Куколка

Реджина уже открыла рот, чтобы обрушить на дерзкую девчонку весь свой королевский гнев, но Лиззи лишь картинно закатила глаза и фыркнула. — Тётя, лучше бы вы молчали, — отрезала она, поправляя свитер. — Решили стать доброй — вот и хорошо, сидите смирно. Не надо на меня давить, я училась у лучшего мастера давления в обоих мирах. Реджина буквально поперхнулась воздухом, а Голд спрятал усмешку в кулаке. Генри тем временем уже горел любопытством. Он подбежал к Лиззи, едва не уронив свою сумку. — Ты из какой сказки? — выпалил он. — Я не видел тебя ни в одной главе! — А я не из сказки, — Лиззи мягко улыбнулась мальчику. — Я просто принцесса из Королевства Голубых Озер. Генри тут же выхватил свою карту Зачарованного леса и расстелил её прямо на ковре. Лиззи опустилась рядом и уверенно ткнула пальчиком в далекий, почти не закрашенный участок на окраине, где были нарисованы высокие заснеженные горы и бескрайняя водная гладь. — Вот здесь, — сказала она. — Ого! — Генри поправил очки. — Далековато. Деда Голд, а ты где выпал после того, как... ну, когда ты исчез? Голд подошел ближе и указал на Леса Туманов, граничащие с владениями Озер. — Это совсем близко к её дому, — подтвердил он. — Видимо, судьба — или что-то покрепче — решила, что мне нужно приземлиться именно там. — Расскажи! — Генри уселся по-турецки. — Как там всё было? Лиззи забралась в глубокое кожаное кресло, в котором обычно сидел Голд, и её голос зазвучал иначе — глубоко, нараспев, как в старинных легендах. Реджина, Гидеон и даже сам Голд замерли, слушая. — Мои родители думали, что они самые хитрые, — начала она, глядя в окно. — Они пообещали Румпельштильцхену первенца за исцеление от бесплодия, а когда я родилась — испугались. Они заперли меня в башне, окружили стражей и думали, что стены из камня остановят Тёмного. Они не знали, что он годами тайно навещал меня. Она взглянула на Голда, и тот едва заметно кивнул. — Он ждал страха. Он ждал, что я закричу при виде его чешуи и когтей. Но вместо крика он услышал «агу» и почувствовал, как маленькая ручка схватила его за палец. Это была сделка, которая проткнула его сердце. Я росла, зная его секреты, делая стойку на руках, пока он страховал меня магией... И когда они решили выдать меня за лживого принца, чтобы «спасти» от контракта, они не поняли главного: я не была пленницей Румпеля. В гостиной воцарилась тишина. Генри судорожно записывал что-то в блокнот. Реджина медленно опустила руки, и пламя в её глазах сменилось задумчивостью. Она посмотрела на Голда — не на Тёмного мага, а на человека, который двенадцать лет был единственным другом одинокой девочки в башне. — Значит, ты не украл её, — тихо сказала Реджина. — Ты её вырастил. — Я просто выполнял условия контракта, — проворчал Голд, но по тому, как он бережно поправил плед на плечах Лиззи, все поняли: контракт тут давно ни при чем.Воздух в комнате внезапно стал густым и наэлектризованным. Книга Сказок, лежащая на коленях у Генри, начала мелко вибрировать, а из-под её кожаного переплёта заструился мягкий золотистый свет. Все замерли, боясь пошевелить даже пальцем. Страницы начали переворачиваться сами собой, всё быстрее и быстрее, словно невидимый ветер листал историю. Прямо на глазах у изумлённой семьи на пустых листах начали проступать очертания. — Смотрите! — выдохнул Генри, едва успевая следить за изменениями. На бумаге, в классическом стиле гравюр Зачарованного леса, проявилась высокая башня, окружённая туманами. В окне башни была видна маленькая девочка, которая тянула ручки к когтистой фигуре, окутанной тьмой. Но на картинке Тёмный не выглядел пугающим — он склонился над колыбелью с какой-то несвойственной ему нежностью. Затем текст начал заполнять поля, описывая тайные уроки танцев, смех Лиззи и те самые «этикетные