Часть 2

      У Сакуры появилась вредная привычка, действительно очень вредная. И виноват в этом был, без сомнения, Какаши.       Она откинула голову на подушку и тяжело, раздраженно вздохнула. С этим пора завязывать. Она превращалась в еще большую извращенку, чем сам Какаши, и если так пойдет и дальше, то скоро составит конкуренцию самому королю похоти — Джирайе, безнадежно озабоченному учителю Наруто. Впрочем, подглядывать в женские бани она не собиралась.       Она предпочитала об этом читать.       Сакура посмотрела на книгу в своих руках. В последнее время она повадилась читать «Рай Ича-Ича» всякий раз, когда Какаши уходил на миссию. Она всегда прилежно возвращала их на место (в потрепанную картонную коробку в глубине его шкафа), так что была почти уверена: он не догадывается о ее маленьком хобби. Если бы узнал, то наверняка дразнил бы ее без пощады — особенно после того, как она годами высмеивала его за то, что он вечно утыкается носом в книжку, в какой бы компании ни находился.       Но теперь Сакура начала понимать, в чем тут прелесть. Хотя персонажи порой были плоскими, а сюжеты предсказуемыми, ее манил чистый эротизм, которым были пропитаны страницы. И прямо сейчас этот эротизм действовал на нее самым непотребным образом.       Она читала всего минут десять-пятнадцать (собственно, схватила книгу сразу же, как только Какаши ушел по вызову Цунаде), но этого хватило, чтобы наткнуться на очередную жаркую сцену. Результатом стало знакомое покалывание между ног, которое не проходило, как бы она ни старалась его игнорировать.       Пока Сакура читала, ощущение только усиливалось, перерастая в пульсирующий жидкий жар. Мышцы живота невольно напряглись, соски затвердели. Тело буквально обдавало волнами тепла, и Сакура невольно задалась вопросом: как Какаши умудрялся сохранять невозмутимый вид каждый раз, когда читал это на людях?       Вздохнув, она поняла: выход только один. Придется снять напряжение самой, если она не хочет провести остаток дня в состоянии любовной лихорадки.       Осторожно Сакура скользнула рукой под футболку, массируя грудь через тонкую ткань хлопкового топа, а другой рукой придерживала книгу, продолжая чтение. Она провела большим пальцем по затвердевшему соску и тихо застонала от восхитительной дрожи, пробежавшей по телу.       Перевернув страницу, она переложила руку на другую грудь. Ощущения были приятными, но они лишь делали ноющую тяжесть внизу живота еще невыносимее. Сакура положила раскрытую книгу обложкой вверх себе на живот, чтобы не потерять страницу, и позволила освободившейся руке скользнуть под пояс простых черных домашних штанов.       Она накрыла ладонью свой бугорок через шелк трусиков и содрогнулась, чувствуя, как пульсирующий жар буквально излучается сквозь ткань. Проведя одним пальцем по ложбинке у входа, она тихо охнула — настолько она была мокрой. Белье пропиталось насквозь. Она начала водить пальцем вперед-назад, дразня себя и распаляя желание еще сильнее, пока бедра не начали бессознательно двигаться навстречу руке.       Сакура продолжала ласкать грудь свободной рукой, а ту, что была в штанах, переместила к клитору и начала мягко его растирать. Ощущение шелка на сверхчувствительном теле заставило ее судорожно вздохнуть; она принялась очерчивать круги вокруг набухшей жемчужинки.       Ей до смерти захотелось, чтобы Какаши был дома. Он умел творить своим языком такие чудеса... Ей больше всего на свете хотелось чувствовать его ласки, а не свои пальцы. Одна только мысль о том, как его голова покоится между ее бедер, жадно прильнув к самому центру ее естества, заставила внутренний пожар вспыхнуть с новой силой.       Она вытащила руку из штанов только для того, чтобы засунуть ее уже под трусики. Пальцы скользнули по гладкой коже, и она в очередной раз порадовалась, что начала там бриться. Как-то Какаши вскользь упомянул, что ему нравится ощущение, когда у женщины там всё гладко, и Сакуре это тоже пришлось по душе, так что с тех пор это вошло в привычку.       Еще одна привычка, завязанная на сексе и вызванная Какаши. Что дальше? Он притащит домой костюмчик медсестры? Сакура не думала, что она уже настолько склонна к авантюрам.       Но всё это вылетело из головы, когда палец нашел ее набухший бутон — теперь уже без преграды в виде ткани. Она почувствовала, как внутренние мышцы сжались еще сильнее, когда она начала водить пальцем по скользкой плоти.       