ни стоило, я покажу тебе мир за пределами этой сказки. Тёмный всегда держит свое слово.Двенадцать лет пролетели как один миг, сотканный из тайных уроков магии, шепота в тенях и контрабанды шоколадных батончиков из Сторибрука. В день восемнадцатилетия Лиззи замок буквально дрожал от страха. Король Андре и королева не находили себе места, поминутно проверяя засовы на дверях. Румпельштильцхен явился эффектно: в облаке едкого фиолетового дыма, с безумным блеском в глазах и хищным оскалом. — Время пришло! — проскрежетал он, тыча костлявым пальцем в сторону побледневшего короля. — Помните наш уговор? Судьба не любит ждать, и ваше золото не спасет её от того, что предначертано! Он исчез в вихре хохота, оставив родителей в состоянии тихой паники. Они стали еще жестче: Лиззи запрещали даже смотреть в сторону окон, а выезды из замка превратились в военные операции.Спустя несколько месяцев, во время поездки к соседям, путь королевскому кортежу преградил всадник. Это был молодой человек невероятной красоты: атлетичное телосложение, глаза цвета штормового моря и копна темных волос — настоящий Посейдон, сошедший с картин. Король и королева переглянулись, их сердца сжались. «Вот оно», — подумали они. — «Тот самый принц, который разобьет ей сердце своим безразличием». Лиззи остановила свою золотую антилопу. Её глаза расширились, когда она посмотрела на незнакомца. Парень ослепительно улыбнулся, уверенный в своей неотразимости, и отвесил изящный поклон. Родители затаили дыхание, ожидая всплеска девичьих эмоций. Но в следующую секунду зрачки Лиззи сузились. В её взгляде не было восторга — лишь ледяная оценка, какую она видела у своего учителя «магистра Рональда», когда тот смотрел на дешевую фальшивку. — Добрый день, сударь. Вы загородили дорогу, — холодно произнесла она. — Мама, папа, мы едем дальше? Здесь слишком пыльно. Она пришпорила антилопу и проехала мимо «Посейдона», даже не обернувшись. Родители застыли, как соляные столпы.Следующие два года превратились в бесконечный парад женихов. Король подсовывал дочери лучших принцев, героев и богачей, надеясь «выполнить» контракт малой кровью. Но Лиззи оставалась непробиваемой стеной. Она была вежлива, холодна и абсолютно равнодушна ко всем ухаживаниям. Король Андре рвал на себе волосы: он не понимал, почему проклятие не срабатывает. Он не знал, что Лиззи не просто «капризничает». Её сердце уже давно было занято. Но не принцем на белом коне. Каждую ночь, когда замок засыпал, она ждала того, кто пахнет соломой и старой кожей. Того, кто научил её делать колесо, кто приносил ей вещи из «мира без сказок» и кто смотрел на неё не как на «золотой мешок», а как на самую способную ученицу и самого близкого человека. Она любила своего Тёмного. И никакие красавцы мира не могли сравниться с той искрой безумия и преданности, которую она видела в глазах Румпеля.Ночь была удушающей от запаха дорогих лилий и фальшивых улыбок. Король Андре, окончательно потерявший рассудок от страха перед Тёмным, решил, что если Лиззи не выбирает сама, то её нужно выдать за первого встречного богача, лишь бы формально исполнить сделку. Принц соседнего королевства был воплощением всего, что Лиззи презирала. Золотоволосый самовлюбленный бездельник, он даже не пытался скрыть свою натуру: пока король подписывал бумаги, этот «герой» прямо в бальном зале зажал в углу испуганную горничную, отпуская сальные шуточки. — Ты выйдешь за него! — гремел отец. — Это обеспечит процветание границ! — Ты продаешь меня чудовищу, которое хуже любого демона из леса! — выкрикнула Лиззи, и её голос сорвался. Она не стала дожидаться ответа. Развернувшись, она выбежала из зала, на ходу срывая с головы тяжелую бриллиантовую диадему. Золотая антилопа ждала её у коновязи, словно чувствовала беду. Лиззи вскочила на неё и, не разбирая дороги, пустила верного друга в галоп, прочь от замка, в самую гущу тёмного, шепчущего леса.Румпельштильцхен стоял на поляне, скрестив руки на груди. Он знал, что этот день настанет. Он слышал топот копыт за милю. Когда антилопа вылетела на свет луны, Лиззи, не дожидаясь остановки, буквально спрыгнула с седла. Румпель едва успел подхватить её. Её тело дрожало, а пальцы вцепились в его кожаный камзол с такой силой, что костяшки побелели. — Ру! — закричала она, и этот крик, полный боли и ярости, эхом отозвался в его сердце. — Хватит! Я больше не могу! Они хотят отдать меня этому... этому ничтожеству! Она начала трясти его за плечи, заливаясь горькими слезами. — Ты обещал! Ты клялся, что уведешь меня отсюда! В тот мир, где нет этих дурацких корон, где никто не смеет решать за меня! Забери меня в мир людей, Румпель! Прямо сейчас! Тёмный замер. Его золотистая кожа побледнела в лунном свете. Он чувствовал её тепло, её отчаяние и ту огромную любовь, которую она не побоялась обрушить на него, несмотря на всё его уродство и репутацию. — Крошка... — его голос надломился. — Переход туда... это не просто прогулка. Ты можешь потерять всё. Свой титул, свою магию... свою семью. — У меня нет семьи, кроме тебя! — выпалила она, глядя ему прямо в глаза. — Ты был со мной в каждой моей стойке на руках, в каждом секрете. Ты — мой мир. Румпельштильцхен медленно поднял руку и стер слезу с её щеки. Его когтистые пальцы коснулись её кожи нежнее, чем самый дорогой шелк. — Что ж, — прошептал он, и в его глазах вспыхнуло опасное, триумфальное пламя. — Тёмный всегда держит свое слово. Собирайся, Лиззи. Мы покидаем эту сказку.