привычки» Тёмного мага. Последняя страница замерцала особенно ярко: на ней появилось изображение Сторибрука, ночного перекрёстка и двух фигур — мужчины с тростью и девушки в коричневом пальто. — Она ожила, — прошептал Генри, касаясь кончиками пальцев свежих чернил. — По приходу Лиззи сюда магия книги заработала. Она признала твою историю, Лиззи. Ты больше не «белое пятно». Ты — часть нашей летописи. Голд подошёл ближе, глядя на изображение себя в образе Тёмного рядом с маленькой принцессой. Его губы дрогнули в едва заметной улыбке. — Магия всегда следует за истиной, — тихо произнёс он. — Книга просто записала то, что я хранил в сердце все эти годы. Реджина, до этого скептически наблюдавшая со стороны, подошла и заглянула через плечо Генри. Её взгляд смягчился. — Кажется, у нас появилась новая глава, — сказала она, и в её голосе уже не было прежней колкости. — «Принцесса, которую не украли». Лиззи смотрела на своё изображение в книге и чувствовала, как по телу разливается странное тепло. Теперь она не просто гостья из другого мира — она была дома.В доме Голда наступила та самая суетливая неразбериха, которая бывает только в больших семьях, где магия перемешана с обычными бытовыми хлопотами. — Кинжал, конечно, вещь важная, — Эмма задумчиво побарабанила пальцами по столу, поглядывая на бледного Голда. — Без него ты, Румпель, как незаряженный пистолет. Нам бы его найти, пока кто-нибудь другой на него не наткнулся. Лиззи, которая уже успела освоиться и даже найти в буфете красивые тарелки, обернулась с сияющей улыбкой. — Мы будем спасать мир и искать острые железки? Или всё-таки сначала чай с тем яблочным тортом, который принесла тетя Реджина? — Она лукаво взглянула на Голда. — Голодный Тёмный — плохой искатель. — Чай, — твердо отрезал Голд, опускаясь в свое любимое кресло. — Кинжал никуда не денется, а чаепитие с семьей я ждал слишком долго. Но стоило ему расслабиться, как дверь распахнулась от мощного удара. В дом буквально влетела Белоснежка, раскрасневшаяся и запыхавшаяся. — Эмма! Там такое... — начала она с порога, но тут же замерла как вкопанная. Снежка переводила взгляд с живого Голда на незнакомую красавицу Лиззи, потом на Реджину, которая мирно резала пирог. — Ох... — Снежка прижала руку к груди. — Голд? Ты... мы же... А, впрочем, в этом городе я уже ничему не удивляюсь. Простите, я всё забыла! Эмма усмехнулась, подходя к матери. — Спокойно, мам. Что там случилось? — Точно! — Снежка хлопнула себя по лбу. — Киллиан! Он вернулся с дежурства, носится по участку, требует свою жену и говорит, что Хоуп уже соскучилась и хочет видеть маму. Он там в таком восторге, что, кажется, готов разнести город, если ты не явишься. Генри, до этого увлеченно перелистывавший Книгу, вдруг спохватился и глянул на часы. — Ой, — буркнул он, закидывая рюкзак на плечо. — Мне тоже пора. Люси, наверное, уже все окна проглядела, ждет меня. Он быстро подошел к Голду и крепко пожал ему руку, а потом обернулся к Лиззи. — Мы еще не закончили с твоей историей, принцесса. Завтра продолжим! Гостиная начала стремительно пустеть. Реджина, прихватив кусок своего пирога, направилась к выходу с царственным видом: — Пойду посмотрю, как Крюк справляется с отцовством. Это всегда забавное зрелище. Голд остался сидеть в кресле, глядя на Лиззи, которая всё еще держала в руках чайник. В доме стало тихо. — Ну вот, — тихо сказал он, и на его губах появилась усталая, но бесконечно счастливая улыбка. — Все разбежались по своим жизням. А у нас с тобой, Лиззи, кажется, начинается своя. Садись, будем пить чай. Кинжал подождет до завтра... или до следующего века.