Наконец, не в силах больше терпеть, она раздвинула влажные складки и выгнула бедра, отрываясь от кровати, когда палец погрузился внутрь. Она быстро поймала ровный темп, двигая пальцем туда-обратно, пока вторая рука продолжала исследовать грудь. Она чувствовала, как мышцы охватывают ее палец, но этого было мало. Снова и снова она мечтала о прикосновениях Какаши. Его пальцы были намного длиннее, он мог проникать гораздо глубже... впрочем, если бы он был здесь, пальцы были бы не первой частью тела, которую она хотела бы в себе почувствовать.       Она зажмурилась, добавив к первому пальцу еще два, и представила, что это сереброволосый ниндзя доставляет ей удовольствие.       — О-о-ох… Какаши… — простонала Сакура, чувствуя, как внутренние стенки трепещут и сокращаются вокруг ее руки.       Она была так близка. Всё тело горело, а разум мог сосредоточиться только на ощущениях, которые создавали ее собственные руки. Вероятно, именно поэтому она не услышала, как открылась и закрылась дверь, и не почувствовала чьего-то присутствия в комнате.       — Ну и прелестная же картина, — раздался знакомый голос, который Сакура знала слишком хорошо.       Куноичи с писком выдернула руку из штанов и распахнула глаза, уставившись на знакомого джонина.       — К-Какаши, ты меня напугал, — пробормотала Сакура, стараясь сделать так, чтобы унижение не перегнало всю кровь из ее низа прямиком в лицо.       — Да, я вижу, — хмыкнул Какаши. — Очевидно, ты так и не усвоила мой урок: никогда нельзя терять бдительность.       Хотя из-за маски Сакура не видела его ухмылки, она отчетливо слышала ее в его голосе. Она проследила за взглядом его открытого глаза, направленным на ее живот, где всё еще покоилась его книга.       Черт. Она попалась. По полной.       Какаши подошел к ней и забрал книгу с ее всё еще тяжело вздымающегося живота.       — Вижу, ты нашла мою заначку, — произнес он с нескрываемым весельем. — И долго же тебе пришлось рыться в моих вещах, прежде чем ты их обнаружила?       — Эм… нет, недолго, — пропищала Сакура, всё еще сгорая от стыда из-за того, что ее застукали за таким. — Их было довольно легко найти.       Какаши лишь коротко хмыкнул. Он отошел от кровати к стулу, который придвинул на середину комнаты. Сев прямо напротив Сакуры, он сцепил пальцы за головой и закинул правую ногу на левое колено. Роман, который она читала, сиротливо лежал у него на коленях.       — Какаши, что ты делаешь? — спросила Сакура, приподнимаясь на локтях.       — Как что? Наслаждаюсь шоу, конечно, — небрежно ответил он. — Пожалуйста, продолжай с того места, где остановилась. Представь, что меня здесь нет.       — ЧТО?! — воскликнула Сакура, резко принимая сидячее положение. — Ты серьезно ждешь, что я буду делать… ЭТО прямо перед тобой?       — А почему бы и нет? — Какаши удобнее устроился в кресле. — Я ведь постоянно тебя трогаю. Теперь я хочу посмотреть, как ТЫ трогаешь себя. Что в этом странного?       Глядя на то, как вальяжно Какаши развалился в кресле, Сакура была уверена: если бы в словаре было слово «расслабленный», его большая самодовольная физиономия красовалась бы прямо рядом с определением. То, как спокойно он относился к ситуации, просто бесило. Может, ему еще попкорна принести к этому «порно в реальном времени»?       — Какаши, — процедила она сквозь зубы. — Ты окончательно лишился своего чертового рассудка.       Ее бывший сенсей ответил ей жизнерадостным тоном и привычным прищуром глаза.       — Да ладно тебе, Сакура, ты же сама хочешь. Я зашел как раз перед тем, как ты закончила. Ты, должно быть, уже с ума сходишь, так почему бы просто не сделать то, что тебе нужно?       Какаши был прав, и они оба это знали. Он выглядел таким самоуверенным, что ей захотелось его стукнуть. Она бы наверняка запустила его драгоценным романом ему в голову, если бы он уже не конфисковал его.       Но пламя в ее лоне продолжало настойчиво гореть, и она понимала, что иным способом его не потушить. Она вздохнула и откинулась на подушки, устроившись так, чтобы видеть его. Она смотрела на Какаши, а он смотрел на нее, пока ее рука снова спускалась по животу, чтобы скользнуть под влажные от пота штаны и еще более мокрые трусики. Возбуждение вспыхнуло мгновенно, стоило пальцам коснуться всё еще подрагивающей жемчужинки.       Когда она сладострастно ахнула, то увидела, как Какаши потянулся к своей повязке и сдвинул её вверх, обнажая кроваво-красный глаз. Сначала она растерялась, но потом осознала: он, знаменитый Копирующий ниндзя, может мгновенно запоминать техники и любые движения — включая то, что сейчас вытворяют её пальцы. Он запоминал то, как она ласкает себя, без сомнения, планируя позже повторить эти же движения на ней. Эта мысль возбудила её ещё сильнее; она приставила пальцы к своему входу, готовясь скользнуть ими внутрь.       — Снимай штаны, Сакура, — приказал Какаши голосом, охрипшим от нарастающего возбуждения.       Сакура сердито взглянула на него, вынимая руку из штанов.       — Трудно притворяться, что тебя здесь нет, когда ты начинаешь раздавать приказы, Какаши, — проворчала она. — К тому же, ты и так всё прекрасно видишь своим шаринганом.       — Знаю, — отозвался Какаши с озорным блеском в глазу. — Но я просто обожаю видеть тебя обнажённой.       Сакура уже собиралась подойти к нему и придушить, как вдруг в её голове промелькнула идея. Он, вероятно, ожидал, что она будет застенчиво ласкать себя в его присутствии, возможно, доведёт себя до конца или позовёт его на помощь. А что, если она поменяется с ним ролями и заставит его попотеть, устроив шоу, от которого у него глаза на лоб полезут?       Более того, что если она будет дразнить его до тех пор, пока он не начнет умолять, при этом лишив его возможности хоть что-то предпринять?       О, это обещало быть весёлым.       Сакура сползла с кровати и медленно направилась к нему. Теперь она больше походила на тигрицу на охоте, чем на изголодавшуюся по ласкам куноичи.       — Хочешь видеть меня голой, Какаши? — произнесла она низким, томным голосом, который мгновенно сбил его с толку. В одну минуту она смущалась, в другую — злилась, а теперь решила его… соблазнить? — Ты уверен, что именно этого хочешь?       — Да, — просто ответил он, пока она опускала руку ему на плечо, обходя стул сзади.       Она наклонилась, прижимаясь грудью к его спине, и позволила ладони скользнуть по его грудной клетке.       — Что ж, тогда ты получишь желаемое, Какаши Хатаке, — прошептала она ему на ухо, пока её рука незаметно юркнула в его карман, где, как она знала, он хранил катушку с гибкой леской. — Но всё будет по-МОЕМУ.       Одним плавным движением она выхватила леску, размотала её и в мгновение ока обернула вокруг Какаши несколько раз, прижимая его руки к бокам и намертво привязывая к стулу. Прежде чем сереброволосый шиноби успел среагировать, леска уже засветилась от её чакры — она затянула узел сзади. Похоже, он не встанет, пока она не позволит.       Сакура вышла вперед, любуясь своей работой.       — Похоже, теперь ТЫ потерял бдительность, — хихикнула она.       Какаши пожал плечами:       — Что ж, ты весьма искусна в отвлекающих маневрах.       Куноичи наклонилась, стянула его маску и потянулась к губам, но в последнюю секунду передумала и поцеловала его в щеку. В ответ она услышала лишь раздраженное ворчание.       Сакура усмехнулась, отступила на пару шагов и поднесла палец к губам, изображая глубокую задумчивость.       — Так, на чем я остановилась?       Какаши совсем не понравился тот коварный блеск в её глазах, особенно учитывая, что теперь он был полностью в её власти — в положении, в котором он никогда не оказывался. И всё же, каким-то образом, это находило в нем очень сильный отклик.       — Ах да, — сказала Сакура, будто мысль только что пришла ей в голову. — Ты ведь хотел увидеть меня обнаженной, не так ли, Какаши?       Глаза Какаши расширились, когда Сакура начала плавно покачивать бедрами, словно танцуя под ритм, слышный ей одной. Она подняла руки, убирая волосы с шеи, только чтобы позволить им проскользнуть сквозь пальцы и снова обрамить лицо. Затем она провела ладонями по бокам, очерчивая изгибы груди и крутизну бедер. Наблюдая за этим танцем без музыки, Какаши почувствовал, как во рту мгновенно пересохло.       Сакура внутренне сглотнула. Она надеялась, что он не заметит её волнения. Ей хотелось казаться абсолютно уверенной в себе, но легкое беспокойство в животе никуда не делось. В конце концов, в их близости обычно верховодил Какаши, а максимум, что делала она — это настаивала на позе «сверху» время от времени. Это была совершенно новая игра, и Сакура надеялась, что не переоценила свои силы. Но то, как Какаши смотрел на неё — завороженно, почти загипнотизировано — придало ей храбрости, и она коснулась края своей футболки.       Она начала медленно задирать её, обнажая подтянутый, но женственный живот. Когда ткань дошла до нижней границы груди, она позволила ей упасть обратно. Сакура заметила, как Какаши слегка заерзал на стуле, и поняла: её действия возымели нужный эффект.       Почувствовав себя ещё смелее, Сакура положила ладони на грудь и слегка сжала её через футболку и повязки. Она не смогла сдержать дрожи и тихого стона. Мужчина на стуле давно забыл о своей расслабленной позе «нога на ногу». Теперь обе его стопы твердо стояли на полу. Он уже не просто менял положение — он буквально извивался, а Сакура знала, что Копирующий ниндзя никогда не был из тех, кто проявляет нетерпение.       