Правда? - 6 часть

--- Ники долго думал — идти или нет. Он лежал на кровати в своей комнате, уставившись в потолок, и прокручивал в голове все «за» и «против». С одной стороны — этот человек, Тачибана Хината, был полным незнакомцем. Откуда ему знать, что это не ложь, не ловушка, не попытка выманить его туда, где никто не увидит и не поможет? С другой стороны — то самое ощущение, которое никогда его не подводило. Щекотка где-то под ложечкой, в районе солнечного сплетения. Шёпот, который говорил: «Иди. Рискни. Там что-то важное». Он обещал не доставлять проблем «Лисам». Обещал Эндрю, обещал Нилу, обещал даже Кевину, который смотрел на него с фирменным выражением «я же предупреждал». Но разве это — проблема? Просто поговорить. Просто выслушать. Разве знание — это проблема? Ники перевернулся на бок, посмотрел на часы. 17:30. Полчаса до встречи. Он принял решение. --- С вечерней тренировки Ники отпросился, прикрываясь болью в ноге. Продемонстрировал страдальческое лицо, слегка прихрамывая, прошёлся по раздевалке туда-сюда. Эбби, добрая душа, посмотрела на него с материнской тревогой, покачала головой и отпустила. — Лёд, покой и мазь, — наказала она, протягивая тюбик. — И никаких нагрузок до завтра. Ники благодарно кивнул, пряча мазь в рюкзак, и направился к выходу. Нил проводил его подозрительным взглядом, но ничего не сказал. Кевин был слишком занят, гоняя новеньких, чтобы заметить его уход. Но Ники пошёл совсем не в общежитие. Он свернул налево у парковки, зашагал быстрым шагом вдоль забора, мимо старых тополей и скамеек, где они иногда сидели после игр. Кафе у стадиона маячило впереди — жёлтое пятно света. Он пришёл вовремя. Ровно в шесть. Но там никого не оказалось. Ники постоял у входа, оглядывая пустую улицу. Никакой девушки. Никакой тени у окна. Только бармен за стойкой протирал бокалы, да пара студентов у дальней стены о чём-то тихо переговаривались. Он зашёл внутрь. Выбрал столик в углу, откуда был виден вход, и сел, чувствуя, как внутри разрастается глухое, тянущее беспокойство. Заказал чёрный кофе — просто чтобы занять руки. Ждал. Минуты тянулись медленно. Ники смотрел на дверь, на улицу, на часы. Прошёл час. Потом второй. Тачибана Хината не пришла. Телефон молчал — звонки уходили в пустоту, серые галочки в чате так и не стали синими. Ники набрал номер снова. Тишина. Сбросил. Написал: «Я на месте. Ты где?». Никакого ответа. К половине девятого в кафе почти не осталось посетителей. Бармен начал коситься на него с лёгким подозрением — может, думал, что Ники кого-то ждёт, а может, просто хотел закрыть пораньше. Ники вздохнул, допил холодный горький кофе, расплатился и вышел на улицу. «Вечерняя тренировка уже почти закончилась», — подумал он, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. — «Если близнецы узнают, что я пошёл не в общежитие, мне конец». Он представил лицо Эндрю — каменное, непроницаемое, но с той долей льда, которая обещала долгий и неприятный разговор. Представил Аарона — тот будет молчать, но смотреть с таким укором, что Ники захочет провалиться сквозь землю. Он шёл медленно, перебирая в голове странный поворот событий. Кто-то назначил встречу, написал ему, знал его имя — и не пришёл. Зачем? Чтобы проверить, придёт ли он? Чтобы выманить из общежития? Чтобы посмотреть, один ли он пойдёт или позовёт кого-то? Мысли путались, как нитки в старом клубке. Ники уже почти дошёл до поворота к общежитию, когда сзади раздался знакомый звук двигателя. Тихое, урчащее — не громкое, но уверенное, от которого внутри всё сжалось. Он обернулся. Чёрная Audi R8. Та самая. Машина Хайтани и Санзу. Она остановилась прямо рядом с ним, двигатель заглох, и в наступившей тишине с тихим шорохом опустилось стекло. Ран. Он сидел на переднем сиденье, откинувшись на спинку, с той своей вечной полуулыбкой, от которой у Ники внутри всё переворачивалось. Длинные косы лежали на плечах, аметистовые глаза смотрели насмешливо, но без злости. Скорее — с любопытством кота, который нашёл забавную мышку. — Эй, Кики, — протянул он, чуть наклонив голову. — Давай к нам. Прокатимся. Ники хотел было отказаться. Открыл рот, чтобы выдать что-то остроумное, вроде «спасибо, не надо, пока в проститутки не нанимался ». Но не успел. Задняя дверь щёлкнула, приоткрываясь, и чья-то рука — быстрая, сильная, почти неуловимая — схватила его за край толстовки. Ники дёрнулся, попытался вырваться, но силы были неравны. Его буквально втянули внутрь, как тряпичную куклу, и дверь захлопнулась