Часть 3

      Какаши тихо и удовлетворенно вздохнул, уютно прислонившись к дереву и читая одну из своих любимых книг серии «Ича-Ича» при свете костра. Пальцы руки, не занятой романом в оранжевой обложке, лениво перебирали шелковистые пряди розовых волос Сакуры, пока она лежала рядом, положив голову ему на колени. Сереброволосый джонин поймал себя на мысли: когда в последний раз он чувствовал себя настолько непринужденно на миссии, пусть даже такой простой? Он был уверен, что всё дело в прекрасной куноичи, которая под его пальцами буквально мурлыкала от удовольствия. Их совместное задание было нехитрым: собрать информацию о зарождающемся преступном синдикате, не вызывая подозрений и оставаясь незамеченными. Эти сведения помогут местным властям прижать группировку до того, как она станет реальной угрозой.       Они прибыли в город и легко затерялись в сомнительной толпе, которая обычно материализуется на улицах с наступлением темноты. Потребовалось лишь найти нужного человека в нужном месте и задать правильные вопросы — и вскоре у них было всё необходимое. Сам сбор данных занял не больше пары дней. На самом деле, самой трудной частью оказался путь до места и обратно, так как городок находился довольно далеко от Конохи.       Сейчас их отделяло от дома всего четыре часа пути, но Сакура, не обладавшая такой выносливостью, как её бывший учитель, захотела заночевать в лесу и вернуться в деревню завтра пораньше. Какаши был не против. Ночь выдалась теплой и приятной, на небе сияла полная луна. Костер развели скорее для того, чтобы отпугивать насекомых и дать немного света для чтения, чем для тепла. К тому же, Какаши искренне наслаждался обществом молодой ниндзя; еще одна ночь наедине, прежде чем их снова закрутит водоворот дел в деревне, казалась очень заманчивой перспективой.       С точки зрения Какаши, жизнь не могла быть лучше. Миссия выполнена, рядом красавица, а сам он как раз дошел до одной из своих любимых сцен в старом добром «Ича-Ича», где пышногрудая героиня пытается соблазнить врага ради важных документов, но вместо этого сама неизбежно попадает под сексуальное господство хитроумного злодея.       Словно прочитав его мысли, Сакура зашевелилась и поудобнее устроилась у него на коленях.       — Какаши?       — М-мм? — отозвался он, не отрывая глаз от страницы.       — Почитаешь мне вслух? — сладко попросила она.       — Нет.       Он почти физически почувствовал, как она надула губы.       — Ну почему?       — Потому что это тебя возбудит, — констатировал он как неоспоримый факт, всё еще будучи поглощенным чтением.       — Прошлой ночью тебя это, кажется, не беспокоило, — ухмыльнулась Сакура, дразняще ткнув Какаши в бок.       Какаши наконец опустил книгу и встретил её кокетливый взгляд.       — Прошлой ночью мы были в гостинице, Сакура. А сейчас мы на открытой местности, без всякой защиты.       — Мы никогда не пользуемся защитой. Ты же знаешь, я принимаю таблетки, — хихикнула Сакура, пытаясь вывести обычно стоического ниндзя из равновесия.       — Ты прекрасно понимаешь, о чем я, — вздохнул Какаши. Он снова поднял книгу, стараясь игнорировать то, как она возится у него на коленях, прежде чем окончательно сесть рядом.       — Я и не говорила, что хочу шалить. Я просто хотела, чтобы ты мне почитал, — Сакура обиженно скрестила руки на груди — жест, который выглядел по-детски, но Какаши почему-то нашел его очаровательным.       — Нет.       — Ну пожалуйста… У тебя такой сексуальный голос.       — Нет. Подождешь до завтра, когда мы будем дома и не на задании.       Как бы Какаши ни хотелось раздеть её прямо здесь и разложить на принесенных одеялах, он понимал, что это не лучшая идея. Да, они были близко к дому и на относительно безопасной территории, но он слишком хорошо знал цену бдительности. А сохранять её было бы практически невозможно, отвлекаясь на обнаженную и стонущую Сакуру.       — Ну и ладно, — буркнула Сакура, поднимаясь и хватая свой походный рюкзак.       — Ты куда? — снова вздохнул Какаши, чувствуя себя отцом непослушного ребенка.       — Искупаюсь в реке, если ты не против, — ответила она с дерзкой усмешкой.       — А, ты имеешь в виду «подуюсь» в реке, — подколол её Какаши, ловко увернувшись от пустой фляги, запущенной ему в голову. — Или тебе нужно что-то вроде холодного душа?       На этот раз в сторону его лица полетел довольно увесистый рулон медицинского пластыря. Он легко перехватил его в воздухе, продолжая делать вид, что уткнулся носом в книгу — просто потому, что знал, как сильно это её бесит.       — Это работает только с парнями, — с притворным раздражением бросила Сакура. — И вообще, я еще даже не завелась. Кажется, ты весьма эффективно пресек любые шансы на ЭТО.       Какаши пожал плечами. «Такова доля шиноби — идти на жертвы».       — Как скажешь, — вздохнула Сакура и направилась к берегу реки, который находился в поле зрения Какаши. Опытный ниндзя был рад этому. Если бы он не мог присматривать за ней и быть уверенным, что с ней всё в порядке, он бы, вероятно, её не отпустил. Но погода была хорошей, светила полная луна, так что ей не грозило простудиться или споткнуться. Несмотря на статус шиноби, она всё ещё иногда бывала немного неуклюжей.       Он оборвал свои мысли и мысленно отчитал себя за то, что снова обращается с Сакурой как с ребёнком. Сакура была взрослой, способной женщиной и могла легко позаботиться о себе. Он полагал, что это из-за того, что знал её с двенадцати лет, и тот образ девчушки всегда будет в какой-то степени жить в его памяти (кроме тех моментов, когда они были в постели, разумеется). Он просто чертовски сильно дорожил ею; мысли о том, что с ней может что-то случиться, были способны вызвать у него ночные кошмары. У него не было иного смысла жизни, кроме служения деревне, с тех пор как погибли его товарищи, но теперь в Сакуре он снова нашёл этот смысл и не мог представить жизни без неё.       Какаши искренне намеревался вернуться к книге и позволить Сакуре совершить омовение хотя бы в относительном уединении. Правда, намеревался. Но куноичи издала звук, который заставил его оторвать взгляд от страниц и посмотреть в её сторону.       