Упиваясь своей властью, Сакура медленно подошла к нему, покачивая бедрами чуть сильнее, чем обычно. Когда она оказалась так близко, что могла бы коснуться его, она уперлась руками в свои колени и наклонилась так, что они оказались нос к носу.       — Что случилось, Какаши? — произнесла она максимально низким и соблазнительным голосом. — Кажется, тебе не очень удобно в твоем кресле.       Разные глаза Какаши впились в её лукавые зеленые очи. Он совершенно не ожидал от Сакуры такого поведения. Она никогда не была настолько сексуально независимой. Обычно это он прижимал её к постели, заставляя умолять, но теперь, когда они поменялись ролями, он не совсем понимал, что делать. Однако он точно знал: эта новая версия розоволосой бестии ему ОЧЕНЬ нравится.       — Сакура, — протянул он самодовольно. — Похоже, мои книги превратили тебя в озабоченного монстра. Никогда бы не подумал, что ты способна на стриптиз.       — Ну, ты сам настоял на том, чтобы посмотреть шоу, — Сакура улыбнулась, выпрямляясь и снова хватаясь за подол футболки. — А раз ты хочешь зрелищ, ты их получишь.       С этими словами она сорвала футболку через голову и отбросила её в другой конец комнаты, став на шаг ближе к исполнению его желания.       Сакура провела рукой по обнаженной коже живота, продолжая чувственно покачивать бедрами. Она повернулась спиной, демонстрируя Какаши идеальный вид сзади, зацепилась большими пальцами за пояс штанов и стянула их со стройных бедер, оставшись лишь в нагрудной повязке и шелковых трусиках-бикини того же оттенка, что и её волосы.       Сакура услышала приглушенный стон за спиной. Какаши явно оценил её наряд. Она ухмыльнулась, вышагнула из штанов и небрежно отпихнула их ногой.       Вид Сакуры в одном лишь белье заставил эрекцию, которую он так старался игнорировать, дернуться в штанах. Он понимал, что скоро возбуждение станет болезненным, и сидеть в этом кресле, глядя, как она дразнит его, будет невыносимо.       Она широко расставила ноги и невинно посмотрела на него через плечо.       — Какаши? С тобой всё в порядке? — спросила она приторно-сладким тоном, давая понять, что прекрасно осознает свою власть над ним.       — Сакура… — прорычал он, когда она наклонилась, прижимаясь грудью к правой ноге, а затем выгнулась дугой, медленно выпрямляясь и ведя пальцами по ноге вверх. Её взгляд, впившийся в его глаза, заставил его забыть, что он хотел сказать.       Боже, она была идеальна. Её упругая попка буквально просилась в руки, а трусики облегали её как вторая кожа. Какаши решил здесь и сейчас: розовый определенно стал его любимым цветом.       Сакура, всё еще стоя к нему спиной, плавно вращала бедрами, надеясь, что выглядит хотя бы отдаленно сексуально, а не нелепо. Его тяжелое дыхание, однако, подтверждало: она на верном пути.       К своему удивлению, она обнаружила, что ей действительно нравится быть главной. То, как он смотрел на неё, дарило невероятное чувство силы. Это ОНА заставляла его тяжело дышать и стонать, а не какая-то героиня из его книг. Ей нравилось контролировать его. Решив проверить, как далеко она сможет зайти, она обхватила рукой свою ногу, провела ладонью вверх по бедру и до ягодицы, сжимая одну розовую половинку. Оглянувшись, она увидела, что глаза Какаши следят за каждым движением её руки. Внезапно она замахнулась и звонко шлепнула себя, улыбаясь его ошарашенному, но невероятно возбужденному лицу.       Боже мой. Она что, только что сама себя отшлепала?       — Какаши, — произнесла Сакура в полустоне, потирая место, где наверняка осталось красное пятно. — Чего ты от меня хочешь?       — Прямо сейчас, — сказал джонин настолько спокойно, насколько мог, сжимая кулаки, — я хочу сорвать с тебя те крохи одежды, что остались, и трахать тебя до следующей недели.       — О-о, — протянула Сакура, состроив самую милую гримасу, которую он когда-либо видел. — Ты такой нетерпеливый. Я еще не закончила с тобой.       От этого озорного голоска и хищного блеска в её глазах Какаши внезапно пришлось сглотнуть тяжелый ком, подкативший к горлу.       Тем временем Сакура нашла край своей нагрудной повязки и начала медленно разматывать её, приближаясь к нему.       — К чему такая спешка, Какаши? — спросила она, продолжая соблазнительно дуть губки. — Разве тебе не весело?       — Сакура, выпусти меня из этого кресла. Мне нужно коснуться твоего тела. Мне нужно…       Слова замерли у него на губах, когда она сняла последние витки ткани, открывая взору безупречную грудь с твердыми розовыми сосками, которые лишь подтвердили его новую страсть к этому цвету.       Заметив, как его взгляд приклеился к её груди, она хихикнула.       — Да ладно тебе, Какаши, ты же их уже видел.       Она слегка повела плечами, заставляя грудь колыхаться так, что Какаши замер — она была уверена, что у него сейчас челюсть отвиснет.       — Какаши, это просто грудь.       Её слова вывели его из транса, и он ухмыльнулся:       — Да, но твоя — абсолютно прекрасна.       Сакура подошла ещё ближе. Её грудь оказалась на уровне его глаз, всего в паре дюймов от его лица. Он подался вперед, надеясь поймать сосок зубами, но она ловко отстранилась.       Она погрозила ему пальцем:       — Но-но-но, Какаши. Смотреть можно, трогать нельзя.       Вместо этого она сложила повязку вдвое, потом ещё раз, набросила её ему на шею и резко притянула его к себе для поцелуя. Копирующий ниндзя мгновенно ответил, открывая рот и позволяя её языку найти свой. Он застонал, когда она втянула его язык в свой рот и начала нежно посасывать.       Она даже целуется по-другому после этих чертовых книг, — подумал он, пока она продолжала доминировать над ним.       Поцелуй закончился слишком быстро. Сакура отстранилась, оставив его в состоянии головокружения — без сомнения, потому что вся кровь в его теле теперь сосредоточилась ниже пупка.       Куноичи отбросила ткань и опустилась на колени перед его ногами. Она сняла с него сандалии, а затем провела руками от колен к внутренней стороне бедер и обратно, окончательно выбивая почву у него из-под ног.       Вид Сакура на четвереньках перед ним, в одних этих тесных трусиках, был настолько сексуальным, что это причиняло почти физическую боль. Ему нужно было получить разрядку, пока он не сошел с ума.       — Сакура, — выдохнул он. — Ты поиграла. Развяжи меня.       — Ни за что, — улыбнулась она, встала и уселась к нему на колени спиной к нему.       Она откинулась назад, прижимаясь лопатками к его груди, и расположила свои ноги поверх его.       — Я еще даже не начинала веселиться, Какаши, — промурлыкала она, начиная тереться о него всем телом. Одной рукой она вцепилась в его волосы за головой, а другой уперлась в его бедро для равновесия.       Сакура сама не верила тому, что делает. Будто в неё вселилась женщина, более смелая и необузданная. Вещи, которые раньше привели бы её в ужас, теперь возбуждали сверх меры, и она знала, что виной тому «Ича-Ича». Но она не чувствовала себя «грязной». Напротив, она чувствовала силу и гордость за свою сексуальность, видя, как её смелость действует на Какаши. Она понимала, что, скорее всего, воплощает в жизнь его фантазии, и это раззадоривало её ещё больше.       Пока она двигалась на нем, её бедра постоянно задевали его пульсирующее возбуждение. Какаши издал сдавленный стон, когда она прижалась к нему чуть сильнее. Ощущение её обнаженного тела через слои его одежды было пыткой. Черт, на нем до сих пор был этот жилет!       — Сакура… — простонал он, с трудом выталкивая слова из сжатого горла. — Пожалуйста, развяжи меня.       Сакура перестала двигаться и откинула голову назад, прошептав ему на ухо:       — Тебе придется постараться лучше, Какаши.       Глаза сереброволосого ниндзя сузились.       — Я не буду умолять тебя, Сакура, — прорычал он.       — Что ж, тогда устраивайся поудобнее, потому что ты останешься там, где сидишь.       С этими словами Сакура поднялась с его колен и опустилась на корточки, чтобы ловко расстегнуть ширинку на его штанах. Одним быстрым движением она освободила его и от брюк, и от белья, с одобрением глядя на результат. Затем она подняла взгляд на него и улыбнулась той самой порочной улыбкой, которая заставила Копирующего ниндзя в очередной раз задаться вопросом: куда же делась его милая маленькая Сакура?       — Если ты не хочешь умолять меня развязать тебя, значит, мне придется взять тебя прямо здесь.       Какаши мог только ошеломленно наблюдать за тем, как она НАКОНЕЦ позволила своему белью соскользнуть к ногам, оставив свое гибкое тело полностью открытым его взору.       Сакура подалась вперед и прижала плечи Какаши к спинке стула, усаживаясь на него верхом.       — Ты такой напряженный, — прошептала она ему на ухо, прежде чем захватить мочку губами и нежно посасать ее.       Дрожащий стон вырвался из горла Какаши; он изо всех сил старался сдерживать бедра, которые порывались двигаться сами по себе.       — Просто расслабься, Какаши. В этот раз я всё сделаю сама.       