Глава 3. Координаты доверия.

Утро началось не с будильника, а с боли. Тереза открыла глаза и несколько минут лежала неподвижно, оценивая масштаб травм. Нос отдавался пульсирующей болью при каждом микродвижении, горло все ещё саднило при глотании, ребро ныло при любом движении, а колени покрылись коркой запекшейся крови. Она медленно села на диване и поставила босые ноги на холодный линолеум, осматривая гостиную на предмет нетипичности. Однако, конспиративная квартира выглядела все так же — пустые стены, зашторенные окна и минимум мебели. Никаких теней в углу или хоть малейшего намека на проникновение. Она неспешно поднялась на ноги и прошла на крошечную кухню, чтобы поставить чайник. Тело требовало нормальной еды, но здесь не было ничего, кроме консервов, а от них Терезе было тошно. Она оперлась бедрами о столешницу, сложила руки на груди и уставилась в стену напротив невидящим взглядом, снова прокручивая детали боя в голове. Лицо, движения, как легко он выбил пистолет из её рук или как методично бил её о стену. А ещё то, как он душил её, — не демонстративно, а расчётливо, прилагая ровно столько силы, сколько требовалось для убийства. И то, как он остановился, потому что Тереза оказалась быстрее и подготовленнее. Его главной ошибкой было то, что он не изучил пространство перед нападением, а она знала каждый угол в своей квартире наизусть. Но она понимала — в следующий раз эту ошибку он не повторит. Когда чайник закипел, Тереза ополоснула кружку от пыли и закинула туда пакетик зеленого чая, заливая его кипятком. Первый глоток шел трудно, но второй — уже легче. Она отставила кружку в сторону и открыла дневник, изучая вчерашние записи. Сейчас у неё не было данных и доступа к сети, однако были старые контакты, которые она хранила со времен армейской службы. Это были люди, которые существовали вне системы и никогда не задавали лишних вопросов. Чай был забыт, как только Тереза достала из тайника спрятанный туда одноразовый телефон. Он был дешевым, без выхода в сеть, но заряженным и готовым к использованию. Пальцы набрали номер по памяти, и, пока шли гудки, эти же пальцы нетерпеливо стучали по кухонному столу. — Да? — послышался грубый мужской голос в трубке. — Финч, это я, — ответила Тереза, кидая взгляд на зашторенное окно. — Нужна информация о кое-каком человеке. Или не совсем человеке. — Давно не слышал тебя, Сэвилл. Думал, ты уже померла, — усмехнулся Финч. Тереза невольно представила, как он сидит в своем затхлом кабинете, заставленном старыми мониторами и коробками с оборудованием. — «Не совсем человеке» — это как? — Металлическая левая рука. Уровень подготовки выше всего, что я видела. Двигается быстрее, чем кто-либо из наших. В трубке повисла тишина. Тереза слышала только тяжелое дыхание мужчины на том конце и нетерпеливо постукивала ногой по полу, ожидая хоть какой-то реакции. — Финч? — Я здесь, — откашлялся он, и голос потерял любой намек на усмешку. — То есть это не просто слухи? — Какие ещё слухи? — спросила она, нахмурившись. — Среди старых контактов ходит одна история о призраке, который выполняет приказы уже полвека, настоящая легенда разведок. Никто не знает, кто он и откуда, но все знают, что он не промахивается. Тереза сжала челюсть, дернув плечами. Тревога от слов Финча поднялась мягким комом к раненному горлу и свободная рука невольно потянулась к багровым пятнам на коже, едва касаясь кончиками пальцев. Даже так было больно. — Он промахнулся. Вчера, — наконец-то ответила она, убирая руку от шеи. — Ты хочешь сказать, что Зимний Солдат приходил за тобой и ты все ещё можешь болтать со мной по телефону? — уточнил Финч. — Живучая ты баба. — Зимний Солдат, — медленно повторила Тереза, пробуя это имя на языке. — Так его называют? — Ага. И если он действительно приходил за тобой… — начал Финч, но осекся на полуслове, а потом голос его стал тише. — Куда же ты вляпалась, Тесси? — Что ещё можешь выяснить? — спросила она, игнорируя последний вопрос. — Попробую что-нибудь, — ответил он. — У меня есть пара знакомых, которые работали на восточноевропейские разведки. Иногда всплывают обрывки, но ничего конкретного обещать не смогу. Это старая история, и те, кто пытался её раскопать обычно переставали выходить на связь. — Я перезвоню через три часа, — только и ответила Тереза, сразу сбрасывая вызов. Она отбросила телефон на столешницу и взяла свою кружку с чаем, делая новый глоток. В голове крутились слова старого контакта из отцовской телефонной книги, как фоновый шум. Зимний Солдат — вот имя человека, который прошлым вечером душил её в собственной квартире. Точнее даже не имя, а прозвище. И вчера он все же промахнулся. Она открыла дневник и дописала под вчерашними заметками все, что озвучил Финч, пока в голове крутился вопрос, словно заевшая пластинка. Если Зимний Солдат — это призрак, о котором только шепчутся, то как тот, кто его послал, получил к нему доступ? Кто контролировал легенду? Ответ был до жути очевиден и совсем не нравился Терезе. Кто-то внутри системы с огромными ресурсами, кто-то, кто мог держать его поблизости десятилетиями. Тереза допила чай и откинулась на спинку стула. Ей нужен был Стив, но сначала — информация от Финча, если ему удастся найти хоть что-нибудь.