Это был не совсем стон, но нечто более прерывистое и сексуальное, чем просто вздох. Сакура потянулась, закинув руки за голову и выгнув спину ровно настолько, чтобы пульс Какаши слегка участился.       Красавица с розовыми волосами, казалось, не замечала устремлённого на неё взгляда, когда скинула жилет джонина на землю. Следом полетела футболка, хотя она мучительно медленно обнажала своё точёное тело. Скрестив руки на животе, она ухватилась за нижний край ткани и начала дюйм за дюймом поднимать её вверх, открывая сначала плоский живот, выступающие рёбра и, наконец, грудь, обмотанную бинтами, которые, казалось, внезапно стали ей тесны.       Какаши пытался убедить себя, что видел всё это раньше и должен вернуться к книге, пока костёр не прогорел и свет не погас, но его глаза словно приклеились к ней. Он понял, что отвернуться невозможно, когда она потянулась к полоскам ткани на груди, методично и маняще разматывая их. Её грудь наконец открылась тёплому ночному воздуху — несмотря на высокую температуру, соски мгновенно затвердели, реагируя на лёгкий ветерок.       Затем настала очередь штанов, с которыми Сакура, казалось, возилась ещё дольше. Но, наконец, она столкнула их через бёдра вниз по стройным ногам, оставшись только в... какого черта?       Какаши не верил своим глазам. На Сакуре не было ничего, кроме клочка красного кружева, который резко контрастировал с её молочно-белой кожей. Хотя бельё прикрывало самое необходимое, оно оставляло слишком мало места для воображения. Какаши был уверен, что никогда не видел её в этом раньше. Он довольно хорошо помнил содержимое её ящика с бельём и уж точно запомнил бы ТАКОЕ. У Сакуры было несколько сексуальных комплектов, но немного — для ниндзя это просто непрактично. И тут возник другой вопрос: зачем, чёрт возьми, она надела это на миссию, где физическая активность неизбежно заставила бы кружево врезаться в самые неудобные места? Она даже вчера не надела ничего подобного в постель. Так почему сейчас? Почему здесь? Если только...       Сакура коснулась пальцем ноги воды, всё так же не обращая на сенсея никакого внимания. Удовлетворившись проверкой, она одним быстрым движением скинула те самые вызывающие трусики и зашла в воду по бёдра.       Какаши понял, что вода в реке холодная — не только по тому сексуальному вскрику, который она издала, но и по тому, как ещё сильнее напряглись её соски, когда она повернулась к нему в профиль. В серебристой воде она выглядела призрачно и неземно. Её бледная кожа сияла, как алебастр, а розовые локоны в лунном свете казались лавандовыми. В этот момент она выглядела как невинная дева из другого мира, а не как закалённый шиноби Конохи. Какаши чувствовал себя так, словно украдкой подглядывает за недосягаемым существом; это ощущение запретности возбуждало его ещё сильнее. Сексуальность Сакуры только возросла, когда она собрала свои волосы обеими руками и уложила их на макушке, позволяя себе зайти глубже в воду, не намочив причёску. Зайдя по плечи и немного отмокнув, она начала выходить обратно. Её кожа блестела, а капли воды стекали по телу. Какаши осознал, что забыл дышать, и судорожно заглотнул воздух, когда лёгкие начали протестовать.       Она совершенно точно дразнила его. То, как грациозно она двигалась, как принимала определённые позы, эти греховно сексуальные трусики... Сакура хотела секса, и ей отказали. Был ли это её способ заставить его заплатить? Способ соблазнить его, чтобы уж точно получить желаемое? Какаши не знал и, честно говоря, ему было всё равно, пока он наблюдал, как она распускает волосы и зачерпывает воду ладонями, чтобы ополоснуть лицо.       Сакура вышла из воды; её гладкая кожа искрилась каплями. Она задержалась ровно настолько, чтобы натянуть эти адские трусики, прежде чем собрать вещи и направиться обратно к Какаши и костру. Сереброволосый шиноби знал, что в походах полотенца — не приоритет, но неужели она действительно собирается сидеть обнажённой, пока сохнет, и вот так пытать его? Он подумал, что было бы справедливо, если бы на них внезапно напали, и Сакуре пришлось бы защищаться в чём мать родила. Это проучило бы её за игры с желаниями старика.       Сакура встала над опешившим Какаши, держа одежду в руках, и вопросительно приподняла бровь.       — Какаши, ты пялишься.       Шиноби захлопнул рот, осознав, что его челюсть едва не коснулась земли.       — Прости, ты просто выглядишь... немного замёрзшей, — сказал он, пытаясь вернуть хоть какое-то подобие самообладания.       — Вот поэтому я и посижу здесь у огня, глупый, — ответила она, раскатывая принесённое одеяло и расстилая его у потрескивающего пламени.       Какаши был одновременно в ужасе и в восторге, видя, что она не собирается одеваться. Когда она растянулась на одеяле, закинув руки за голову в откровенно сексуальной позе, Какаши пришлось прикусить щеку изнутри, чтобы боль привнесла хоть немного ясности в его похотливые мысли.       Образы его собственного обнажённого тела, прижатого к ней и касающегося того, что скрыто под этим клочком кружева, прокручивались в голове снова и снова. Ему пришлось физически тряхнуть головой, чтобы прогнать их.       — Какаши, что случилось? — спросила Сакура, уставив на него свои большие зелёные глаза.       Будь она проклята со своей красотой. Эти великолепные сияющие глаза пленили его. Она смотрела на него с беспокойством? Нет. Внимание Какаши к деталям помогло заметить то, что её выдало. Уголок её губ слегка приподнялся. Она изо всех сил старалась не ухмыльнуться, глядя на его положение — положение, в которое она сама его и загнала.       Она уже получила свою порцию веселья, но теперь пора было остановиться. Какаши слишком серьезно относился к работе и не собирался жертвовать профессионализмом только потому, что не мог держать себя в узде.       — Сакура, надень одежду, — сказал он чуть резче, чем намеревался.       — Но я все еще мокрая, — ответила она, садясь, и это было правдой. Какаши невольно завороженно наблюдал, как одинокая капля скользнула между ее грудей, пробежала по плоскому животу и скопилась в ямке пупка. Какаши громко сглотнул.       — Мне все равно. Ты сама захотела искупаться ночью. Одевайся. Сейчас же.       