с глухим, окончательным звуком. Санзу. Розоволосый сидел на заднем сиденье, привалившись к двери, и смотрел на Ники своими мутными, странными глазами. Его лицо было расслабленным, почти сонным, но Ники уже научился не верить этой маске. Под ней скрывалось что-то острое, опасное, что в любой момент могло вырваться наружу. — Крошка Кики, — голос Санзу звучал тихо, почти ласково, но от этого по коже бежали мурашки. — Действительно пошёл разговаривать с Тачибаной? Мило. Ники выпрямился, отодвинулся к другой двери, хотя понимал — бежать поздно. Машина уже тронулась, Риндо за рулём вёл её куда-то вперёд, в темноту. — С чего вы взяли? — спросил Ники, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я просто гулял. Ран усмехнулся, обернувшись назад. — Просто гулял? — переспросил он, изогнув бровь. — В кафе? Вечером после травмы ноги? — У меня хорошая интуиция. — У нас хорошая разведка, — поправил Ран. Санзу наклонился ближе, сократив расстояние так, что Ники почувтал его дыхание на своей щеке. — Она не пришла, да? — спросил он, и в его голосе не было вопроса — только утверждение. — Тачибана. Эта сучка никогда не приходит сама. — Я не знаю никакой Тачибаны, — выдавил Ники, хотя понимал, как жалко звучит его ложь. — Знаешь, — коротко отрезал Риндо, не поворачивая головы. — Иначе не сидел бы в этом кафе два часа. Ники замолчал. Спорить было бесполезно. Они знали всё — где он был, сколько сидел, кого ждал. Может, даже то, о чём он думал, пока пил этот отвратительный холодный кофе. — Чего вы хотите? — спросил он наконец, чувствуя, как внутри поднимается глухая усталость. Машина свернула на темную улицу, и в свете фар на секунду мелькнуло лицо Рана — загадочное, с хитринкой в глазах. — Поговорить, — сказал он. — Просто поговорить, — эхом отозвался Санзу. — Честно. Без секретов. — У нас есть время, — добавил Ран, откидываясь на сиденье. — И у тебя, Кики, тоже. Куда ты спешишь? К своим друзьям-лисам? — Они меня убьют, если узнают, что я с вами, — выдохнул Ники. Санзу снова наклонился — так близко, что Ники видел каждую свою ресницу, каждый отблеск света в его мутных глазах. — А они не узнают, — прошептал он. — Если ты не расскажешь. А ты не расскажешь. Правда? Ники смотрел в его глаза — бездонные, странные, завораживающие — и понимал, что выхода нет. Только вперёд. Только выяснить, зачем они здесь. Только не сломаться. — Ладно, — сказал он. — Я слушаю. Ран довольно кивнул, Риндо включил поворотник, и машина понесла их прочь от стадиона, от общежития, от всего привычного — в ночь, полную вопросов и опасности. --- Ники не успел даже обдумать тот факт, что его силком затащили в машину и везут неизвестно куда. Вопрос вырвался сам собой — острый, колючий, требующий немедленного ответа. Он повернулся к Рану, потом к Риндо в зеркало заднего вида, потом — осторожно — к Санзу, который всё так же сидел рядом, прожигая его своим мутным взглядом. — Как вы связаны с Хинатой? Кто она? — спросил Ники, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Ран усмехнулся, откинувшись на спинку кресла. Его аметистовые глаза блеснули в полумраке салона. — Хина? — переспросил он. — Ох, мы друзья. Товарищи, так сказать. Команда. — Она немного конченая, — добавил Риндо, не отрывая взгляда от дороги. Его голос был ровным, будничным, как будто он обсуждал давно знакомого человека. — Но старается быть милой. У неё даже выходит… пока рот не откроет. Риндо хмыкнул, мельком глянув на Ники через зеркало заднего вида. В его глазах застыло что-то похожее на усталую нежность. — По любому она сидела где-то рядом и просто смотрела. Она любит такое. Следить, оценивать, делать выводы. Ники пробрал холод. Кто-то сидел рядом и смотрел? Пока он два часа ждал в пустом кафе? Пока пил этот чёртов кофе, чувствуя себя брошенным идиотом? Где-то в углу, может за соседним столиком, в машине напротив или за витриной магазина — кто-то наблюдал за ним. Следил за каждым его движением, вздохом, взглядом на дверь. Какая жуть. — То есть… — начал он, прокашлявшись, потому что голос вдруг сел. — Вы знали, что она не придёт? — Знали, — спокойно ответил Ран, поправляя одну из своих длинных кос. — Хина не из тех, кто встретится с тобой с первого раза. Это всегда проверка. — Проверка чего? — переспросил Ники, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. — Приду я или нет? Позвоню кому-то? Испугаюсь? — Всего понемногу, — подал голос Санзу. Он говорил медленно, тягуче, будто слова давались ему с трудом. — Хина