Часть 4

      Сакура глубоко вдохнула, до сих пор не до конца веря в то, что собирается сделать. Она нервно примостилась на краю кровати и стала ждать, когда Какаши выйдет из ванной. Судя по мерному шуму воды, ждать предстояло еще долго — этот мужчина определенно обожал душ.       Они вернулись домой несколько дней назад и мгновенно влились в привычную жизнь деревни: он тренировал седьмую команду и выполнял поручения, она тренировалась вместе с ним в дополнение к своим сменам в госпитале. Она работала так много, что порой казалось чудом, как она не валилась на кровать и не засыпала сразу по приходе домой, хотя главной причиной бодрости был Какаши.       После возвращения в Коноху секс между ними стал частым. Он был горячим, страстным и умопомрачительным, как и всегда, но Сакура не могла не заметить, что этот человек в маске всегда берет на себя главную роль. Даже те немногие разы, когда она пыталась перехватить инициативу, она каким-то образом оказывалась на лопатках… или прижатой к стене, или перекинутой через кресло. Она надеялась, что сегодня вечером всё изменится.       Она плотнее запахнула свой поношенный махровый халат, когда шум воды в ванной стих. Через несколько минут появился сереброволосый мужчина, на котором не было ничего, кроме старых боксеров — редкое зрелище, так как почти весь его гардероб составляла форма шиноби. Влажные волосы падали на глаза без протектора, который обычно удерживал их, и Сакуру мгновенно охватило желание. В конце концов, этот почти обнаженный мужчина буквально излучал сексуальную энергию.       Какаши мгновенно оценил облик Сакуры. Ноги скрещены, халат распахнулся, открывая взору аппетитную часть нежного бедра, руки сложены на коленях, розовые пряди выбиваются из небрежного пучка. Она была воплощением красоты, как и всегда, и одного вида этого старого, видавшего виды халата, который так легко снять, было достаточно, чтобы поднять температуру его тела на несколько градусов.       — Йо, — сказал он, направляясь к кровати. — Ты меня ждала?       — Можно и так сказать, — ответила она, и уголок её рта приподнялся в легкой улыбке.       — Прости, что я так долго, — ухмыльнулся Какаши. — Но я заглажу свою вину.       Элитный ниндзя побудил её отодвинуться на середину кровати, а затем мягко уложил на спину, так что её голова утонула в мягкой подушке. Оседлав её, он наклонился, чтобы завладеть её губами, в то время как его рука потянулась к поясу халата. Однако маленькая ладошка перехватила его запястье и остановила.       — В чем дело? — спросил он, прекращая свои манипуляции, и посмотрел на неё озадаченными глазами разного цвета.       — Ну я… то есть… в общем, дело в том…       Какаши приподнял бровь, ожидая ответа. Он был совершенно не готов к тому, что Сакура резко перекатит их, оказавшись сверху и прижав его к матрасу.       — С тех пор как мы начали… ну, ты понимаешь… встречаться, в общем, ты всегда был тем, кто контролирует ситуацию… и я имею в виду, что это абсолютно нормально, потому что ты намного опытнее меня и всё такое, и мне вроде как нравится, что тебе всегда есть чему меня научить, и…       Сереброволосый мужчина заметил, что она начала неуютно ерзать, её пальцы нервно переплетались, а взгляд блуждал по всей комнате, лишь бы не смотреть прямо на НЕГО. Она была такой милой, когда смущалась, но к чему всё это вело?       — …но дело в том, что иногда мне кажется, будто у меня нет права голоса, потому что ты берешь всё на себя. Не то чтобы секс плохой или что-то в этом роде, потому что он… ОЧЕНЬ хороший… — глаза куноичи на секунду стали мечтательными и отрешенными, прежде чем она тряхнула головой, возвращаясь к реальности. — Но… я просто хочу иметь возможность показать тебе, что я чувствую… заставить тебя чувствовать то же самое, что чувствую я… я…       — Ты хочешь сама распоряжаться мной, — ухмыльнулся Какаши, наконец уловив суть её сбивчивой речи. Ухмылка стала шире, когда она уставилась на него своими изумрудными глазами, а её щеки внезапно стали того же цвета, что и волосы.       — Ну… я, э-эм… просто тебе всегда так легко прижать меня и заставить умолять, и я… я просто хочу знать, что могу заставить тебя сделать то же самое.       — Значит, хочешь заставить меня умолять? — спросил Какаши, явно забавленный ситуацией.       — Ну… эм… я… — её румянец стал еще гуще. Если так пойдет и дальше, она сравняется цветом с тем платьем, которое обычно носила.       Какаши заставил её замолчать, приложив палец к её губам.       — Значит, хочешь делать со мной всё, что вздумается? Ладно, я отдаю тебе всю сегодняшнюю ночь, и что бы ты ни захотела сделать, я буду подыгрывать. При одном условии…       — Условии? — спросила она, надеясь, что он не потребует чего-то слишком безумного.       — Завтрашняя ночь — моя очередь делать с тобой всё, что я захочу. С того момента, как солнце сядет, и до самого рассвета ты будешь моей и будешь делать всё, что я скажу. Договорились?       