Сакура ощетинилась от того, что с ней заговорили как с подчиненной. Да, она испытывала судьбу, но это не давало ему права командовать ею.       — В чем дело? — спросила она, и в ее глазах вспыхнул опасный огонек. — Не можешь вынести вида голой кожи?       Какаши услышал вызов в ее голосе. Значит, она захотела поиграть в грязные игры? Ей ли не знать, что когда дело доходило до «грязных» дел, у Какаши Хатаке опыта было больше, чем у кого-либо.       — Сакура, ради твоего же блага, советую тебе одеться. Потому что ты ЗНАЕШЬ, что я могу вынести вид кожи, и прекрасно знаешь, КАК именно я с ней обращаюсь. Мне не нужно, чтобы ты кричала на весь лес, выдавая нашу позицию.       — Звучит очень самоуверенно, — сказала Сакура, вставая на четвереньки — в позу, которая оставляла ее идеальный зад высоко в воздухе, а грудь соблазнительно покачивалась перед ним.       Какаши начал всерьез задумываться о том, чтобы на одну ночь забыть о профессионализме и как следует прижать эту девчонку. Он поднял руку, сдвигая повязку и открывая шаринган, а другой рукой наконец отложил книгу. Он не смотрел в нее с того самого момента, как Сакура сделала первый шаг к реке.       — Остановись, пока не поздно, Сакура. Это твой последний шанс.       Куноичи лишь села так, что ее бедра разошлись в стороны, и она оказалась бы полностью открыта его взору, если бы не те самые коварные красные трусики. Этого и дерзкой ухмылки, призывающей его к действию, было достаточно. Одним резким движением он сорвал ее с места и пригвоздил к ближайшему дереву, прижимая ее обнаженную спину к грубой коре.       Очевидно, гордость оказалась сильнее профессионализма.       Какаши усмехнулся, услышав удивленный писк молодой ниндзя, перехватил оба ее запястья одной рукой над головой, а другой накрыл ее прикрытое кружевом лоно.       — Ты, может, и моложе меня, детка, но я все еще быстрее, — прорычал он ей в самое ухо, лаская губами ее шею через маску. Сакура беспомощно забилась в его хватке и заерзала еще сильнее, когда почувствовала, как его рука скользнула вверх к животу и прошлась по краю ее трусиков.       — К-Какаши? — всхлипнула она, когда его рука скользнула под кружево и осторожно коснулась ее входа, который, к его удивлению, уже был влажным от желания.       — Ты уже течешь, Сакура. Если бы я не знал тебя лучше, я бы подумал, что ты специально спланировала это, чтобы я взял тебя вот так, — он ухмыльнулся ей в ухо, обжигая горячим дыханием ее остывшую после воды кожу.       — Я... я ничего не могла с собой поделать. Я немного завелась, пока устраивала для тебя шоу, — заикаясь от явного смущения, выдавила Сакура, растеряв всю ту уверенность, которой так кичилась пару минут назад.       Какаши позволил пальцу раздвинуть ее влажные складки чуть шире и усмехнулся тому, как она подалась бедрами вперед, безмолвно умоляя коснуться ее.       — Я знал, что ты пытаешься соблазнить меня, — сказал он, ведя губами в маске по ее шее, пока его палец дразнил ее трепещущий вход. — И должен признать, у тебя стало неплохо получаться. Но ты все еще не понимаешь, с кем связалась.       Он отстранился, чтобы заглянуть в ее зеленые глаза, расширенные от удивления и затуманенные похотью.       — Мои книги, может, и сделали тебя смелее и изобретательнее, но на моей стороне опыт. И я знаю твое тело лучше, чем ты сама.       Когда Сакура скептически прищурилась, Какаши ухмыльнулся и толкнул палец внутрь так глубоко, как только мог, наслаждаясь ее тихим вскриком удовольствия.       — Я знаю, что если коснусь тебя здесь, — он согнул палец внутри нее, нажимая на особую точку, — твои ноги начнут подкашиваться.       После нескольких толчков ноги Сакуры действительно задрожали, и она бы рухнула, если бы Какаши не прижимал ее к дереву еще сильнее.       — А если ласкать тебя тут, — добавил он, перемещая руку так, чтобы при каждом толчке задевать ее клитор, — ты станешь мокрее, чем от чего-либо другого.       Сакура могла только стонать, чувствуя, как соки покрывают его руку и ее трусики.       — Мне нравится играть с тобой в эти игры, малышка, но знай: когда ты борешься за доминирование, ты, скорее всего, проиграешь, — прорычал он, добавляя второй палец и ускоряя темп.       Сакура вскрикнула и выгнулась навстречу его руке, закрывая глаза от ощущений, которые Какаши насильно навязывал ей.       — Тсс, нам нужно вести себя потише, — прошептал он ей на ухо, не прекращая атаку. — Близко мы к дому или нет, нужно быть осторожными.       Сакура закивала, задыхаясь, но это не остановило ее крик удовольствия, когда внутрь вошел третий палец. Какаши хмыкнул и накрыл ее рот той рукой, что держала ее запястья.       — Непослушание, похоже, главная тема твоего вечера. Хорошо, что наказывать тебя за это — одно удовольствие.       Сакура продолжала стонать ему в ладонь, пока он входил и выходил из нее. Ей было немного неловко, что ее план соблазнения обернулся против нее самой, но она не могла сказать, что жалеет об этом. Она едва соображала от удовольствия и понимала, что сама напросилась на это своим откровенным поведением. Она просто не ожидала, что он будет таким грубым и властным. Последний раз он был таким, когда умудрился разорвать путы на том стуле, где она мучила его невыносимо медленным темпом.       Почти мучила. Заставить Какаши умолять было подвигом, который ей еще только предстояло совершить, и в то же время знаменитый Копирующий ниндзя, казалось, без труда вытягивал слова нужды из нее самой. Она полагала, что всё дело в его колоссальном опыте в обращении с женским телом. В конце концов, он только что доказал, как хорошо знает её тело, и Сакура не могла сказать, что её это расстраивает. Ей просто хотелось бы хоть иногда уравнивать шансы.       Ее мысли прервал особенно резкий толчок его пальцев, заставивший ее зайтись в стоне, приглушенном его ладонью. Было что-то невероятно возбуждающее в том, как грубо он с ней обходился, как прижимал к дереву и глушил ее крики, шепча на ухо грязные поощрения. Даже тот факт, что она была совершенно обнажена (не считая трусиков), а он полностью одет, казался странно эротичным. Словно ее заставляли чувствовать это удовольствие против воли. Она не знала, почему эта мысль так заводит ее, но это было так.       