Утро в доме Голда было бы почти идеальным, если бы не современные технологии. Лиззи с высунутым от усердия кончиком языка сидела над новеньким смартфоном. Она то и дело подпрыгивала, когда телефон издавал резкие звуки — она увлеченно перебирала рингтоны. После долгих раздумий она выбрала классический «Оригинал» — он казался ей самым солидным, как и сам Ру. Голд сидел напротив, потягивая чай и с нескрываемым удовольствием наблюдая за тем, как его принцесса осваивает мир людей. Но тишину разорвал не телефонный звонок, а грохот входной двери. В столовую вихрем ворвался Киллиан Крюк. Он выглядел так, будто только что сошел с корабля в разгар шторма: растрепанный и чертовски злой. — Ты! — взревел он, извергая такие портовые ругательства, от которых у Лиззи округлились глаза. — Ты, проклятый крокодил! Как ты смеешь возвращаться с того света, не спросив разрешения у тех, кто видел твой конец?! Крюк подлетел к Голду и, забыв о всяком приличии, схватил его за лацканы дорогого пиджака, неистово встряхивая. — Ты живой? Настоящий? Или это очередной твой фокус, чтобы вытянуть из нас души?! Голд, всё еще слабый физически, почувствовал, как внутри закипает темная ярость. От этого унизительного обращения его контроль над формой мгновенно треснул. По его рукам поползла золотистая чешуя, а глаза начали наливаться зловещим желтым светом. Клыки едва заметно удлинились, и он уже был готов сорваться на хриплый рык. — Отпусти... — проскрежетал Голд, и в воздухе отчетливо запахло грозой. Лиззи среагировала мгновенно. Она вскочила, отбросив телефон на диван, и ловким, отточенным движением вклинилась между мужчинами. Она схватила Крюка за запястье — в том самом месте, где начинался его протез — и с удивительной для девушки силой отцепила его от Голда. — А ну назад, морской разбойник! — выкрикнула она, вставая живым щитом перед Румпелем. Она развернулась к Голду, ласково, но крепко обхватив его лицо ладонями, заставляя смотреть ей прямо в глаза. — Ру, тише. Посмотри на меня. Дыши. Он просто глупый пират, он не стоит твоей чешуи. Ну же, вернись ко мне. Голд тяжело дышал, глядя в её синие глаза. Медленно, дюйм за дюймом, золотистый блеск начал отступать. Он судорожно выдохнул и оперся на её руки, чувствуя, как магия Тёмного внутри затихает под её теплом. — Вот так, — прошептала Лиззи, а затем обернулась к ошарашенному Киллиану, метая молнии взглядом. — А ты, наездник на лодках! Еще раз тронешь его — и я вспомню всё, чему он учил меня в лесу. Понял? Крюк замер, переводя взгляд с разъяренной принцессы на тяжело дышащего Голда. Он медленно поднял руки (и крюк) вверх, признавая поражение. — Ты смотри-ка... — пробормотал он, прищурившись. — У крокодила появилась охрана с зубами поострее моих. Кто ты такая, миледи? И почему ты защищаешь самое опасное существо в Сторибруке?Эмма влетела в комнату через секунду, едва не сбив Крюка с ног. Она сразу оценила обстановку: Лиззи в боевой стойке, Голд, пытающийся вернуть человеческий облик, и ошарашенный Киллиан. — Киллиан, отставить абордаж! — рявкнула она, вставая между ними. — Она — воспитанница Голда из другого мира. И если ты не хочешь, чтобы она превратила твой крюк в штопор, лучше успокойся! Крюк замер, переводя взгляд с серьезной Эммы на хрупкую, но яростную Лиззи, а потом на Голда, который уже поправлял галстук с видом оскорбленного аристократа. Внезапно Киллиан издал странный звук, похожий на всхлип, и... разразился громовым хохотом. Он хохотал так, что согнулся пополам, хлопая себя ладонью по бедру. Голд нахмурился, его глаза снова стали карими, но в них читалось явное раздражение. — И что здесь такого забавного, капитан? — холодно осведомился он. — Моё возвращение кажется вам комедией? Крюк, вытирая выступившие от смеха слезы, наконец выпрямился. — Нет, Румпель... Смешно то, что ты — как сорняк! Тебя и магией жгли, и кинжалом тыкали, и в бездну ты падал... А ты всё равно возвращаешься, да еще и с телохранителем в юбке! Смерть просто не знает, что