Сакура застенчиво кивнула. Предложение казалось вполне честным.       — Хорошо. По правде говоря, Сакура, мне даже нравится, когда ты проявляешь агрессию, и мне любопытно посмотреть, что ты со мной сделаешь, — хмыкнул Какаши, заложив руки за голову в позе абсолютного расслабления. — Только не надейся, что я буду умолять. Я не из тех, кто просит о пощаде.       «Посмотрим», — подумала Сакура, наклоняясь и касаясь его губ поцелуем, который показался мужчине слишком коротким. Она медленно слезла с него, достала коробку, которую заранее спрятала под кроватью, и присела, чтобы открыть крышку. Когда Какаши попытался приподняться, чтобы посмотреть, чем она занята, она мягко толкнула его обратно на простыни.       — Не подглядывать, — улыбнулась она. — Это секрет.       Какаши рассмеялся:       — Боже, ты уже как будто другой человек. Ты ведь не планируешь ролевые игры сегодня?       Сакура подавила румянец при мысли о себе в костюме медсестры, школьницы или зайчика, исполняющей все фантазии любовника. Вместо этого она ответила:       — Ну, я же не могу быть скромницей, если я сегодня главная, верно?       Из коробки она достала три ярких шелковых шарфа — все они были прекрасны, переливаясь разными оттенками. Сакура, возможно, и сама бы их носила, если бы её работа не подразумевала постоянный контакт с кровью и грязью. Какаши с удивлением посмотрел на шелковую ткань. Неужели она действительно собирается сделать ЭТО?       — И что ты планируешь делать с ЭТИМ? — спросил он.       — Тсс. Никаких вопросов, — просто ответила она, взяв его руку и вытянув её над головой, прежде чем надежно привязать к изголовью одним из шарфов.       — Когда это ты стала такой затейницей? — рассуждал Какаши, пока она повторяла процедуру с его другой рукой. — Снова читала мои книги, не так ли?       — Я сказала: никаких вопросов, — улыбнулась она, коснувшись указательным пальцем его носа, прежде чем наклониться и повязать последний шарф вокруг его головы в качестве повязки на глаза.       — Ты действительно полна сюрпризов, — хмыкнул Какаши, пока женщина затягивала узел. Сакура не была уверена, но ей показалось, что в его голосе проскользнула нотка нервозности. Какаши нервничает в постели? Такое событие стоило задокументировать. Очевидно, он нечасто отдавал контроль в спальне в чужие руки.       — Ты всегда говоришь мне расслабиться, — прошептала она ему на ухо. — Может, тебе стоит последовать собственному совету?       — Но это так трудно, когда ты меня так заводишь, — рассмеялся Какаши. Нервозность, которую она, как ей показалось, уловила, исчезла, и мужчина под ней снова стал уверенным в себе.       — Если ты заведен сейчас, — хихикнула Сакура, — подожди. Дальше будет только лучше.       «Боже, надеюсь, я понимаю, что делаю», — подумала она, вставая с кровати и развязывая пояс халата. Он упал на пол, оставив её совершенно нагой, но это не имело значения — её любовник ничего не видел.       Сакура вернулась на кровать, стараясь, чтобы её кожа не касалась Какаши. Она нависла над ним на четвереньках. Она знала, что он чувствует её присутствие, но не знает её намерений — именно этого она и добивалась.       Перенеся вес, она провела кончиком ногтя по его коже от ключицы до пупка, заметив, как его дыхание стало более резким. Она подняла палец и снова опустила его на его руку, очерчивая рельефные мышцы от подмышки до шелковых пут. По чувствительной коже побежали мурашки, и Сакура улыбнулась. Похоже, он был так же отзывчив на её прикосновения, как и она на его.       — Тебе холодно, Какаши? — подразнила она его, когда кожа на его боку покрылась «гусиной кожей» от её ногтей.       — Ты прекрасно знаешь, что нет, — ухмыльнулся Какаши, слегка дернувшись в своих путах. — И вот что я тебе скажу: какую бы пытку ты ни устроила мне сегодня, завтра ты получишь её в тройном размере, обещаю.       Сакура посмотрела на его запястья, напрягающиеся под тканью, и засомневалась, будет ли Какаши «хорошим мальчиком». Сосредоточив чакру в кончиках пальцев, она коснулась каждого шарфа и укрепила узлы так, что Какаши не смог бы разорвать их, даже если бы захотел.       — Сакура… — очевидно, её любовник почувствовал изменение в своих импровизированных оковах и осознал, что он по-настоящему беспомощен. Какаши нашел эту мысль немного пугающей, слегка бодрящей и невероятно эротичной.       — Тсс, — снова успокоила она его, сохраняя концентрацию чакры. — Просто расслабься, Какаши. Не думай ни о чем и ни о ком, кроме меня.       Она вела светящимися пальцами по твердому животу, очерчивая каждый кубик пресса. Она касалась его шеи, ушей, даже губ, оставляя их приятно покалывать от своих наполненных чакрой ласк. Вскоре тело Какаши буквально гудело от возбуждения выше пояса. Остальную его часть она стратегически игнорировала. Она даже не сняла с него боксеры.       — М-м… Сакура… — вздохнул Какаши, когда она обвела пальцем его сосок. Она прекрасно слышала его тяжелое дыхание, но, кроме этого и явного бугорка в шортах, он оставался внешне невозмутимым. Сакура хотела заставить его ерзать, заставить извиваться от её прикосновений. Она не собиралась дарить ему удовлетворение, пока он не попросит об этом, был он «умоляющим типом» или нет.       Спустившись ниже по его телу, она прижала ладони к его бедрам и начала нежно растирать их через ткань шорт, зная, как мучительно находиться так близко к его возбуждению и не касаться его. Низкий рык вырвался из груди шиноби:       — Сакура, помни, что я говорил про дразнилки.       — О, успокойся, я еще только начала, — сказала Сакура, переводя свои пальцы, уже не светящиеся чакрой, на его колени, голени и ступни. Ей никогда не выпадало случая так внимательно изучить его ступни. Да и как это сделаешь, если каждый раз, когда он снимает обувь, ты оказываешься на лопатках? Они были грубыми и мозолистыми, как и его руки, но не лишенными привлекательности. Большие, мужественные, но не грубые. Понимая, что такая возможность представится нескоро, Сакура склонила голову к его левой стопе и нежно поцеловала подъем, затем свод, продвигаясь к большому пальцу.       — Только не говори мне, что у тебя фетиш на ступни, — хмыкнул Какаши, почувствовав, как её теплые губы едва касаются его ноги.       Единственным ответом Сакуры было то, что она обхватила губами его большой палец и начала мягко посасывать его, наслаждаясь удивленным возгласом Какаши. Она позволила языку немного поиграть, прежде чем выпустить палец и перейти ко второму, затем к третьему, посасывая и дразня каждый из них так, словно это была другая часть его анатомии.       Какаши был поражен ощущениям, простреливающим от пальцев ног вверх по ногам прямо в пах. Кто знал, что такая ласка может так его завести? Однако это покалывание лишь заставляло его эрекцию еще сильнее давить на боксеры. Он хотел освободиться от них, но был бессилен и надеялся, что скоро она избавит его от последнего предмета одежды.       Сакура закончила с правой ногой и начала неторопливо подниматься поцелуями по ногам своего бывшего сенсея, задерживаясь на коже внутренней стороны бедер, не скрытой шортами.       — Сакура, — простонал он. — Сними их… пожалуйста.       Куноичи заметила, как он слегка подал бедрами вперед, облегчая ей задачу по избавлению от одежды. Видя, как его эрекция натягивает ткань, она сжалилась над ним и зацепила пальцами поношенный пояс. С мучительной медлительностью она стянула шорты вниз по его мускулистым ногам и небрежно бросила их на пол.       Теперь Какаши предстал перед ней полностью обнаженным во всем своем мужском великолепии, и Сакура была уверена, что мало какое зрелище могло сравниться по сексуальности с этим могущественным Копирующим ниндзя, связанным и ослепленным на ее кровати. Его освобожденная плоть стояла гордо, и Сакура не спеша любовалась ею, зная, что за ней не следят глаза любовника.       Как и всё остальное в нем, это было абсолютно идеально. Кожа на стволе была гладкой, ее пересекали лишь несколько венок, спиралью уходящих вверх. Сакура наклонилась и слегка дунула на разгоряченную кожу, едва не хихикнув, когда плоть заметно дернулась.       Почувствовав прохладный воздух на пылающем стволе, Какаши издал сдавленный стон.       — Ух… Сакура, пожалуйста…       — Для человека, который проповедует важность терпения, ты слишком торопишься, — пробормотала куноичи на удивление чувственным голосом.       — Маленькая шалунья, — прорычал Какаши, чувствуя ее пальцы снова на своей груди и понимая, что она намеренно игнорирует его мужское достоинство.       Сакура лишь улыбнулась, глядя, как Какаши слабо дергает путы. Впрочем, он еще не начал извиваться по-настоящему, а значит, ей нужно удвоить усилия.       Она склонила голову и начала осыпать нежными поцелуями его живот в районе пупка, поднимаясь к груди. Поцелуи были едва ощутимыми касаниями губ — совсем не тот контакт, которого искал Какаши, но у Сакуры был план. Если пальцы, наполненные чакрой, заставляли ее любовника стонать, то на что способен язык, заряженный энергией?       Сакура никогда не пробовала концентрировать чакру в этой конкретной части тела, так как в госпитале или в бою в этом не было нужды. Но благодаря превосходному контролю, она сосредоточила силу на кончике языка, пока не почувствовала покалывание. Пока никто не видел, она высунула язык и немного скосила глаза, чтобы посмотреть на него. И правда — он светился мягким голубым светом. Мысль о том, как нелепо она сейчас выглядит, промелькнула в голове, и Сакура не смогла сдержать смешок.       — Знаешь, я начинаю нервничать, когда ты так смеешься, а я не вижу, что происходит.       — Не волнуйся, обещаю, я смеюсь не над тобой, — заверила Сакура, поглаживая ладонью его идеально рельефную грудь.       