***

Несколько часов в одиночестве Тереза попыталась провести с пользой. Проверила то немногое оружие, которое было запрятано в тайники, обработала ссадины и синяки, трижды перечитала свои записи в дневнике. А через три часа она снова набрала знакомый номер. Финч ответил через два гудка, пока Тереза смотрела на солнечный Вашингтон сквозь щель между шторами, так и не сумев занять руки хоть чем-нибудь полезным в нынешних обстоятельствах. — Я кое-что нашел, — начал мужчина тише и явно настороженнее, чем раньше. — Но, как я и говорил, ничего конкретного, только обрывки, слухи и много совпадений. — Выкладывай, — сказала Тереза, задергивая шторы и отходя от окна к столу, где уже лежал открытый блокнот. Она взяла ручку и приготовилась записывать на ходу. — Первые упоминания о Зимнем Солдате появились в начале пятидесятых, в Восточной Европе. За последние полвека его видели в десятке стран по всему миру. Всегда оно и то же — один исполнитель, никаких следов или прямых свидетелей. Почерк не менялся. — Ты же понимаешь, что если это так, что ему должно быть под восемьдесят, если не больше? — уточнила Тереза. Она искренне не понимала, как человек, которого она видела вчера, мог быть старше тридцати пяти. — Или это не один человек, а несколько, — ответил Финч. — Или ты связалась с вампиром. — Да уж, сомневаюсь, что он вампир из любовного романа. Кажется, они не пытались сломать любимой трахею голыми руками. — В любом случае, у меня есть знакомый бывший аналитик из румынской разведки, — продолжил мужчина, не обратив на шутку Терезы никакого внимания. — Он утверждает, что Солдат — это не наёмник и не проект в привычном смысле. Он назвал его самым дорогим «активом» кого-то очень влиятельного, но кого именно — неизвестно. Все, кто пытался выяснить, либо замолкали, либо исчезали. Между ними повисла тишина. Тереза смотрела в пол и думала об услышанном, пока Финч ждал её вердикта. Но вместо этого он услышал тяжелый вздох. — Будь осторожна, — наконец сказал он. — Те, кто контролирует Солдата явно не любят, когда его находят. — Контролируют? — переспросила Тереза. — Это предположение. Никто не знает наверняка, но если за пятьдесят лет он ни разу не засветился, то кто-то его прячет. И этот кто-то обладает огромными ресурсами. Она снова шумно выдохнула, прикрыв глаза. Кто-то с огромными ресурсами десятилетиями прячет смертоносного убийцу с металлическом рукой. Эти люди явно имеют доступ к личным делам агентов. Картина вырисовывалась не из приятных, и Тереза очень хотела думать, что она ошибается. — Спасибо, Финч, — сказала она. — Если узнаешь что-то ещё, то дай знать. — Береги себя, — ответил он. Тереза не ответила, сбросив вызов. Новые факты в голове складываться не хотели, но она все равно записала все, что рассказал Финч. Из этого складывался вывод, что Солдат — это не самостоятельный игрок, не маньяк и не наёмник-одиночка. Он был инструментом в руках кого-то, кто уже был внутри привычной ей системы и знал о том, что Тереза копнула глубже дозволенного. Её отвлек стук в дверь. Три коротких удара, пауза, потом еще два — условный сигнал, которым они с Роджерсом пользовались уже два года почти на автомате. Пришлось подняться с места и подойти к двери, заглянуть в глазок и лишь потом осторожно открыть дверь. На пороге стоял Стив. Вид у него был измотанный. Явно не выспавшийся, напряженный и мрачный. Он без слов протянул ей спортивную сумку, с которой обычно ходил в спортзал, глазами просканировал вид Терезы и отметил что-то в голове. — Ты не отвечала на звонки, — сказал он. — Потеряла телефон, — ответила она. Мобильный остался в кармане куртки, которую прошлым вечером стянул Солдат, пытаясь удержать её от побега. Либо он валялся разбитым в квартире, либо его унесли с собой для изучения. Стив прошел дальше по коридору, когда Тереза забрала спортивную сумку из его рук. Она была