хочет знать, с кем имеет дело. А ты, крошка Кики, для неё — загадка и напоминание. — Почему я? — Потому что ты первый, кто не побежал, — ответил Риндо. — а еще ты напоминаешь ей кое кого . — И вам? — И нам, — тихо сказал Санзу. Ники сжал край сиденья так, что побелели костяшки. В голове гудело. Выходит, всё это — сообщение, ожидание, пустое кафе — было проверкой. И он её прошёл. Вопрос только: куда это его приведёт? — И что теперь? — спросил он, глядя прямо на Рана. — Вы проверили меня. Убедились, что я не побежал к Эндрю. Что дальше? Ран обернулся к нему через плечо, и его лицо вдруг стало серьёзным. Никакой насмешки, никакой ленивой полуулыбки — только холодная, спокойная решимость. — А дальше, Кики, ты узнаешь правду. Не всю — пока не всю. Но ту, что сможешь переварить. — Какую правду? — Зачем мы здесь на самом деле, — сказал Риндо, останавливая машину. — И почему ты — часть этого. Машина свернула на пустынную парковку у старого парка. Тёмного, тихого, с редкими фонарями, отбрасывающими дрожащие пятна света на мокрый асфальт. — Приехали, — объявил Риндо, выключая двигатель. — Мы будем говорить здесь? — недоверчиво спросил Ники. — А почему нет? — Ран уже вышел из машины и смотрел на него через приспущенное окно. — Место тихое. Никто не подслушает. Твои лисы далеко. Идеальная обстановка. Санзу открыл дверь со своей стороны и жестом пригласил Ники выйти. Тот замешкался на секунду, понимая, что сейчас — последний момент перед прыжком в неизвестность. Но отступать было некуда. Он вышел. Ночной воздух ударил в лицо — свежий. Где-то вдалеке лаяла собака. И было слышно, как шуршат шины редких машин на параллельной улице. — Садись, — Риндо кивнул на скамейку под фонарём. — И слушай. Ники сел. Напротив него опустились Ран и Риндо. Санзу остался стоять чуть поодаль, прислонившись плечом к дереву, но его взгляд по-прежнему был прикован к Ники. — Тачибана Хината, — начал Риндо, — наша… как бы это сказать… координатор. Мы работаем вместе. У нас общая цель. — С чего бы вам работать с ней? — спросил Ники. — Потому что у нас один враг, — ответил Ран, и в его голосе впервые прозвучала сталь. — Один человек. Который уничтожил кое кого важного для неё — Мы здесь не из-за Нила. Мы здесь из-за одного ублюдка, который много лет назад разделил наши жизни на «до» и «после». — Кого вы ищете? — Мы не знаем точно, — признался Ран, и в его аметистовых глазах мелькнула тень бессилия. — У нас есть возраст, прошлое, связи. И то, что он сейчас в этой команде. Но имени нам не сказали. Даже Хина не знает. — Она знает больше нас, — тихо добавил Санзу. — Но не всё. И это бесит её. Как и нас. Ники переваривал услышанное. Не мафия. Не Нил. Кто-то другой. Кто-то, кто причинил боль им всем. Кто-то, кто сейчас находится среди «Лисов». — Почему вы мне это говорите? — спросил он, стараясь не дрожать. — Я чужой для вас. Вы можете меня убить прямо сейчас — и никто не узнает. Санзу отлип от дерева и медленно подошёл к скамейке. Остановился напротив Ники, засунув руки в карманы, и долго смотрел на него сверху вниз. — Потому что ты единственный, кто может нам помочь, — наконец сказал он. — Ты знаешь «Лисов». Ты видишь их по-настоящему. Не как игроков, не как фигуры — как людей. И мы… мы надеемся, что ты сможешь заметить то, что не замечаем мы. — Заметить кого? — Того, кто носит маску, — ответил Риндо. — Того, кто притворяется другом, а на самом деле — монстр. Ники замолчал. Он думал о каждом члене команды: о близнецах, о Ниле, о Кевине, о Сете, о Рене, о Мэтте, о Дэн, об Эллисон и что странно Эрике. Кто из них мог быть тем самым? Кто скрывает прошлое, способное убить? — Я не знаю, могу ли вам верить, — сказал он. — И не надо, — ответил Ран, вставая. — Но ты умный. Ты всё увидишь сам. Рано или поздно. Он направился обратно к машине. Риндо поднялся следом, но, прежде чем уйти, обернулся. — Ники, — сказал он, и в его голосе впервые зазвучало что-то человеческое, почти тёплое. — Мы не враги тебе. По крайней мере, не хотим ими быть. Но если ты расскажешь кому-то о нашем разговоре… — он замолчал, подбирая слова. — Ты поставишь под удар не только себя. Санзу задержался на секунду. Наклонился к уху Ники и прошептал так тихо, что никто не услышал: — ты же веришь нам Кики? Мы единственные кто не лжет тебе , просто присмотрись к ним . Он выпрямился и, не оглядываясь, пошёл к машине. Ники остался один на скамейке — в тёмном парке, с целым ворохом страшного знания и с поселившимся в сердце подозрением .