Она мгновение смотрела на его мягкие, полные губы, прежде чем наклониться и провести языком по нижней губе. Мгновенное покалывание, вызванное чакрой, заставило Какаши ахнуть от неожиданности, и Сакура воспользовалась этим, чтобы протолкнуть язык в его рот и исследовать каждый уголок.       Какаши застонал: его рот мгновенно наполнился странными и чудесными ощущениями. Никогда еще поцелуй не заставлял его нервные окончания так гореть, а разум — затуманиваться, пока всё, кроме её прикосновения, не превратилось в неразличимый хаос. Что именно она с ним ДЕЛАЕТ?       Сакура поняла, что план работает: Какаши начал дергать шарфы сильнее, не говоря уже о том, как он стонал каждый раз, когда она втягивала его язык в свой рот и мягко сосала его, прежде чем позволить своей светящейся мышце скользнуть по его. Было опьяняюще получать такую реакцию всего лишь от поцелуя. Его сладкий вкус и гладкая кожа только добавляли ей удовольствия от того, что она дарит любовнику такое наслаждение.       Она буквально зацеловала его до бесчувствия, прежде чем двинуться дальше, проводя своим сияющим голубым языком по раковине его уха, вызывая у него приступ изысканной дрожи.       — Сакура, что, черт возьми, ты со мной творишь? — прохрипел Какаши, подавляя стон, когда она игриво прикусила мочку его уха.       — Думаю, тебе стоит меньше беспокоиться о том, ЧТО я делаю, и больше о том, что ты при этом ЧУВСТВУЕШЬ, — прошептала Сакура, обжигая его ухо горячим дыханием.       Она начала нежно покрывать поцелуями кожу на его шее, но когда позволила наполненному энергией языку скользнуть по гладкой плоти, Какаши не сдержал еще один горловой стон.       Поскольку зрение было временно отключено, остальные чувства работали на пределе, особенно осязание. Единственной частью её тела, которая касалась его сейчас, был язык, но этого в данный момент явно было достаточно. Каждое место, которого она касалась, продолжало вибрировать долгое время после того, как влажный жар её рта перемещался дальше. Сереброволосый джонин понимал, что у неё есть какой-то трюк, заставляющий его так таять, но не знал, какой именно. В конце концов он бросил попытки анализировать ситуацию и отодвинул все свои привычки ниндзя на задний план, просто растворяясь в простынях и наслаждаясь тем, что вытворяла с ним эта маленькая искусительница.       Сакура по-прежнему стояла на четвереньках, следя за тем, чтобы её кожа (кроме языка) не соприкасалась с его кожей. Она запечатлела нежные, почти целомудренные поцелуи на его лбу, щеках и носу, а затем переместилась и села сбоку от него, всё ещё не давая ему желаемого телесного контакта.       Какаши ждал, затаив дыхание, чувствуя, как изменился вес на кровати. Он ощущал пульсацию в своем члене и отчаянно хотел разорвать путы и погрузиться в неё. Однако он дал обещание, которое намерен был сдержать, да и благодаря усилению шарфов чакрой, он не думал, что вообще сможет освободиться.       Поддерживая концентрацию голубой энергии, Сакура переместилась к коже чуть выше пупка Какаши и позволила языку скользнуть по его великолепно очерченному прессу, отмечая, что мурашки и дрожь по телу пробегают почти одновременно. Но прежде чем он успевал привыкнуть к её прикосновению, она исчезала… и внезапно возвращалась снова, на этот раз проводя влажную линию по его ключице, прежде чем снова исчезнуть.       Шиноби понятия не имел, куда она ударит в следующий раз, и мог лишь в бездыханном предвкушении ждать, когда её горячий язык снова коснется его. Она никогда не задерживалась на одном месте надолго, и это было сводящим с ума — чувствовать, как она лижет его шею, икру, живот, даже посасывает палец его руки так, что он невольно представлял эти милые губки вокруг совсем другой части тела… но её прикосновения были мимолетными, дразнящими, и оставляли покалывание в местах, которые он никогда раньше не считал эрогенными зонами.       Тихий вскрик невольно сорвался с его губ, когда её язык обрисовал круг вокруг его правого соска, заставляя чувствительную плоть трепетать и посылая горячие волны удовольствия прямо в пах. Он услышал, как она тихо хихикнула, прижавшись к его коже, прежде чем снова отстраниться.       — Сакура…       Ее язык теперь ласкал плоть на внутренней стороне его левого предплечья. Неужели она не понимала, что есть места, где она нужна ему гораздо больше?       — Хватит дразнить...       Теперь ее язык выписывал круги на его правом бедре, заставляя мурашки бежать по всему его боку.       — Не забывай...       Она лизала кожу прямо там, где начинались жесткие волосы на его лобке.       — ...что я верну тебе...       Его дыхание сбилось, когда на этот раз она прикусила его левый сосок.       — ...все эти издевательства, что ты устраиваешь мне...       Теперь она лизала внутреннюю сторону его бедра. Черт возьми, она была так близко! От этого покалывания у него кружилась голова.       — ...я верну их тебе втройне...       Она снова отстранилась и целовала его ребра с правой стороны.       — ...с тройной силой...       