Она переключилась на его шею и челюсть, осыпая их мягкими поцелуями, пока одна ее рука обхватила его плоть и направила к своему входу.       Какаши откинул голову назад и громко застонал, когда она медленно, невыносимо медленно погрузила его в свое горячее, пульсирующее тело. Сакура прижалась грудью к его груди и задрожала, давая себе время привыкнуть к ощущению его внутри.       — Какаши, ты такой сексуальный, когда стонешь. Сделай это еще раз для меня, — прошептала она, начиная медленно приподниматься на нем.       Он не мог не повиноваться, когда она скользнула вверх так высоко, что внутри осталась лишь самая головка, прежде чем она снова начала медленно опускаться. Только на этот раз его стоны были полны разочарования, и Сакура это знала. Она выпрямилась так, что ее твердые соски коснулись его щеки, зная, что он не может дотронуться до них, хотя они были так близко.       Она поддерживала истязающе медленный темп, вращая бедрами так, чтобы он касался каждого дюйма внутри нее. Ей нравилось то чувство близости, которое давала эта медлительность: она могла смаковать каждое его движение. Она также чувствовала, как Какаши дрожит под ней от сдерживаемой сексуальной энергии, которая грозила вырваться и поглотить ее. К счастью, леска держала его крепко. Она не сомневалась, что довела его до грани безумия, и если он вырвется, он обрушит на нее любое наказание, которое сочтет нужным в своем диком, страстном состоянии.       Она продолжала ровно и медленно двигаться на нем, прижимаясь телом к его телу и целуя обнаженную кожу его шеи.       Какаши же, со своей стороны, изо всех сил старался не закричать.       Ему безумно нравилась эта дерзкая и сексуальная Сакура, которая брала то, что хотела, и могла дать фору даже ему. Это было всё, о чем он когда-либо фантазировал, особенно сцена, где он связан и полностью в ее власти. Однако бесконечные заигрывания заставляли его чувствовать, что он взорвется прямо сейчас. Ее обнаженное тело извивалось на нем, но он не чувствовал его в полной мере через одежду. Ее полные губы и еще более полная грудь были прямо перед его лицом, но он не мог пошевелить и пальцем, чтобы коснуться их или попробовать на вкус. Ее ритм был мучительно медленным, и хотя это было запредельно эротично, Какаши был уверен, что его яйца уже приобрели шокирующий оттенок синего. Ему нужно было больше, и нужно было быстро. Поэтому, пока он сидел и стонал в кресле, а розоволосая куноичи самозабвенно двигалась на нем, его ладони, прижатые к бокам, начали слабо светиться голубовато-белым светом.       Сакура была всё ближе и ближе к пику. Звуки его страсти и ярости только сильнее возбуждали ее, но даже приближаясь к краю, она не ускоряла темп. Она прижалась лбом ко лбу Какаши, продолжая работать телом; оба они были скользкими от пота и дрожали.       ДЗЫНЬ!       Сакура перестала вращать бедрами, пытаясь понять, что это был за странный звук, и вопросительно взглянула на Какаши. То, что она увидела, было двумя омутами — красным и черным, — пылающими от голода и страсти. Лишь когда она увидела ухмылку на его губах и почувствовала, как его руки, всё еще покалывающие от собранной энергии, грубо сжали ее ягодицы, она поняла, что произошло.       Какаши использовал свою собственную чакру, чтобы нейтрализовать ее поток, идущий через леску. Он сконцентрировал энергию настолько сильно, что смог подавить ее технику и разорвать путы.       — О черт, — пробормотала она, понимая по садистскому блеску в его глазах, что сейчас последует месть.       — Что случилось, Сакура? — его голос был грубым, горячим и всё еще самодовольным, несмотря на всё вожделение. — Это разве не входило в твой план?       Она открыла рот, чтобы ответить, но ее заставил замолчать его язык, силой ворвавшийся в ее рот. Сакура пыталась не отставать, пока он целовал ее дико, словно намереваясь съесть заживо.       Он отстранился только тогда, когда легкие затребовали воздуха. Сакура выглядела растерянной, растрепанной и чертовски сексуальной, пытаясь прийти в себя. Какаши не собирался давать ей этот шанс. Он грубо подхватил ее — она всё еще была насажена на него — и встал, направляясь к кровати. Она пискнула и крепко обхватила его руками и ногами, чтобы не упасть. Впрочем, нужды в этом не было: Какаши ни за что не отпустил бы ее после той пытки, которой она его подвергла. Сакура почувствовала, как воздух выбило из легких, когда они оба рухнули на кровать. Какаши оказался сверху... и всё еще был глубоко внутри нее. Копирующий ниндзя перенес руки с ее бедер на лодыжки, заставил ее разомкнуть ноги и упер ее ступни в простыню, согнув ее колени. Он перехватил ее колени и вышел из нее лишь на мгновение, чтобы грубо развести ее бедра в стороны, так что ее колени коснулись матраса.       