Какаши заметил, что его пленница перестала сопротивляться и теперь беспомощно двигает бедрами навстречу его руке. Каждый толчок пальца вызывал всхлип или крик, который он эффективно гасил ладонью. Она была чертовски сексуальна в этом своем подчинении после попытки соблазнить его.       Прямо как в «Ича-Ича», — с усмешкой подумал Копирующий ниндзя.       Он ускорил темп, используя все свои навыки, чтобы задевать самые нужные точки, заставляя ее тело содрогаться. Сакура попыталась что-то сказать, но слова утонули в его ладони. Какаши был уверен, что знает, что она хочет сказать. Он чувствовал, как она близка к разрядке по тому, как ее внутренние мышцы отчаянно сжимали его пальцы. Тем не менее, он собирался еще немного помучить ее.       — В чем дело? Хочешь, чтобы я остановился? — спросил он, замедляя темп. В ответ она отчаянно затрясла головой, издавая нечленораздельные звуки под его рукой. То, как она настойчиво толкалась бедрами ему в руку, было ясным знаком: она НЕ хочет, чтобы он останавливался.       Какаши усмехнулся и вернулся к быстрому темпу, наслаждаясь ее удовлетворенным стоном. Несколькими искусными движениями он снова довел ее до края и удерживал ее там несколько минут, просто наблюдая, как она извивается от нужды.       Она снова что-то забормотала в его ладонь, и даже сквозь преграду Какаши смог разобрать одно слово:       — Пожалуйста…       На губах старшего шиноби под маской промелькнула ухмылка. Он уже заставил ее умолять, и не то чтобы он был против. Мольбы этой обычно сильной женщины возбуждали его до предела. Ему нравилось видеть ее такой уязвимой, ведь после того, как она оставила надежды на Саске, лишь немногим доводилось видеть эту ее сторону.       Решив дать ей разрядку, которой она так отчаянно жаждала, он начал поглаживать ее клитор большим пальцем, в то время как три других пальца согнулись внутри, чтобы нащупать точку, готовую взорвать ее изнутри. Мгновенно она зашлась в беззвучном крике, впиваясь в одну его ладонь и кончая на другую.       Как только он почувствовал, как Сакура содрогнулась от первой волны оргазмических сокращений, он замедлил темп пальцев — на этот раз не для того, чтобы мучить ее, а чтобы доставить еще больше удовольствия. Его опыт подсказывал, что иногда, на самом пике, замедление вместо ускорения может сделать ощущения еще острее. С Сакурой это сработало безотказно. Если бы не его рука, плотно зажимавшая ей рот, ее крики разнеслись бы по лесу на мили вокруг.       — Вот так, малышка, кончай для меня, — прохрипел он ей на ухо. Ее мышцы снова и снова сжимали его медленно двигающиеся пальцы, пока сокращения не сменились мелкой дрожью, и Сакура бессильно не осела, привалившись к дереву с закрытыми глазами и тяжело вздымающейся грудью.       Какаши наконец убрал руку от ее рта и вытащил пальцы, блестящие от ее соков, из промокшего белья. Он немного отстранился, чтобы не прижимать ее так сильно к коре, но как только он это сделал, она начала сползать по стволу — ноги на мгновение отказались ей служить.       — О нет, не выйдет, — сказал Какаши, обхватывая ее за талию и снова прижимая к дереву. — Я с тобой еще не закончил.       Когда туман страсти наконец начал рассеиваться, Сакура обрела контроль над мышцами и подняла голову, чтобы взглянуть на него.       — Что ты со мной сотворил? — выдохнула она. — Ты никогда еще не доводил меня до такого одними пальцами.       — Не бросай вызов главному секс-богу Конохи, иначе получишь больше, чем рассчитывала, — легко бросил Какаши, довольно сощурив глаз.       — Ты невыносим, — хихикнула она, слегка хлопнув его по груди теперь, когда могла шевелить руками. — Но как ты узнал, что именно нужно делать? Например, как заставить мои ноги дрожать?       — Помнишь тот раз, когда я застал тебя за чтением моей книги? Я видел, как ты ласкала себя, с помощью Шарингана. Я же говорил, что приберегу эту информацию на потом.       — О… — кротко отозвалась Сакура, не зная, как реагировать на такие откровения. Тот факт, что он мог прикасаться к ней в точности так, как она сама, но при этом знать механику ее тела лучше нее, был довольно странным.       Тем не менее, она снова прислонилась к дереву и закрыла глаза с довольным вздохом, наслаждаясь ощущением его мускулистого тела, прижатого к ней. Оргазм выгнал всё напряжение из ее тела, и она могла бы уснуть прямо здесь, если бы не звук расстегиваемой молнии, который мгновенно вернул ее в реальность.       — Что ты… — начала было Сакура и осеклась, увидев, как свободная рука Какаши извлекает его твердую плоть из штанов.       — Я же сказал, что еще не закончил с тобой, — прорычал он таким низким и сексуальным голосом, что всё тело Сакуры внезапно отозвалось новой вспышкой желания. — Не думай, что сегодня удовлетворение получишь только ты.       — А как же «не терять бдительность»? — спросила она, задыхаясь, совершенно не ожидая такого поворота.       — Многозадачность, — кратко ответил Копирующий ниндзя, наклоняясь еще ближе к ее раскрасневшемуся лицу.       Сакура, вновь сгорая от нужды, потянулась к его маске и резко дернула ее вниз, открывая губы, которые так давно хотела поцеловать. Он наклонил голову, позволяя ей завладеть его ртом, прежде чем сам ворвался внутрь языком. Спина Сакуры мгновенно выгнулась, она еще сильнее прижалась к нему, и Какаши не мог не восхититься ее отзывчивостью. Она всегда заставляла его чувствовать себя самым желанным мужчиной на свете, хотя он подозревал, что для нее он таким и был — и только это имело значение.       Он почувствовал, как ее руки потянулись к поясу ее кружевного белья, собираясь стянуть его, но его ладонь остановила ее. Он прервал поцелуй, чтобы заглянуть в ее растерянные зеленые глаза.       — Оставь их, — прохрипел он властным тоном, не терпящим возражений.       — Но поч—       Какаши заставил ее замолчать, приложив палец к ее губам.       — Ты надела их только для того, чтобы завести меня, и даже не пытайся отрицать — мы оба знаем, что на миссию ты бы их иначе ни за что не надела. Скажем так, твой план сработал, и они мне очень приглянулись. Оставим их на тебе.       