Признание в любви от психа

      Девушки часто мечтали об отношениях с красивым парнем, чтобы у них были тёплые и нежные отношения, была забота, которая согревает сердце.       Гермиона была такой же.       Девушка подтянула ноги к себе, цепь на левой лодыжке натянулась и звякнула.       Кудрявые волосы свисали. Слишком давно их уже не мыли. Может, неделю, а может и две.       Она не помнила, сколько времени прошло с того дня, как Малфой её похитил и привёз в это место.       Она подтянула ноги и лицом уткнулась в холодные колени.       — Ну, я мечтаю, чтобы мне дарили букеты цветов каждый день, — шелестел голосок Дафны Гринграсс.       — А тебе не надоест, каждый день цветы получать? — зажмурила глазки Лавгуд.       — Так цветов же много! — недоумевала Дафна. — Пусть каждый день разные дарит!       — Цветы... — захрипела Гермиона, сдавливая писк.       Она хотела просто взять и разрыдаться. Уснуть и проснуться с пониманием, что всё это лишь глупый кошмар, который никогда не был правдой.       Это всего лишь слишком реалистичный сон.       — Думаешь, что это сон? — донеслось позади неё. — Думаешь, уснёшь и всё это окажется лишь кошмаром?       Девушка резко повернулась на слишком знакомый, за всё проведённое вместе время, голос.       — Отпусти меня, — начала она.       — Ты и сама знаешь ответ, Миона.       Миона... Миона... Миона... МИОНА!!!       — Не смей так меня называть! — закричала она, бросив в парня первое, что попалось под руку.       Белоснежная подушка полетела в Малфоя, который стоял с подносом. Он не уклонялся.       Он никак не среагировал, когда горячий бульон вылился на его грудь и живот.       Глаза, горько-коричневые, смотрели с ужасом на то, что натворили.       Серые, будто гроза, Драко, смотрели с обожанием на неё.       Она уже запомнила, что значит «Обожать» и поняла, что это слово имеет куда более другой смысл, чем «Любить».       — Зачем? Зачем тебе это всё? — она почувствовала, как горячая слезинка покатилась по лицу.       — Как зачем? — вскинул бровь Драко, приседая на корточки перед девушкой, игнорируя жжение. — Я же тебя люблю.       — Что?...       Парень поставил поднос, с ещё не пострадавшими остатками еды, на пол. Он протянул свои руки, бледные, как снег, и коснулся ладоней Гермионы.       Та от неожиданности вскрикнула, ожидая боли. Она не знала, каким человеком является мужчина перед ней.       Всё, что она знала о нём, было ложью.       — Знаешь, я давно размышлял, как признаться в своей любви к тебе, — продолжал Драко, поглаживая холодными пальцами горячую кожу Грейнджер.       Девушка продолжала молчать. Она и не знала, что должна сказать человеку, который её похитил, посадил на цепь, как псину, и по ночам шепчет слова любви.       — Я слышал, как ты разговаривала об этом со своими подругами. Узнал, что ты хотела встретить свою судьбу в Канаде, куда приедешь с родителями на отдых.       Гермиона уже не слушала. Воспоминания о подругах забрало её к себе, ментально, но хоть так, она могла быть подальше от Малфоя...       — Я бы хотела поехать с родителями в Канаду, на Рождество и встретить свою судьбу именно там, — засмушалась Грейнджер, поправляя сумочку на плече.       — Ты так и веришь в «Судьбу»?, — зевнула Дафна. — Ты такая глупышка, Миона.       — Я тоже верю в судьбу, — присоединилась Луна, раскладывая конфетки Скиттлз по цветам. — Жизнь очень странная штука, слишком много всего может произойти и не произойти.       — Я считаю, что нужно самой взять эту вашу «Судьбу» за яйца и заставить принести мне милашку мальчика, который будет бегать за мной, как щеночек.       — Это уже на зоофилию походит, — хрюкнул Маркус Флинт, который проходил мимо их столика в кафе.       — Ой, да завались!       Гермиона и не поняла, как оказалась в объятиях Малфоя, который поглаживал её по голове, накручивая её кудри себе на пальцы, продолжая шептать какие-то неразборчивые слова.       — Ну, не плачь, дорогая, — бархатный голос ласкал уши. — Не плачь.       Рука сама потянулась к нему. Сама хотела схватиться за шею и повиснуть всем телом на крепком мужчине, который прямо сейчас успокаивал её.       Но здравый смысл пересилил.       — Сдохни!       Кричала она, размахивая руками, попадая по лицу взъерошенного парня, который от неожиданности первого удара, упал спиной на кровать.       Серия ударов накрыла его. Гермиона не скрывала своей ненависти и гнева. Карие глаза, казалось, горели красным, будто огоньки из глаз Дьявола.       — Ты монстр!       Продолжала она хлестать Драко, который не защищался.       Он позволял ей бить себя.       И она это понимала. И это только сильнее бесило её, заставляя какой-то скрытой силе пробиваться и стискивать кулак сильнее, чтобы нанести наиболее сильный и болезненный удар в лицо обидчика.       Она чувствовала себя хулиганкой, которая избивала «беззащитного» ботана под собой, из-за того, что тот не дал ей двадцать баксов, на пиццу в столовой.       Малфой чувствовал каждый удар, кожу жгло, как от пламени. Казалось, что он был восковой свечой, которая тлела под таким огнём, как Гермиона, которая и не собиралась прекращать «убивать» его.       Пока Грейнджер думала, что наконец-то смогла дать сдачи, Драко же лежал, чувствуя кровь, что стекала из носа и разбитой губы.       Какая же ты невероятная...       «Ты само совершенство», — расплылся в улыбке Драко, когда очередной удар прилетел по скуле. «Покажи всё, на что способна».       Гермиона кричала, срывала свой прекрасный голос, который так ему нравился, и продолжала кусаться, как загнанный зверь.       Она чувствовала тот самый запах куриного бульона, который Малфой принёс ей, но сам оказался в нём.       Дорогой парфюм и запах вареной курицы заставлял сдерживать спазм в горле.       Впервые в жизни ей хотелось просто блевать от чего-то настолько мерзкого, как парня, что лежит под ней и получает «кайф» от её акта тирании.       — Ненавижу тебя! — хрипела она, когда уже сорвала голос. — Как же я тебя ненавижу...       Слёзы хлынули с новой силой. Удары становились всё слабее.       Сил не оставалось.       Она сидела на бёдрах Малфоя. Только здесь не было никакого сексуального подтекста. Это не был флирт, как у Паркинсон.       Это было осознание проигрыша.       Гермиона осознала, что проиграла ещё в тот момент, когда Драко проигнорировал горячий бульон на своей коже.       Гермиона не была глупышкой, как её называла Гринграсс.       Просто она не понимала, какие чудовища её окружают и что самым страшным из них окажется, он, Драко Малфой.       Пока Грейнджер пыталась собрать себя по кусочкам, надеждам, Драко продолжал лежать на мягкой простыни, которая из-за него окрасилась в красный.       «Ты ведь так свою любовь ко мне проявила?», — зажмурился Драко. «Я ведь просто твой первый парень, поэтому ты не знаешь, что и как делать?».       Он чувствовал её на себе.       Чувствовал, как её хрупкое тело содрогается и дрожит.       Он открыл глаза. Она была в истерике.       Она прятала своё лицо и слёзы за ладонями, что-то шепча.       — Я люблю тебя, Миона.