Теперь ниже колена.       — ...и заставлю тебя кричать...       Лижет его плечо.       — ...пока твое горло не охрипнет и АГХ!       Ее грешный язычок медленно прошелся по всей длине его члена, но как раз перед тем, как достичь головки, она отстранилась.       — Мне не пришлось бы тебя дразнить, если бы ты просто сказал, чего хочешь, — сладко промолвила Сакура, прежде чем обрисовать языком жесткие линии его пресса.       — Я хочу, чтобы ты взяла меня в рот, — прорычал он в ответ.       Какаши почти физически почувствовал, как она надула губы, когда сказала:       — Не очень-то вежливо звучит. Скажи «пожалуйста».       — Пожалуйста, — грубо ответил джонин.       — А теперь искренне, — проворковала она, прижавшись губами прямо к его уху.       — Я уже говорил тебе, что не собираюсь умолять, — задыхаясь, проговорил он, пока она снова ласкала его мочку.       — Почему нет? Обещаю, я никому не скажу.       Сакуре безумно нравилось ее нынешнее положение. Она могла дразнить его беспощадно, и он ничего не мог с этим поделать, а тот факт, что его глаза были завязаны, придавал ей смелости говорить и делать то, о чем она в другой ситуации и не помыслила бы.       — Сакура...       — Просто отбрось свою гордость хоть раз, — прошептала она, снова лизнув опасно высоко на внутренней стороне бедра, вызвав еще один отчаянный стон любовника. — Ты можешь быть уязвимым со мной, это нормально.       Какаши вскрикнул, когда она провела языком по его мошонке.       — Я дам тебе то, что ты хочешь, милый, просто попроси меня об этом.       Она снова лизала его бедро, и напряжение, скопившееся в его теле, заставляло его чувствовать себя так, будто он сейчас взорвется.       Когда он не ответил сразу, Сакура позволила своему языку на мгновение скользнуть по головке его члена, слизывая капельку влаги, выступившую на поверхности. Какаши даже не успел застонать, как это восхитительное тепло исчезло, но покалывание — это проклятое покалывание чакры — вибрировало по всей длине ствола.       — Сакура... пожалуйста. Мне нужны твои прикосновения.       Розововолосая женщина коротко мазнула языком по основанию его плоти.       — Ты можешь лучше.       Если бы он не был так влюблен в эту знойную женщину, Какаши, вероятно, поклялся бы убить ее, но он не мог отрицать ни эротизм ситуации, ни жгучую потребность в паху.       — Пожалуйста, Сакура, не заставляй меня ждать.       Она обхватила губами головку, и Какаши издал протяжный низкий стон, когда жар ее рта окутал его... но тут же она исчезла.       — Скажи это еще раз, — произнесла она голосом таким же прерывистым, как и его.       — Сакура, пожалуйста.       — Еще раз.       — ПОЖАЛУЙСТА!       Какаши буквально рвался из своих пут изо всех сил, но она знала, что даже шиноби его уровня не сможет сломать ее контроль чакры. Его бедра раз за разом отрывались от кровати в поисках теплого убежища ее рта, пока мышцы ног напрягались и сокращались в беспомощных конвульсиях.       Она сделала это. Он извивался и умолял о ее прикосновении. О НЕЙ!       — Хороший мальчик, — пробормотала она, поднимаясь выше, чтобы запечатлеть мягкий, долгий поцелуй на его губах. Этот поцелуй не был дразнящим или сексуальным. Он был нежным и искренним. Полным любви.       Когда Сакура наконец прервала поцелуй, она посмотрела вниз на мужчину с завязанными глазами. Он был так невероятно сексуален, так подавляюще мужественен, несмотря на свое подчиненное состояние, что она поняла — больше отказывать ему нельзя. Она поцелуями спускалась по его телу, пока не достигла его плоти, которая, казалось, пульсировала на глазах.       — Сакура...       — Хм-м? — отозвалась она, на мгновение замирая.       — Если ты когда-нибудь расскажешь об этом кому-нибудь другому, ты очень, очень сильно пожалеешь.       — Я и не мечтала бы рассказать ни единой душе... ну, может быть, кроме Гая.       Что бы Какаши ни собирался ответить, его слова были потеряны навсегда, когда сдавленный крик вырвался из его горла: горячий рот Сакуры наконец опустился на его член и остался там. Она работала языком (всё еще светящимся голубым светом чакры) вверх и вниз, кружа, лаская и поглаживая, пока покалывание не стало настолько интенсивным, что Какаши почувствовал его каждой клеточкой своего существа.       А потом она начала сосать его — о боже — и проводить языком по головке, туда-сюда, снова и снова. Какаши едва осознавал звуки, которые издавал, или то, как он выкрикивал ее имя. Он даже не понимал, что выгибает спину, поджимает пальцы ног и толкается бедрами, пытаясь заставить Сакуру принять его еще глубже в свой горячий, небесный рот.       Сакура, однако, прекрасно осознавала каждое из этих проявлений и никогда в жизни не чувствовала себя такой сексуальной и властной. Он был буквально воском в ее руках, и всё, что ей требовалось — это ласкать его губами именно так, как ей хотелось. Она сделала игру еще более несправедливой, когда, напитав пальцы чакрой, начала осторожно ласкать его яички.       