Сакура лишь безмолвно кивнула. Одной рукой он отодвинул ластовицу ее трусиков в сторону — воздух мгновенно наполнился мускусным ароматом ее возбуждения — а другой направил свой мучительно твердый член к ее влажному лону.       Сакура вонзила ногти в спину Какаши, когда почувствовала, как её бывший учитель до отказа погрузился в её ждущее тело.       — Ах… Какаши! — выдохнула она, откидывая голову назад. Какаши тут же принялся осыпать поцелуями ее обнаженную шею.       Ее стоны только усилились, когда он начал двигать бедрами. Его набухшая плоть легко скользила внутри нее благодаря сокам, которые продолжали сочиться и покрывать ее внутреннюю сторону бедер.       — Знаешь, мы делали это столько раз, но я до сих пор поражаюсь тому, как чертовски хорошо мне в тебе, — прохрипел Какаши ей в ухо, входя так глубоко, как только мог, и вращая бедрами в медленных, мучительных кругах.       Ногти Сакуры впились еще глубже, оставляя кровавые полумесяцы на и без того шрамированной коже Какаши. Любые мысли о том, чтобы перехватить инициативу, покинули ее; она могла только держаться из последних сил, пока любовник возносил ее тело к немыслимым высотам удовольствия.       Когда одних вращений стало мало, Сакура попыталась сама податься навстречу его толчкам, чтобы унять нарастающее давление внутри, которое становилось невыносимым, однако положение у дерева почти не оставляло ей пространства для маневра.       Какаши хмыкнул, чувствуя ее нетерпение.       — Какие мы нетерпеливые, а? — усмехнулся он, еще сильнее замедляя темп.       — Какаши-и-и… — простонала она от разочарования, пытаясь двигаться активнее. — Пожалуйста, не дразни меня.       — Но это так весело, — шиноби рассмеялся, проводя языком от ее уха вниз по шее. Это была правда: он обожал доводить Сакуру до исступления. В госпитале она всегда была спокойной, собранной и методичной. Даже на миссиях она проявляла рассудительность, бесконечно далекую от той порывистой девчонки, какой была в детстве. Но способность лишить ее этого спокойствия и заставить буквально извиваться от нужды давала старшему ниндзя то чувство власти, которого он жаждал. Неудивительно, что Сакура и сама порой хотела быть главной. Ощущение того, что твой партнер почти теряет рассудок от удовольствия, было опьяняющим.       — Пожалуйста… — всхлипнула она, закусив губу и глядя на него широко распахнутыми изумрудными глазами. Перед этим взглядом Какаши был бессилен и больше не мог ее мучить.       Закинув одну ее ногу себе на бедро, он прорычал: «Держись крепче», прежде чем оттянуть бедра назад и войти в нее мощным, глубоким толчком, повторяя это снова и снова. Сакура сцепила пальцы на его затылке и закричала, когда он начал грубо вбиваться в нее в темпе, ускоряющемся с каждой секундой.       — Да! О боже, да! — кричала она, всё ее тело сотрясалось от силы его толчков. Она уже чувствовала, как внутри зарождается жар, обещающий взорваться оргазмом испепеляющей интенсивности. Но этого было мало.       — Какаши, трахни меня сильнее, — выдохнула она ему в грудь.       Сереброволосый джонин едва не сбился с ритма. Сакура никогда не использовала таких слов, и он не думал, что она способна на подобную откровенность, но теперь, когда это сорвалось с ее губ, он понял, что эта перемена в его «сладкой маленькой Сакуре» ему по душе. Забавнее всего было то, что она, кажется, даже не осознала, что именно сказала.       Какаши исполнил ее просьбу: упершись обеими руками в грубую кору дерева над ее головой, он начал входить и выходить из нее с огромной силой. Женщина послабее, вероятно, осталась бы в синяках от такой грубости, но Сакура только просила еще, забыв о необходимости вести себя тихо.       — Сакура, тише, — хрипло напомнил он ей, когда его собственное тело начало готовиться к финалу.       В ответ Сакура уткнулась головой ему в грудь и буквально впилась зубами в жилет джонина, который Какаши так и не снял. Ее стоны всё еще были слышны, но стали гораздо глуше.       — Боже, Сакура, я уже близко, — выдохнул Какаши, что на их языке означало: «Если ты не кончишь сейчас, я уйду в отрыв без тебя».       К счастью, беспокоиться не стоило: стоны Сакуры внезапно стали громче, а ее тело начало неконтролируемо содрогаться. Ощущение того, как ее влажное нутро неистово сжимается вокруг его твердого члена, мгновенно вытолкнуло Какаши за грань. Перед глазами всё побелело, когда он излился внутри ее пульсирующего тела.       Он смутно осознавал, что ее стоны, хоть и приглушенные жилетом, были достаточно громкими, чтобы привлечь внимание любого в округе, но решил, что теперь это уже неважно. Даже если бы они молчали, любой, кто хоть немного разбирается в чакре, почувствовал бы мощный всплеск, вызванный их одновременным оргазмом. Он только надеялся, что местность безопасна, потому что сейчас его кости казались желейными, а мышцы — ватными, и он был уверен, что какое-то время будет абсолютно бесполезен как боевая единица.       У него хватило сил только на то, чтобы прижать Сакуру к себе, когда они оба рухнули на одеяло, расстеленное ранее. Какаши обнял куноичи за тонкую талию и притянул к себе. Некоторое время они лежали молча, слушая потрескивание костра, шум ветра в листве и собственное тяжелое дыхание. Тишину прервал мягкий смешок Сакуры.       — Честно, Какаши, разве не проще было бы просто почитать мне с самого начала? — она игриво хлопнула его по груди. — Посмотри, сколько хлопот ты натворил.       — Я? Прошу прощения, а кто из нас из кожи вон лез, чтобы выставить свое тело напоказ? Мы оба знаем, что то купание было вовсе не обязательным. К тому же, даже если бы я ТЕБЕ почитал, скорее всего, всё закончилось бы точно так же.       Старший ниндзя хитро подмигнул и ухмыльнулся. — Давай признаем: ты просто не можешь убрать от меня руки.       Девушка открыла было рот, чтобы поспорить, но просто улыбнулась в ответ. Это утверждение было неоспоримо верным. Иногда просто находиться рядом с ним было достаточно, чтобы она завелась — плохая новость для совместных миссий, но что поделать. Эту они, по крайней мере, завершили успешно. Может, Цунаде поумнеет и больше не будет посылать их вдвоем.       — Ты просто слишком сексуален для своего же блага, — рассмеялась Сакура, коснувшись пальцем кончика носа Какаши.       Копирующий ниндзя ухмыльнулся и перекатился, подминая возлюбленную под себя, но в ответ услышал лишь болезненный шип.       Быстро перенеся вес на руки и приподнявшись над ней, он с тревогой заглянул ей в лицо.       — Сакура, что такое? Ты ранена?       — Не знаю, спину вдруг просто начало жечь, — призналась она.       — Перевернись, дай посмотрю.       Какаши отстранился, чтобы она могла лечь на живот, и когда она это сделала, его мгновенно укололо чувство вины. Неудивительно, что спину жгло. Кожа была содрана до крови во многих местах — несомненно, из-за того, как сильно он прижимал её к грубой коре дерева. Из-за того, как она извивалась под ним, кожа местами просто лопнула.       — Всё плохо? — спросила Сакура, повернув голову к нему.       — Нет, но, похоже, сегодня я играл слишком грубо, — он поднял руку и нежно погладил её по щеке. — Прости за это.       — Всё в порядке. Я даже ничего не чувствовала до этого момента. Просто я не могу дотянуться, чтобы подлечить спину сама. Можешь достать аптечку из моего рюкзака и смазать антисептиком?       Какаши кивнул, выудил нужный предмет из сумки у костра и смочил едкой жидкостью лоскут ткани, найденный внутри. Сакура вздрогнула, когда он прижал влажную ткань к её спине.       — Прости, слишком сильно? — спросил сереброволосый ниндзя, отводя руку.       — Нет, я просто забыла, как сильно эта штука щиплет.       Какаши продолжал осторожно промакивать раны, обрабатывая область от плеч до самых ягодиц, которые тоже пострадали.       — Прости, что был так неосторожен, — снова извинился он. — Видимо, ты пробуждаешь во мне что-то такое, от чего я просто теряю голову.       Сакура повернула голову набок и ухмыльнулась:       — Ничего страшного. Тогда мне не было больно, да и сейчас не так уж плохо. Честно говоря, думаю, это стоило того.       Какаши усмехнулся.       — Знаешь, до встречи с тобой я никогда не занимался сексом на миссиях… ну, если только секс и НЕ БЫЛ самой миссией.       Сакура удивленно приподняла бровь:       — Кто, черт возьми, наймет ниндзя для ТАКОГО задания? Разве для этого не существуют бордели?       — Нет-нет, всё было не так, — пояснил Какаши, проводя тканью по особенно неприятной ссадине. — Понимаешь, у одной дамы из феодалов была очень ценная информация, из тех, с которыми люди не расстаются добровольно, так что…       — Не говори мне, что заданием было соблазнить её ради информации! — воскликнула Сакура, в порыве энтузиазма приподнимаясь на руках.       — Вкратце — да. Я должен был затащить её в постель, а потом обыскать комнату в поисках документов, пока она спит.       — О боже мой! — вскричала Сакура с почти детским восторгом. — Не могу поверить, что моему собственному учителю ПРИКАЗАЛИ заняться сексом на миссии!       Какаши слегка нахмурился:       — Пожалуйста, перестань вертеться.       Когда она немного успокоилась, он опустил ткань к мягким изгибам её ягодиц, обрабатывая раздраженную кожу и там, поскольку трусики почти ничего не прикрывали. Закончив, он убрал антисептик в сумку и заметил маленькую баночку с заживляющей мазью. Зная, что она не может залечить раны техникой самостоятельно, Какаши решил, что мазь не помешает. Как минимум, она снимет раздражение.       Сакура, казалось, одобрила это решение: когда его пальцы начали распределять пасту по её коже, она негромко и довольно промычала. Мазь пахла пряностями — гвоздикой, сандалом и чем-то лекарственным. Какаши почувствовал, как его пальцы начало покалывать от контакта, и понял, что Сакура, должно быть, испытывает такое же приятное ощущение.       — Всё равно не верится, что тебя послали кого-то соблазнять.       Очевидно, покалывание было недостаточно сильным, чтобы она окончательно уснула.       — Почему в это так трудно поверить? Ты же не думала, что только куноичи могут использовать секс, чтобы получить желаемое?       — Ну, наверное, нет, — сказала Сакура, положив щеку на скрещенные предплечья, пока Какаши продолжал успокаивать её кожу. — Просто я никогда раньше не слышала, чтобы такое делали.       — Это правда, мужчинам такие задания дают реже. Это была единственная подобная миссия в моей практике, и я не слышал, чтобы кому-то еще из нашей деревни поручали нечто подобное с тех пор.       Сакура склонила голову, пристально рассматривая мужчину, стоявшего перед ней на коленях.       — Сколько тебе было лет, когда ты пошел на это задание? — спросила она.       Какаши на мгновение задумался.       — Полагаю, я был чуть старше, чем ты сейчас… лет 23 или 24?       Сакура уставилась на него в недоумении:       — Какаши, получается, ты уже был моим учителем в то время! — она закрыла лицо руками и покачала головой. — Не знаю, то ли мне смеяться, то ли это психологическая травма на всю жизнь.       — Выбирай что хочешь, но, пожалуйста, перестань вертеться, — вздохнул Какаши, которому было трудно наносить мазь на её извивающееся тело.       После недолгого молчания Сакура набралась смелости задать следующий вопрос:       — Так, э-эм… и что ты… ну, ты понимаешь… СДЕЛАЛ с ней?       Какаши ухмыльнулся, продолжая втирать мазь.       — Хочешь знать все пикантные подробности, да?       — Ну, мне просто любопытно, — Сакура покраснела. — У меня никогда не было таких миссий. Хочу знать, каково это.       — Ну, в её поместье был маскарад для всей местной знати, и…       Сакура закатила глаза:       — Ну конечно, можно было догадаться, что ты никому не позволишь увидеть свое лицо.       Какаши раздраженно кашлянул и продолжил, только когда снова завладел её вниманием:       — Я танцевал с ней, болтал, очаровывал, оставаясь при этом загадочным… Это был лишь вопрос времени, когда она пригласит меня к себе в спальню.       Когда джонин замолчал, Сакура подтолкнула его:       — Ну а ДАЛЬШЕ? Что ты с ней СДЕЛАЛ?       Какаши пожал плечами:       — Что бы это ни было, ей определенно понравилось. Оказалось, она из тех, кто громко кричит… прямо как ты, Сакура.       От этих слов куноичи покраснела еще гуще — черта, которую её любовник, сам того не зная, находил очаровательной.       — А маску ты снимал?       — Только когда она выключила свет.       — Извращенец, — хихикнула Сакура.       — Если тебе так угодно, — ответил Какаши, закручивая крышку банки и убирая её к припасам Сакуры.       — Так, — сказала Сакура, сгибая ноги в коленях и скрещивая щиколотки в воздухе. — Тебе пришлось ублажать её, пока она не вырубилась от изнеможения, чтобы ты мог обыскать комнату?       Какаши улыбнулся ей — улыбкой, которую обычно скрывала маска.       — Нет, я просто использовал на ней усыпляющее дзюцу, когда мы закончили. Она проспала как убитая несколько часов.       Сакура просто вытаращилась на него:       — Но это значит, что тебе вообще не нужно было с ней спать! Ты мог использовать дзюцу с самого начала!       Какаши злодейски ухмыльнулся:       — Мог бы. Но зачем портить веселье? Дама оказалась невероятно красивой.       Копирующему ниндзя пришлось отпрыгнуть назад, чтобы не получить пощечину.       — Какаши, ты и правда грязный старикашка, — вздохнула Сакура.       — Эй, в то время я был грязным МОЛОДЫМ человеком, попрошу заметить, — притворно обиделся он.       Убедившись, что Сакура не собирается его бить, он лег рядом с ней и погладил неповрежденную кожу на спине.       — Тебе лучше? — мягко спросил он.       — Да, спасибо, — улыбнулась Сакура, наслаждаясь покалыванием мази и нежными прикосновениями его пальцев.       Как бы ему ни не хотелось её закрывать, Какаши дотянулся до стопки её одежды и вытянул футболку с длинным рукавом.       — Вот, — сказал он, бросая её ей. — Если на нас нападут, я не хочу, чтобы враги пялились на тебя. Твое тело — только для моих глаз.       — Похоже, кто-то у нас слишком заботливый, — игриво заметила Сакура, натягивая темно-синюю ткань через голову.       — Скажем так, я не люблю делиться, — хмыкнул Какаши, снова притягивая её к себе, прежде чем вид Сакуры в одной футболке и красных трусиках втянул бы его в новые неприятности.       Розововолосая ниндзя отстранилась ровно настолько, чтобы достать второе одеяло, которое принес Какаши, и накрыла их обоих, прежде чем вернуться в его уютные объятия, прижавшись щекой к его рельефной груди.       Как раз когда старший ниндзя собирался спросить куноичи, кто из них будет дежурить первым, он почувствовал, как её колено скользнуло между его ног и коснулось той части тела, которая, по мнению Какаши, уже выполнила свой долг на сегодня.       — Ты серьезно готова к новому раунду? — недоверчиво спросил любитель книг.       Игривый смешок и еще один настойчивый толчок колена подтвердили, что да, она готова.       — О, я бы хотел, чтобы всё было по-моему еще десять лет назад, — сказал Какаши, переворачивая их так, чтобы Сакура оказалась сверху. — Я мог бы заниматься этим всю ночь напролет.       — Фу, педофил! — вскричала куноичи. — Только не говори мне, что ты хотел меня, когда мне было двенадцать!       — Бывали дни, когда я с трудом выносил роль твоего учителя в те двенадцать лет, не говоря уже о роли любовника. У тебя бушевали гормоны, ты была эмоционально нестабильна и одержима Саске — не то, во что я хотел бы впутываться. Я имел в виду, что моя выносливость тогда была выше, и я мог бы заставить тебя выкрикивать мое имя от заката до рассвета.       — И кто сказал, что сейчас ты не можешь? — Сакура злорадно улыбнулась, и в ней снова проснулась коварная искусительница.       — ОН говорит, — ответил Какаши, слегка приподняв бедра. — Боюсь, ты вымотала его на сегодня.       Сакура снова ухмыльнулась, как Чеширский кот.       — Даже с небольшой поддержкой?       Прежде чем Какаши успел ответить, Сакура натянула верхнее одеяло на себя, скрывая свое тело от взгляда шиноби, но он почувствовал, как она продвигается вниз, и услышал характерный звук расстегиваемой молнии.       — Сакура, это не…       Какаши на мгновение лишился дара речи, почувствовав, как что-то горячее и влажное обхватило его обмякшую плоть. Всё, что он мог — это стонать от экстаза, пока она поглощала его, проходясь языком по всей длине. Голова закружилась, кровь прилила к той области, которой сейчас занималась Сакура, и потребовалось всего несколько мгновений, чтобы он начал твердеть у неё во рту.       Он услышал её одобрительное мычание, когда она почувствовала, как он наливается силой, и начала сосать его, сводя с ума восхитительным давлением на самую чувствительную часть тела.       — Ах… Сакура… — выдохнул Какаши, приподнимая голову, чтобы посмотреть на неё.       Хотя она была скрыта одеялом, он видел ритмичные движения её головы и чувствовал её губы и язык повсюду. Он рухнул обратно на землю со стоном, когда почувствовал, как мягкая рука нежно сжала его яички. От этого прикосновения он невольно выгнул бедра, подталкивая себя еще глубже в горло Сакуры.       Его пальцы вцепились в одеяло под ним так, будто от этого зависела его жизнь, а дыхание стало коротким и рваным. Он зажмурился, пока она продолжала свою сладкую пытку, мешая думать о чем-либо еще. Сомнения в собственных силах исчезли, когда он стал окончательно твердым в греховно искусном рту куноичи.       И вдруг она исчезла, оставив его с бешеной эрекцией, которая буквально ныла от нужды. Какаши уже собирался спросить, что она задумала, как вдруг что-то шершавое и влажное опустилось ему на лицо, закрывая обзор. Ему не нужно было видеть, чтобы понять, что это. Мускусный запах возбуждения Сакуры пропитал кружевные трусики, которые теперь были брошены ему на лицо. Это значило, что под одеялом она была совершенно нагой и такой же возбужденной, как и он. Какаши глубоко вдохнул, наслаждаясь её ароматом и ожидая следующего шага своей любовницы. В конце концов, если она дразнит его своим бельем, он этим воспользуется. Внезапно он почувствовал, как проникает во что-то горячее и тесное, что определенно НЕ было ртом Сакуры. Он не удержался от стона, прежде чем поднять руку и сорвать трусики со своего лица. Он увидел, как её голова показалась из-под одеяла; она немного проползла вверх по его груди с сексуальной улыбкой на лице и похотью в глазах.       — Ты только что понюхал мои трусики, не так ли? — хитро спросила она. — Ты еще больший извращенец, чем я думала.       — Не бросай их мне на нос, если не хочешь, чтобы я их нюхал, — парировал Какаши, изо всех сил стараясь не двигать бедрами, хотя ему хотелось дико толкаться ей навстречу.       Соблазнительная улыбка Сакуры стала еще шире, когда она выпрямилась, оседлав его бедра и позволив одеялу соскользнуть назад, обнажая место их соединения. Какаши невольно затаил дыхание при виде того, как её нежные губы раздвигаются, поглощая его пульсирующее возбуждение.       Видя, что взгляд мужчины прикован к их сцепленным телам, Сакура слегка приподняла бедра, демонстрируя ему возбуждающее зрелище того, как его член скользит в неё и обратно. Она внутренне ухмыльнулась, когда Какаши непроизвольно облизнул внезапно пересохшие губы.       — Похоже, ты вполне справляешься, хоть ты и «старикан», — хрипло прошептала Сакура, выгибая спину и выставляя грудь вперед, наслаждаясь восхитительным чувством наполненности.       — Видимо, у моего тела просто правильная мотивация, — ответил Какаши, глядя на то, как её затвердевшие соски проступают сквозь ткань футболки. Он положил руки ей на бедра и безмолвно побудил её двигаться.       Когда Сакура подчинилась, Копирующий ниндзя не мог не заворожиться ею. Он наблюдал, как её тело извивается на нем в быстром, но не лихорадочном темпе. Ритмичное покачивание бёдер, то, как её ноги сжимали его собственные, закрытые глаза — всё в ней, отдающейся чудесным ощущениям, заставляло его кровь закипать, а пульсацию внутри неё — становиться всё острее.       — М-м-м, Какаши, — прерывисто простонала она, качнув бедрами, чтобы впустить его еще глубже. — Я сейчас кончу.       — Давай, малышка. Я хочу видеть это, — прорычал старший ниндзя, не отрывая глаз от её ангельского лица.       Сакура продолжала тереться о его бедра с новой силой, доводя себя до оргазма. Прямо перед тем, как рухнуть в бездну, она посмотрела вниз и увидела, что Какаши наблюдает за ней с таким благоговением, которого она никогда раньше не видела. Это было изумление, восхищение, доверие и любовь — столько всего, о чем Сакура и мечтать не смела, когда он обучал её, будучи чунином. Несмотря на все её детские мечты о замужестве с Саске, именно этого человека под собой она любила, именно с ним хотела провести остаток жизни, неважно, в браке или нет. Она выкрикнула его имя, когда тело наконец сдалось ощущениям и затрепетало от удовольствия.       Какаши наблюдал за пиком своей возлюбленной, стараясь запечатлеть каждую деталь в памяти, чтобы быть с ней, даже когда они в разлуке. Она была прекрасна и лучезарна, так молода и полна жизни. Возможно, в бреднях Гая о «силе юности» всё же был какой-то смысл. Впрочем, размышлять об этом было некогда, потому что вскоре после того, как её внутренние мышцы сжали его, он и сам последовал за ней, со стоном изливаясь внутри её пульсирующего тела.       Когда он вернулся в реальность, потная и запыхавшаяся Сакура лежала на нем.       Собрав последние силы, он запустил руку в её волосы и осторожно подтянул её выше, пока не смог запечатлеть её губы в ленивом, но страстном поцелуе. Сакура ответила в том же расслабленном темпе, который приходит лишь после полного сексуального удовлетворения.       — Надеюсь, поблизости никого нет, — сонно пробормотал Какаши. — Тебя наверняка слышали за пару миль.       — Я не виновата, что ты заставляешь меня так кричать, — хихикнула Сакура.       — И я не виноват, что ты считаешь забавой попытки заставить меня наброситься на тебя прямо во время миссии, — парировал Какаши.       — Вини во всём книги, — Сакура самодовольно пожала плечами.       Слишком уставшая, чтобы продолжать, она положила голову на изгиб его плеча и позволила телу полностью расслабиться, пока ее учащенное сердцебиение замедлялось. Когда к ней наконец вернулись силы, чтобы повернуть голову, она обнаружила пристальный взгляд разномастных глаз, устремленный на нее.       — Что такое? — сонно спросила она. — Почему ты так на меня смотришь?       — О, мне просто стало интересно, какой такой благородный поступок я совершил, чтобы в итоге оказаться с такой красивой, сексуальной нимфоманкой, как ты.       — Ой, ну не знаю, ты спас мне жизнь пару раз, — небрежно ответила Сакура, скатываясь с него на бок — ее спина была еще слишком нежной, чтобы лежать на ней.       — И это твой способ вернуть мне долг? — ухмыльнулся Какаши, поворачиваясь к ней лицом.       — Возможно, — Сакура улыбнулась, выписывая ленивые круги указательным пальцем на его груди. — А может, всё дело в том, что после того, как ты спас мою жизнь, ты украл мое сердце.       Какаши почувствовал, как его наполняет радость, которую он мог ощущать только рядом с Сакурой. Он никогда не думал, что найдет любовь — не после всех трагедий, случившихся в его жизни. Он всегда полагал, что будет в одиночку нести одновременное проклятие и благословение шарингана своего павшего товарища, обреченный погибнуть при исполнении долга шиноби Конохи. Но он был не один. В своей бывшей ученице он снова обрел смысл жизни. Он понял, что его замерзшее сердце действительно способно любить снова, и она даже ответила ему взаимностью. Он крепко обнял ее и уткнулся носом в ее шею, на этот раз совершенно не беспокоясь о том, что его лицо открыто миру.       Они пролежали так некоторое время, пока Сакура не зашевелилась, высвобождаясь из его объятий. Она снова натянула трусики и потянулась за штанами.       — Хочешь взять первую вахту или мне? — спросила Сакура.       — Ложись спать, Сакура. Ты выглядишь изрядно вымотанной, — ухмыльнулся Какаши.       Куноичи по-детски высунула ему язык.       — Ну да, в этом я виню тебя.       Пока розововолосая ниндзя устраивалась поудобнее, чтобы уснуть, Какаши натянул маску и снова достал свой верный роман, чтобы скоротать время. Прежде чем запрыгнуть на деревья для лучшего обзора, он наклонился и запечатлел легкий поцелуй на щеке девушки.       — Спокойной ночи, Сакура.       — Хм-м… — вздохнула она, уже наполовину погрузившись в сон.       Устроившись на ветке высокого дерева, Какаши надеялся, что ночь пройдет быстро. Ему не терпелось вернуться домой, в безопасность Конохи, чтобы в следующий раз, когда они уснут, это произошло в объятиях друг друга.