Переход через грань миров без кинжала стоил Румпелю неимоверных сил. Он буквально вырывал пространство из пустоты голыми руками, его магия искрила и стонала, сопротивляясь воле Тёмного. Но когда он увидел страх и надежду в глазах Лиззи, он вложил в этот портал всё своё оставшееся естество. Вспышка ослепительного света, резкий запах озона и... тишина. Лиззи открыла глаза и судорожно вдохнула холодный, влажный воздух, пахнущий мокрым асфальтом и выхлопными газами. Исчез густой шепот волшебного леса, пропал звон копыт её золотой антилопы. Она стояла на пустой улице под светом тусклых оранжевых фонарей. Прямо перед ней тянулась ровная полоса черной дороги, а вместо величественных дубов по бокам высились кирпичные здания с вывесками. Она опустила взгляд на себя и ахнула: вместо тяжелого парчового платья на ней было уютное коричневое пальто, мягкий кашемировый свитер и те самые штаны, о которых она грезила шесть лет — синие джинсы. Плотные, новые, без единой дырочки. На ногах красовались удобные кожаные сапоги на шнуровке. — Мы здесь... — прошептала она, всё еще боясь поверить. Лиззи обернулась к своему спутнику и на мгновение потеряла дар речи. Рядом с ней стоял не Тёмный в кожаных лохмотьях и не магистр Рональд в чопорном сюртуке. Перед ней стоял подтянутый, безупречно одетый мужчина в дорогом сером костюме. Его кожа была чистой, глаза — глубокими и человечными, а в руке он сжимал трость с набалдашником, которую держал с какой-то особенной, деловой уверенностью. Лиззи внимательно оглядела его с ног до головы, прищурилась и хитро улыбнулась. — Знаешь, Ру... ты был очень даже неплох в образе того безумного колдуна. И учителем ты был солидным. А сейчас ты... э-эм... ты вообще кто? Мужчина чуть склонил голову, и на его губах заиграла та самая знакомая, лукавая усмешка, которую не смогла бы скрыть ни одна маска. Его голос изменился: исчез скрип и безумные высокие нотки, он стал бархатным, низким и пугающе спокойным. — В этом мире, дорогая Лиззи, магия прячется за дорогими часами и подписями на бумаге, — пропел он, и этот новый тон заставил её вздрогнуть от восторга. — Здесь я не чудовище из чащи. Здесь я — мистер Голд. Он обвел тростью пустынную улицу Сторибрука. — Добро пожаловать домой, принцесса. Здесь нет королей, зато есть очень вкусный кофе. Идем, нам нужно оформить твою новую жизнь... По всем правилам контракта.Лиззи, словно вырвавшаяся на волю птица, почти танцевала по тротуару. Она подбегала к витринам магазинов, касалась пальцами холодного кирпича домов и с восторгом разглядывала электрические фонари, которые казались ей запертыми в стекло звездами. Голд шел следом, мерно постукивая тростью по асфальту. Каждое дерево, каждая вывеска отзывались в его душе старой болью и триумфом. Он так долго был вдали от этого места, что даже запах мокрого бетона казался ему сейчас слаще, чем аромат лунных роз в лесу. Внезапно Лиззи замерла. Прямо посреди серой дороги, в свете фар припаркованного вдалеке фургона, семенил крошечный серый комочек. — Ежик! — пискнула она, мгновенно забыв обо всём на свете. — Смотри, Ру... то есть, мистер Голд! Прямо как тогда, в саду! Она выскочила на проезжую часть и присела на корточки, протягивая руку к колючему зверьку. Голд на мгновение залюбовался ею: в этом современном пальто, с растрепанными волосами и искренней детской радостью в глазах она казалась самым прекрасным созданием, которое когда-либо посещало этот серый город. Но инстинкты, отточенные веками выживания, сработали быстрее, чем он успел осознать опасность. За поворотом, на главной улице, послышался визг шин и нарастающий рев мотора. Из-за угла, ослепляя их ярким светом фар, выскочил желтый жук Эммы Свон. Шериф явно куда-то спешила, не ожидая увидеть пешеходов в такой час. — Лиззи, отойди! Дорога! — крикнул Голд, но девушка была слишком поглощена спасением ежа. В этом мире у него не было былой мощи, он не мог щелкнуть пальцами и остановить время. Секунда превратилась в вечность. Машина была уже совсем близко. Голд, забыв про свою хромоту, рванулся вперед. С поразительной для его человеческого облика силой он схватил Лиззи за шиворот пальто и буквально выдернул её с полосы движения за мгновение до того, как желтый автомобиль пронесся мимо, обдав их холодным ветром. Эмма резко ударила по тормозам чуть дальше по улице, а Лиззи, тяжело дыша, оказалась прижатой к груди Голда на тротуаре. — Ты... ты сделал это без магии, — выдохнула она, глядя снизу вверх на его бледное, но решительное лицо. Голд медленно отпустил её воротник, поправляя свой безупречный лацкан, хотя его руки всё еще мелко дрожали от пережитого ужаса.