тяжелой, значит, он явно привез не просто полотенце и пару кроссовок. Роджерс снова осмотрел Терезу, и то, как она выглядела сейчас, избитая и явно уставшая, ему не понравилось. На его лице застыло такое выражение, какое Тереза видела у него только раз, когда она рассказала полную историю о произошедшем в Могадишо — смесь ярости, страха и готовности сломать хребет тому, кто это сделал. — Я был в твоей квартире. Там погром, — констатировал он глухо. — Заехал сегодня утром. Сначала думал, что ты спишь, а потом понял, что что-то случилось, и решил проверить. Как вижу, не зря. В сумке твой ноутбук, разбитый телефон и «Зиг Зауэр». Тереза поставила сумку на кухонный стол и открыла ее. Послышался облегченный вздох, поскольку теперь она точно знала, что все важные данные были на месте и она смогла бы продолжить работу, пусть теперь и полностью в подполье. — Ты видел его? — спросила Тереза. — Нападавшего. — В квартире никого не было, — покачал головой Стив. — Я почти сразу вспомнил про это место и надеялся, что ты жива и будешь здесь. Что произошло? Тереза на секунду прикрыла глаза, пытаясь сформулировать рассказ так, чтобы разложить все события по порядку. Про архив, разговор с Хейзом, возвращение домой, нападавшего, бой и побег. Она сделала это кратко, почти безэмоционально, словно излагала официальный отчет, и Стив пару минут молчал, переваривая услышанное. — Кто он? — наконец-то спросил он. — Понятия не имею, — фыркнула Тереза. — Бывший информатор отца назвал его Зимнем Солдатом. Сказал, что это легенда, которая по меньшей мере пять десятилетий ликвидирует неугодных. И он не промахивается. — Но ты жива, — возразил Стив. — Только потому, что знала свою квартиру и все пути отхода, — сказала она. На пару мгновений повисла тишина, пока Тереза рассматривала содержимое спортивной сумки и надеялась, что телефон в ней выключен. — Спасибо, что забрал это. Если бы ноутбук остался в квартире, то его бы уже изучали те, кто меня заказал. — Я приехал не только ради техники, — сказал он. — Когда я увидел погром, начал думать, что опоздал. А теперь думаю о том, кто тебя заказал. — Я пока не знаю, кто это, но этот человек находится внутри Щ.И.Т.а, — ответила она, как бы ни хотела, чтобы это было ошибкой. — Возможно, он не один. У них есть доступ к моему личному делу и ресурсы, позволяющие послать ко мне легендарного убийцу, о котором никто из нас не слышал. Между ними снова повисла тишина. Стив взял в руки её дневник, изучая записи, сделанные накануне. Прошелся глазами по описанию мужчины, по аномалиям, по информации, написанной со слов Финча и выдохнул. По его лицу было понятно, что он так же задается кучей вопросов. — Почему он не продолжил преследование? — спросил он. — Почему позволил тебе уйти? — Я не знаю, почему, — покачала головой Тереза. — Может, у него был приказ устранить меня в квартире или нечто подобное. Я не могу объяснить этого, не видя полной картины. — Ты сомневаешься, а это важнее сухих фактов. Если в нем есть хоть немного человеческого, значит, с ним можно работать, — кивнул сам себе Стив. — Если нет — это проблема, у которой иное решение. Тереза посмотрела на него долгим взглядом. Впервые она не могла понять, какие шестеренки крутились в голове Стива и какой план он продумывал. Она просто устала, не только из-за боли во всем теле, но и из-за того, что вопросы слишком долго оставались без ответа. Или с каждым ответом вопросов становилось все больше. — Ты романтик, Роджерс, — не удержалась она. — А ты циник, — парировал он. Тереза достала из сумки ноутбук и поставила на стол, включая и сразу пробегаясь по экрану. Данные были на месте, зашифрованная папка цела. Кто-то, возможно, и рылся в квартире, но до ноутбука добраться не успел, что уже было огромным плюсом во всей этой неразберихе. — Мне нужно вернуться в штаб, но я не хочу оставлять тебя одну, — сказал