с тобой делать, старый ты крокодил. Она, верно, уволилась, когда увидела тебя снова на пороге! Лиззи, сидевшая теперь на подлокотнике кресла Голда, прямо между двумя бывшими врагами, непонимающе нахмурилась. Она переводила взгляд с хохочущего пирата на надутого Ру. — И что смешного здесь? — спросила она, искренне сбитая с толку. — То, что он живой? Так это же... е-е-е... хорошо! Правда ведь, Ру? Это же значит, что ты сильнее всяких там старух с косами? Голд посмотрел на неё, и его лицо мгновенно смягчилось. Он накрыл её руку своей, всё еще немного дрожащей. — Да, дорогая. Это очень хорошо. Хотя некоторые называют это упрямством, я предпочитаю называть это «хорошим вкусом к жизни». Крюк наконец успокоился и, шутливо салютуя Лиззи своим крюком, проворчал: — Ладно, малявка. Твоя взяла. Раз ты за него горой, я не буду его трясти... пока что. Но учти, Голд, если ты снова начнешь свои игры с контрактами, я найду способ заставить тебя пожалеть, что ты не остался в том туманном лесу.Как только Крюк заикнулся о том, что его «Веселый Роджер» — это лучшее, что есть в этом сером городке, Голд набрал в грудь воздуха, чтобы выдать решительное и бесповоротное «Нет». Его пальцы сильнее сжали трость, а лицо приняло выражение каменной маски. Но Лиззи среагировала быстрее. — О-о-о! — пискнула она, и этот звук был полон такого восторга, что Голд невольно вздрогнул. — Ру! Помнишь? Помнишь, папа никогда не пускал меня к морю? Говорил, что там чудовища и сырость! Пожалуйста, Ру... пусти! Ну пожалуйста! Она вцепилась в его рукав, заглядывая в глаза с такой мольбой, перед которой не устояло бы даже самое черствое сердце Тёмного мага. В комнате повисла тяжелая тишина. Крюк замер, с интересом наблюдая за этой внутренней борьбой. Голд смотрел в сияющие глаза Лиззи ровно минуту. Секундная стрелка часов на стене громко отсчитывала время, и Киллиан уже было решил, что пора убираться подобру-поздорову, пока крокодил не передумал быть добрым. Наконец, Голд тяжело вздохнул и прикрыл глаза, сдаваясь. — Хорошо, — произнес он тихим, почти обреченным голосом. — Иди. Но! — он поднял указательный палец, строго глядя на Крюка. — Киллиан, если она вернется в этот дом, изъясняясь как пьяный матрос, или выучит хотя бы одно твое портовое ругательство... я найду способ превратить твой корабль в бумажный самолетик. Ты меня понял? Лиззи, не дожидаясь конца угроз, взвизгнула от радости, крепко, до хруста костей, обняла Голда за шею и, сияя как начищенная монета, со всех ног бросилась к выходу. — Ты лучший, Ру! До вечера! — донеслось уже из коридора. Голд остался стоять в тишине, поправляя помятый воротник и глядя вслед своей ученице. — Не спускай с неё глаз, пират, — бросил он Крюку, который уже довольно ухмылялся. — Она не просто принцесса. Она — самое дорогое, что у меня осталось. Киллиан лишь коротко кивнул, посерьезнев на секунду. — Не беспокойся, Голд. На моем борту её не тронет ни одна волна. Пошли, малявка, покажу тебе, что такое настоящий ветер!Морское приключение закончилось, не успев толком начаться. Стоило «Веселому Роджеру» отойти от причала и поймать первую серьезную волну, как лицо Лиззи приобрело отчетливый зеленоватый оттенок. Принцесса Голубых Озер, привыкшая к тихой зеркальной глади, оказалась совершенно не готова к качке. — Ох... Ру был прав... море — это сырость и... и фу... — выдавила она, вцепившись в борт. Крюку пришлось в спешном порядке разворачивать корабль. Но стоило им подойти ближе к берегу, как вода за кормой забурлила, закипела черной пеной, и из глубин показалось нечто пугающее. Это существо отдаленно напоминало Аида — те же резкие черты лица и холодная аура власти, но вместо ног у него извивались мощные, покрытые присосками иссиня-черные щупальца. Тварь медленно поднялась над водой, обдавая палубу