Какаши оказался на грани с постыдной быстротой, но изо всех сил старался сдерживаться. Его тело никогда не горело таким огнем, никогда не было столь невероятно простимулировано, и он не хотел, чтобы всё закончилось прямо сейчас. Оральный секс никогда не был таким — ни с Сакурой, ни с любой другой девушкой, которую он когда-либо знал. Он до сих пор не понимал до конца, что она с ним делает. Знал только, что не хочет, чтобы она останавливалась.       — Ох, черт… Сакура, я сейчас…       Сакура усилила поток чакры на языке всего на самую малость, и это стало пределом для Какаши. Он излился в ее рот чередой пульсаций жидкого огня, и Сакура жадно проглотила каждую каплю. Он не мог пошевелиться. Не мог дышать. Каждая мышца, каждая косточка в его теле казались превратившимися в кашу. Даже поднять палец было невозможно. Всё, что он мог — это лежать во тьме под повязкой, пытаясь восстановить дыхание и ждать, пока чудесное, настойчивое покалывание утихнет.       — Не говори мне, что ты уже устал, — хихикнул женский голос. — Куда же делся человек с бесконечной выносливостью?       — Ты сделала ему лучший минет в мире, и он умер счастливым человеком, — сумел выдохнуть шиноби.       — Оу, как жаль, потому что я с тобой еще не закончила.       Какаши счастливо вздохнул, почувствовав, как ее губы коснулись его, и вскоре они уже страстно целовались. По крайней мере, он нашел в себе силы слегка отвечать своим языком на ее движения. Однако его тихие звуки удовольствия вскоре превратились в полноценные стоны, когда он почувствовал, как рука Сакуры обхватила его обмякший орган и мягко сжала.       — М-м-м… — Какаши застонал прямо ей в губы, чувствуя, как снова начинает твердеть под ритмичными движениями ее руки.       Когда она прервала поцелуй, чтобы дать им обоим глоток воздуха, она порочно прошептала ему на ухо:       — Ты отдал мне всю ночь, и я намерена владеть тобой всю ночь.       — Ты мстишь мне за все те разы, когда я будил тебя посреди самого сладкого сна? — спросил Какаши, стараясь не дрожать от ее теплого дыхания на шее.       — Нет, я мщу тебе за все те разы, когда ты прижимал меня к кровати и заставлял выкрикивать твое имя.       Голос в его ухе был совсем не похож на обычный голос Сакуры. Он был темным, сексуальным, уверенным и абсолютно эротичным. Какаши не удивился бы, если бы, сняв повязку, обнаружил совсем другую женщину, ласкающую его тело, но знакомая сигнатура чакры подтверждала: это действительно его розововолосая куноичи.       — Неужели то, что я заставляю тебя кричать от удовольствия — это повод для мести? — спросил он.       — Считай это не местью, а взаимностью.       Какаши не знал, откуда взялась эта дикая женщина — женщина, способная заставить его умолять, хотя он никогда в жизни ни о чем не просил. Он и представить не мог, что его застенчивая Сакура может взять бразды правления в свои руки и заставить его чувствовать себя ТАК. Но, впрочем, он всегда знал, что будет открывать новые грани в той сильной женщине, которой стала его бывшая ученица. Она определенно была полна сюрпризов.       Ее язык снова коснулся его кожи, целуя и вылизывая грудь, прежде чем втянуть один из его затвердевших сосков в рот и начать безжалостно сосать его, посылая разряды удовольствия вниз, заставляя его плоть в ее крепкой хватке налиться силой еще больше.       Она продолжала переключать внимание своего языка между двумя бусинками сосков, одновременно скользя пальцами по его члену, пока он не начал отчаянно толкаться в ее ладонь.       — Сакура… — простонал он, чувствуя, что напряжение внутри него снова становится невыносимым.       Решив проявить сочувствие к его нуждам, она отказалась от дальнейших дразнилок и проползла по его телу, чтобы их бедра оказались на одном уровне.       Сжав его пульсирующий член в руке, она направила его к своему входу и оседлала его, позволяя лишь самому кончику погрузиться в себя. Ладно, может быть, она ВСЁ-ТАКИ помучает его еще немного.       У Какаши мгновенно перехватило дыхание, когда он почувствовал, как тесная, влажная теплота сомкнулась вокруг самой головки. Он мог только представлять, как Сакура выглядит сейчас, возвышаясь над ним. Он был так близок к цели и в то же время не мог завершить начатое без ее воли. Быть лишь на малую долю внутри нее было сводящим с ума испытанием, и ему требовалась вся его сила воли, чтобы не дернуться вверх, входя в нее силой.       Он издал гортанный рык, когда она опустилась чуть ниже, полностью принимая головку его члена в свое пульсирующее тело. Его горячие стоны продолжались, пока она начала медленно вращать бедрами, всё еще придерживая его рукой у основания.       — Сакура, просто войди до конца, черт возьми, — хрипло выдохнул сереброволосый ниндзя, окончательно теряя контроль и толкаясь бедрами вверх. Его действия принесли мало результата, кроме женского хихиканья, которое Какаши счел откровенно дьявольским.       — Скажи «пожалуйста», — промурлыкала она.       — Почему ты настаиваешь на этой игре? — простонал он, чувствуя, как его плоть немного выскальзывает из ее тесного лона.       — Потому что мне редко удается быть главной, и это невероятно сексуально — видеть, как ты извиваешься, — ответила она знойным шепотом.       — Пожалуйста, Сакура, я хочу быть в тебе.       Она позволила своей киске соскользнуть до середины его ствола и положила обе ладони на бедра любовника, не давая ему двигаться.       — Так? — подразнила она, снова начиная едва заметные вращения бедрами.       — Нет, пожалуйста, Сакура, мне нужна ты вся, сейчас, иначе я сойду с ума!       Какаши затаил дыхание и замер в темноте шелкового шарфа, чувствуя, как Сакура поправляет положение тела и приподнимается так высоко, что он почти полностью вышел из нее. Именно поэтому его удивленный вскрик удовольствия был еще громче, когда она внезапно и полностью насадила себя на него. Ее внутренние мышцы мгновенно сжали его напряженный стержень в восхитительном бархатистом и влажном захвате.       Сакура смотрела, как ее бывший сенсей вскрикивает под ней, и не смогла сдержать собственный стон наслаждения, чувствуя, как ее тело растягивается, принимая его. Было так хорошо чувствовать его внутри. Она ощущала себя наполненной, целостной. Она перенесла руки с его бедер на грудь и начала двигаться вверх-вниз, медленно и плавно нанизываясь на его член.       Какаши не мог сдержать череду стонов, срывавшихся с его губ. Она старалась опускаться как можно ниже при каждом движении для максимального проникновения, но ее темп был слишком медленным. Его беспорядочные попытки толкаться тазом не заставляли ее ускориться, а связанные запястья мешали перехватить ее за бедра и начать вколачиваться в нее самому. Всё, что ему оставалось — это лежать и наслаждаться этой пыточной благодатью, пока ее обжигающе мокрая киска скользила по его пульсирующему члену.       Сакура получала истинное удовольствие, глядя, как великий Копирующий Ниндзя буквально кусает губы от наслаждения, пока она ехала на нем в свое удовольствие. Она чувствовала, как он упирается в ее шейку матки при каждом толчке, и это ощущение быстро закручивало пружину глубоко в ее животе всё туже и туже. Желая усилить контакт, она наклонилась вперед и прижала свою пышную грудь к его грудной клетке, продолжая двигаться. Она застонала, чувствуя, как ее затвердевшие соски трутся о его рельефные мышцы. Видимо, Какаши это тоже понравилось, потому что она почувствовала, как его член дернулся внутри нее.       — М-м-м, ты так хорошо ощущаешься внутри меня, — простонала она, начиная двигаться жестче, но всё еще не быстрее.       — Сакура, пожалуйста, сними повязку. Я хочу видеть, как ты двигаешься.       — А мне нравится держать тебя в неведении, — игриво выдохнула куноичи.       — Пожалуйста. Я не думаю, что образ в моей голове может сравниться с реальностью.       Сакура замерла на мгновение. Какаши показалось, что эта пауза длилась вечность, но наконец он почувствовал, как ее пальцы развязывают узел на затылке. Внезапно завеса тьмы перед глазами исчезла. Зрелище, которое предстало перед ним, захватывало дух.       Сакура во всем своем женском величии сидела на его бедрах, приняв его плоть глубоко в себя. Ее кожа блестела от легкой испарины, а волосы были в том беспорядке, который бывает только после хорошего секса. Вход ее был влажным от ее соков, а щеки и соски пылали розовым.       — Боже, какая ты сексуальная, — прошептал он в изумлении. — Если бы я не знал правды, я бы поклялся, что ты сошла прямо со страниц «Ича-Ича».       Сакура отвела взгляд в пол, мгновенно засмущавшись под его пристальным взором.       — Сильно сомневаюсь, что я такая же сексуальная, как те выдуманные девушки. Они идеальны.       — Как и ты, — ответил Какаши. Видя ее колебание, он подбодрил ее. — Покажи мне, Сакура, покажи, какой сексуальной ты можешь быть. Это твой момент сиять.       Зеленые глаза Сакуры встретились с разномастной парой глаз ее любовника. Она уже зашла так далеко — теперь нельзя было поддаваться робости. Она закусила губу, снова начиная двигать бедрами, и издала тихий вскрик, когда огонь внутри нее мгновенно вспыхнул с новой силой.       — Вот так, дай мне знать, как тебе хорошо.       Все тело Сакуры подчинилось волнообразному ритму; она двигалась вверх и вниз, наслаждаясь каждым дюймом его естества, скользящим по ее влажному от возбуждения лону. Ее руки оставили его грудь и запутались в собственных волосах, заставив пучок окончательно распасться, пока бедра продолжали свой гипнотический танец.       