Сакуре должно было быть неловко от того, насколько она была открыта перед ним, но события развивались слишком быстро. Всё, что она смогла выдавить, это прерывистое:       — К-Какаши?       Сереброволосый мужчина крепко сжал ее бедра и усмехнулся своей сексуальной маленькой ниндзя.       — Просто помни, Сакура: ты сама этого напросилась.       С этими словами он врезался в нее так сильно и глубоко, как только мог, наконец удовлетворяя нужды своего тела. Он отстранялся так далеко, что почти выскальзывал из нее, прежде чем снова обрушиться всем весом.       Сакура достигла пика почти мгновенно. Его невероятно грубое доминирование в сочетании с удовольствием, которое она копила, пока сама была сверху, послало по ее телу такие мощные волны жара, что у нее потемнело в глазах. Она вцепилась в простыни так сильно, что костяшки пальцев побелели, и выкрикивала имя Какаши, пока голос не охрип.       Какаши наблюдал, как его возлюбленная неистово извивается под ним. Она продержалась совсем недолго. Он чувствовал горячий поток ее соков глубоко внутри и ритмичные сокращения ее мышц, которые безумно сжимали его. Вид ее запрокинутой головы и звук его имени почти заставили его потерять контроль, но он боролся, чтобы удержаться. Она слишком долго истязала его своим умопомрачительным телом, чтобы всё закончилось вот так быстро. Он хотел поиграть с ней в «грубые игры» еще немного.       Он немного замедлил темп, наблюдая за тем, как его тело сливается с ее. В этой позе ее самые интимные части были как на ладони, и он находил зрелище своего члена, скользящего в ее гладкую плоть, невероятно захватывающим.       — Какаши… — выдохнула Сакура.       Отойдя от первого оргазма, она поняла, что он и не думал останавливаться. Его глубокие толчки внутри нее снова разжигали пожар; она знала, что если он продолжит в том же духе, она очень скоро кончит снова.       Какаши видел, как она выгибается под ним, и понимал, что еще немного — и она снова сорвется. Он решил попробовать кое-что другое, чтобы она не достигла финиша слишком быстро. Без лишних слов он вышел из нее и, подсунув руку ей под лопатку, одним плавным движением перевернул ее на живот.       Ее удивленный вскрик заглушила подушка, но стон удовольствия всё равно был слышен, когда он снова вошел в нее, пока она лежала плашмя. Теперь он толкался не так сильно и глубоко, как раньше, но по прерывистому дыханию, вылетавшему из ее приоткрытых розовых губ, он видел, что ей всё еще очень хорошо.       С этого ракурса Какаши мог любоваться всем ее телом со спины: мускулистая спина, округлые ягодицы, крепкие бедра — всё это было покрыто тонкой пленкой пота, заставлявшей ее кожу блестеть, пока мышцы перекатывались под ней.       Сакура заерзала, пытаясь заставить его войти поглубже. Какаши крепко сжал ее бедра, удерживая на месте, и еще сильнее замедлил темп, вызвав у нее крайне разочарованный стон.       — Сакура, чего ты от меня хочешь? — прошептал он ей на ухо, нависая над ее телом и продолжая медленно двигаться внутри. Он улыбнулся, получив шанс вернуть ей ее собственные слова. По тому, как ее руки внезапно сжали простыни, он понял — она тоже заметила иронию.       Она повернула голову вбок и выдохнула:       — Мне нужно… чтобы ты был жестче и быстрее, пожалуйста.       Он убрал одну руку с ее бедра и грубо сжал ягодицу, посмеиваясь ей в ухо.       — Тебе придется постараться лучше, Сакура.       Куноичи под ним напряглась, поняв, чего он добивается. Хотя она больше всего на свете хотела, чтобы он вколачивался в нее так сильно, как только мог, гордость всё еще брала свое.       Она не собиралась умолять.       — Нет.       Какаши неодобрительно рыкнул и, хотя это далось ему с трудом, сократил движения до едва заметных. Рука, которая только что ласкала ее, поднялась и наградила ее легким шлепком. Она громко застонала снаружи и резко сжалась вокруг него внутри. Какаши сделал себе пометку на будущее — запомнить этот эффект, — но сейчас сосредоточился на том, чтобы не сорваться и не начать брать ее со всей силой раньше времени.       — Давай, Сакура, скажи это. Я знаю, что ты этого хочешь.       — Нет.       — Что ж, воля твоя.       Какаши начал медленно выходить из нее, втайне надеясь, что она не раскусит его блеф. У него не было ни малейшего желания избавляться от эрекции в одиночку. Почувствовав, что его твердость покидает ее, Сакура отчаянно задергалась.       — Что? Нет! Не останавливайся!       