запахом бездны и старой соли. — Так-так-так... — проскрежетал монстр, и звук его голоса напоминал трение камня о кость. — Что я вижу? Принцесса, однорукий пират и... дух Румпеля где-то неподалеку. Хм-м... мило. Его скользкий взгляд остановился на Лиззи. Она, несмотря на тошноту, выпрямилась, стараясь не выдать страха. — Красивая куколка, — прошипел он, протягивая длинную, бледную руку, чтобы коснуться её лица. — Из какого же ты мира, прелесть? Крюк мгновенно выхватил саблю и преградил путь склизким пальцам, выставив вперед свой стальной протез. — Убери свои клешни, Обсидиан, пока я не нарезал из тебя колец для кальмаров! — рявкнул Киллиан. — Она под защитой Тёмного, и если ты её тронешь, Сторибрук покажется тебе раем по сравнению с тем, что он с тобой сделает. Обсидиан замер, его щупальца недовольно дернулись, взбивая пену. Он окинул Лиззи еще одним долгим, изучающим взглядом, в котором читался не только интерес, но и скрытая угроза. — Ладно... — он оскалился, обнажая ряды острых зубов. — Сегодня я в хорошем настроении. Но передай своему хозяину, девчонка: Сторибрук меняется. Старые тени возвращаются. Я еще вернусь за тобой, красотка... С этими словами он резко ушел под воду, оставив после себя лишь темное маслянистое пятно. Лиззи перевела дух, её тошнота мгновенно прошла от выброса адреналина. — Киллиан... — тихо спросила она. — Кто это был? И почему он пахнет так же, как те подземелья, о которых Ру запрещал мне даже думать? Крюк хмуро спрятал саблю и начал пришвартовывать корабль. — Это Обсидиан, Лиззи. Древняя дрянь, которая живет на самом дне. И раз он высунул голову, значит, твое появление здесь заметили не только друзья. Идем, надо вернуть тебя Голду, пока он не поднял на ноги весь город.Голд мгновенно изменился в лице. Как только они переступили порог, он замер, принюхиваясь, и его ноздри гневно затрепетали. Тяжелый, сладковато-соленый запах бездны и чернильной жижи невозможно было спутать ни с чем другим. — Обсидиан? — коротко и резко бросил он, глядя прямо в глаза Крюку. Киллиан лишь мрачно кивнул, подтверждая худшие опасения. Голд тут же подошел к Лиззи и крепко, но бережно взял её за плечи, заставляя смотреть на него. Его голос стал тихим и пугающе серьезным, как в те моменты, когда он предупреждал её о самых опасных ловушках в лесу. — Послушай меня очень внимательно, Лиззи, — произнес он, и в его глазах промелькнула тень старого страха. — Обсидиан — это не просто морское чудовище. Он — коллекционер редких и прекрасных вещей, и он не знает жалости. Если ему кто-то приглянулся, он не отступит. Когда-то давно он пытался очаровать Белль, искал лазейку в её сердце, но её свет был слишком чистым для него. Тогда он отвлекся на другую жертву, но теперь... Голд на мгновение сжал её плечи чуть сильнее. — Теперь он увидел тебя. Ты для него — самое ценное сокровище, которое когда-либо появлялось в этом городе. Он не просто хочет коснуться тебя, он хочет затянуть тебя в свою бездну, где время не имеет значения. Он обернулся к Крюку и Эмме, которая как раз заходила в комнату. — С этого момента никакой воды. Никаких прогулок по пирсу. Лиззи, будь осторожна. Никуда не уходи одна, даже если тебе покажется, что ты в безопасности. Этот мир может быть без магии, но такие существа, как он, находят способы просачиваться сквозь щели. Лиззи почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она еще никогда не видела Ру таким встревоженным из-за кого-то, кто не был Тёмным магом. — Я поняла, Ру, — тихо ответила она, накрывая его ладони своими. — Я буду рядом. Но если он вернется... ты же научишь меня, как заставить его пожалеть о том, что он вылез на свет? Голд криво усмехнулся, и в его взгляде на секунду блеснула старая искра. — О да, дорогая. Мы научим его, что у этой «куколки» очень острые зубы.