Какаши лежал и смотрел это шоу — сексуальный, эротичный, живой сон наяву, который был прекраснее любой сцены из «Ича-Ича», что он когда-либо читал. Одной рукой она собрала розовые локоны на макушке, а другая скользнула к левой груди, перекатывая сосок между пальцами. Ее спина выгибалась, бедра продолжали вращаться, но когда она посмотрела на него затуманенным взглядом и провела языком по нижней губе, Какаши едва не кончил на месте. Его невинная маленькая Сакура превратилась в богиню секса, и именно его она выбрала в качестве объекта своего доминирования. Чувствуя, как она сжимает его внутри при каждом движении, охваченный страстью мужчина подумал, что жизнь не может быть лучше... пока она не заговорила.       — Тебе ведь нравится быть связанным, правда, Какаши? Нравится, когда я сверху?       Она серьезно решила перейти на «грязные разговоры»? Сначала бондаж, теперь это? Что ж, если она в игре, то и он тоже.       — Да, нравится, малышка. У меня еще никогда не было такого шикарного вида. Продолжай в том же духе, потому что это самая чертовски горячая вещь, которую я видел в своей жизни.       Сакура закусила губу и дразняще улыбнулась ему. Какаши подумал: если бы она улыбалась так Саске все эти годы назад, возможно, тот бы наконец сдался.       — Ты так хорошо ощущаешься во мне, такой твердый и горячий, — выдохнула она, глядя на него остекленевшими глазами и продолжая ритмично насаживаться на него.       — А ты такая мокрая и тесная, что это почти больно, — прорычал Какаши, толкаясь вверх ей навстречу.       — Я хочу видеть, как ты кончаешь, Какаши. Кончи глубоко в меня.       Он никак не ожидал услышать от нее такие слова, но, черт возьми, он не жаловался.       — А как же ты? — простонал он, когда она начала двигаться быстрее.       — Я сразу за тобой, милый. Я просто хочу смотреть на тебя.       Какаши не мог оторвать взгляда от того, как перекатываются мышцы Сакуры под гладкой кожей. Его возбуждение достигло предела, превращаясь в настоящий пожар.       — Боже, Сакура, я уже так близко... я просто...       Сакура прервала его, когда одна из ее рук скользнула между его ног и нежно обхватила его яички, в то время как она начала двигаться еще жестче.       — Ух... Сакура... САКУРА!       Какаши, который никогда не отличался особой шумливостью в постели, выкрикнул имя своей возлюбленной в нехарактерном для него порыве страсти. Все его тело пылало, и он взлетел на самую вершину, когда оргазм накрыл его волной чистого наслаждения.       Куноичи наблюдала, как обычно сдержанный ниндзя отдается во власть экстаза, выкрикивая ее имя; он был абсолютно прекрасен в этот момент. Под ней напряглись стальные мышцы, когда всё его тело сотрясали конвульсии. Одновременно она почувствовала горячий поток внутри себя — Какаши отдал ей свое семя. Ощущения были слишком сильными, и она последовала за ним в небытие, рухнув на его вздымающуюся грудь, когда оргазм лишил ее последних сил.       Какаши пришел в себя первым, обнаружив на своей груди тяжело дышащую обнаженную женщину. Он хотел погладить ее по волосам и притянуть к себе, но осознал, что шарфы всё еще надежно удерживают его руки.       — Сакура, — хрипло прошептал он. — Ты в порядке, малышка?       — М-м-м.       Ее ленивое потягивание и удовлетворенное выражение лица подсказали ему, что она чувствует себя так же хорошо, как и он: наполненной, довольной и готовой зарыться в одеяла в его объятиях. Что ж, он был прав во всем, кроме одного...       Сакура, казалось, быстро восстановила силы и теперь рассматривала его пропотевшее тело с явным аппетитом.       — Сакура, почему ты так на меня смотришь?       — Потому что у меня впереди почти вся ночь, чтобы повторить всё это сначала.       — Ты ведь не серьезно?       То, как она поднялась на четвереньки, нависая над ним, и лукаво приподнятая бровь подсказали ему, что она говорит совершенно серьезно.       — Боже правый, ты отправишь меня в могилу раньше времени, если обязанности шиноби не сделают этого первыми.       — Признай. Тебе нравится быть связанным, — хихикнула Сакура, провокационно виляя бедрами.       — Что ж, я скажу тебе, что мне ТОЧНО нравится, — ответил он. — То, что ты вытворяла со своим языком... у меня голова шла кругом. В чем твой секрет?       Сакура высунула язык, демонстрируя мягкое голубое свечение чакры.       — Хм, — хмыкнул Какаши, впечатленный ее креативностью. — Нужно будет не забыть нанести ответный удар этим трюком в самом ближайшем будущем. Как... ах!       Сакура уже вела этим самым заряженным чакрой языком по груди Какаши, слизывая пот и оставляя за собой след сладкой слюны, снова заставляя каждое его нервное окончание вибрировать.       — Готова оседлать меня снова так скоро? — простонал Какаши, когда она слегка прикусила его сосок.       Когда Сакура ответила лишь тем, что переключила внимание на его шею, он прохрипел:       — Сакура, развяжи меня.       — Мечтать не вредно, милый, — рассмеялась она. — Тебе лучше привыкнуть к этой позе, потому что сегодня ты в моей полной власти.       — Ты безжалостна, — усмехнулся сереброволосый джонин, слабо дернув шелковые путы. — Только будь осторожна с тем, что предлагаешь. Завтра ты получишь всё это в тройной дозе.