Какаши замер, выйдя лишь наполовину, и прорычал:       — Тогда скажи это. Умоляй меня о том, чего хочешь, Сакура.       После минутного колебания, с румянцем унижения на щеках, Сакура прошептала:       — Пожалуйста, Какаши, ты нужен мне внутри… глубже… жестче.       — Громче, — приказал Какаши, ободряюще прижимаясь к ее шее и оставляя горячие поцелуи вдоль позвоночника.       — Какаши, пожалуйста, возьми меня ЖЕСТЧЕ!       — Хорошая девочка, — усмехнулся он.       Он снова перехватил ее бедра и резко потянул на себя, заставляя Сакуру встать на четвереньки. Ее голова всё еще покоилась на подушке, которая почти не заглушала ее стоны и крики, когда Какаши начал брать ее сзади. Он входил в нее так глубоко, так мощно и невероятно грубо — словно дикий зверь. Это возбуждало ее до предела, и она снова мгновенно оказалась на грани.       Какаши зажмурился, двигая бедрами настолько быстро, насколько позволяли силы. Он сжимал ее бедра так крепко, что был уверен — завтра там будут синяки, но не мог заставить себя ослабить хватку. Беря ее так, слыша ее крики экстаза в подушку, он заводился сильнее, чем от любой книги «Ича-Ича». Сакура была богиней, самой сексуальной женщиной, которую он знал, и он был с ней, ВНУТРИ нее, и когда ее стоны перешли в крик, он подумал: «И прямо сейчас я заставляю ее кончать».       Сакура приподнялась на руках и выгнула спину почти невероятной дугой, когда первые волны второго оргазма пронзили ее. Она неистово содрогалась, ее внутренние мышцы сокращались снова и снова. Перед глазами вспыхивали яркие краски, прежде чем всё поглотила тьма, и она рухнула на кровать, окончательно выбившись из сил. Она была в сознании ровно настолько, чтобы почувствовать горячий поток его семени внутри себя, прежде чем Какаши тоже рухнул рядом.       Какое-то время они только тяжело дышали — длинное худощавое тело Какаши поверх более миниатюрного тела Сакуры. Наконец, немного восстановив силы, Какаши перекатился на бок и собственнически обнял Сакуру за талию, притягивая к себе. Он прижал ее спину к своей груди, переплетая их ноги, и его горячее дыхание коснулось ее уха.       — Сакура, эти книги оказали на тебя ужасное влияние. Они делают тебя слишком смелой и авантюрной в сексуальном плане. Скоро тебя будет просто не контролировать.       Сакура ответила, и он услышал улыбку в ее голосе:       — Но тебе это нравится.       — Я в восторге, — признал Какаши, прижимаясь к ней еще плотнее.       Тут Сакура заерзала от дискомфорта.       — Какаши, твоя рубашка колется. Сними ее.       Шиноби опустил взгляд и обнаружил, что он действительно всё еще полностью одет выше пояса. В порыве страсти он ненамеренно занимался с ней любовью в своей форме джонина, включая жилет и всё остальное. Смеясь, он выпутался из ее объятий и стянул с себя и жилет, и рубашку.       Снова обняв ее, он прошептал:       — Так лучше?       — Намного лучше, — ответила Сакура, уютно прижимаясь к нему.       Они пролежали несколько мгновений в приятной тишине, наслаждаясь теплом тел друг друга, пока Сакура снова не заговорила.       — Какаши, а о чем Цунаде-сама хотела с тобой поговорить?       — Ах да, совсем забыл сказать, — виновато произнес Какаши. — У нас двоих миссия. Выходим завтра, нас не будет несколько недель. В основном это сбор информации, так что никого сопровождать не придется.       — У нас двоих? — переспросила Сакура, извернувшись в его объятиях, чтобы заглянуть ему в лицо. — Только МЫ вдвоем?       — Только мы, — улыбнулся Какаши. — И не волнуйся, я захвачу пару книг, чтобы ты не скучала, если вдруг выкроим свободную минутку.       Сакура легонько хлопнула его по груди.       — Эй, это ты читаешь свою пошлятину на миссиях, а не я.       — Может и так, — отозвался Какаши, опуская руки ниже, чтобы снова сжать ее упругие ягодицы. — Но до встречи со мной ты вообще не читала пошлых книжек, не танцевала на коленях, не устраивала стриптиз и не любила, когда тебя шлепают… по крайней мере, насколько мне было известно.       Сакура густо покраснела.       — Я… я люблю, когда меня шлепают?       Какаши легонько хлопнул по одной половинке.       — О да, и еще как.       — Ну… может быть, во мне есть еще много такого, чего ты тоже не знаешь.       По ее тону Какаши сильно засомневался, что речь идет о ее любимом цвете или о том, как она предпочитает жарить яичницу.       Копирующий ниндзя перекатился, подминая Сакуру под себя, и подарил ей долгий, нежный поцелуй.       — Вероятно, это правда, — сказал Какаши, убирая розовую прядь от ее глаз. — И мне не терпится узнать абсолютно всё.