Стив, нехотя отходя от стола. — Ты не можешь быть со мной круглые сутки, у нас обоих есть работа. Я здесь в безопасности, — ответила Тереза, выдыхая. — По крайней мере, пока. — Ладно, — ответил Стив, скрипнув зубами, но соглашаясь с доводами. — Но я вернусь, а потом мы вместе поймем, кто за этим стоит. Тереза проводила его до двери в прихожей. Света здесь почти не было, как и во всей квартире из-за закрытых штор, но Стив к выключателю не тянулся. И, когда он уже взялся за ручку двери, в её голове вдруг что-то щелкнуло. — Если Фьюри не замешан во всем этом, то он может быть следующим в списке на ликвидацию, — сказала она, ловя взгляд Роджерса. Стив чуть сжал челюсть, но кивнул, принимая её слова. Он не ответил, но сделал мысленную пометку, после чего бросил на Терезу последний взгляд и вышел в подъезд, закрыв дверь. Сэвилл осталась одна, по привычке протянув руку к груди, на которой раньше висели армейские жетоны.

***

Солнце зашло за горизонт быстро. Тереза сидела все за тем же столом на кухне, с открытой папкой на ноутбуке и списком аномалий на страницах блокнота. Она изучала это уже несколько часов с парой редких перерывов на обработку повреждений. Было все ещё больно, но теперь эта боль была не больше, чем фоном, пока она в сотый раз изучала данные. Что-то не сходилось. Она пыталась понять, что именно не дает ей покоя, но теории в голове казались слишком несуразными, чтобы походить на реальность. Замешан ли в этом Фьюри? Если да, то неужели это он выслал к ней Зимнего Солдата? Тогда откуда у него доступ к настолько смертоносному «активу»? Тереза не знала ответа ни на один из этих вопросов, из-за чего голова пульсировала и, казалось, готова была вот-вот лопнуть от перегрузки системы. А может быть это тоже были последствия вчерашнего нападения. От мыслей отвлек звонок. Этот номер знали только двое, но Тереза очень сомневалась, что Финч может звонить ей в такой час. — Роджерс? — ответила она на звонок. — Фьюри мертв, — коротко оповестил Стив. — Я гнался за стрелком, успел его разглядеть. Тот же человек, которого ты описывала. Тереза замерла, смотря на исписанные предположениями страницы перед собой. Половина перечеркивалась сразу же, и теперь общая картина складывалась совсем по-другому. Подозрения с Фьюри медленно снимались, если только он не инсценировал свою смерть специально, чтобы запутать след. — Он передал мне флешку, — тихо продолжил Стив, когда молчание затянулось. — Я не говорил об этом, но я видел, как Нат копировала жесткий диск во время миссии на «Звезде» именно на неё. Тереза выдохнула, прикрывая глаза рукой. Теперь картина точно складывалась целостно, и понимание происходящего било сильнее, чем удары Зимнего Солдата. Фьюри не был предателем. Он узнал о том, что в Щ.И.Т.е расползается гниль, ещё до того, как до этого дошла Тереза, поэтому и устроил этот спектакль. Он не знал, кому можно довериться, поэтому делал все скрытно, а потом пришел к Стиву как к единственному человеку, кто точно играет с ним на одной стороне. Внезапно стало тошно. От подозрений, от того, что Тереза не додумалась до этого в самом начале и от того, что Фьюри убрали так же, как хотели убрать её. — Где флешка? — наконец-то спросила Тереза. — Я её спрятал. Я не знаю, что там, но подозреваю, что скоро со мной захотят поговорить, — ответил Стив. — Я передам её тебе позже. Или попробую поговорить об этом с Романофф. — Будь осторожен, — внезапно сказала Тереза, заставив Стива замолчать на пару мгновений. Тереза редко показывала то, что чувствует на самом деле. Ей было проще скрыться за железным занавесом и строить из себя неприступную стерву, чем показать страх или беспокойство. Но сейчас, когда за несколько дней её жизнь повернулась с ног на голову, она больше не могла притворяться, что её все это не волнует. — И ты, — сказал он наконец-то. Распрощались они быстро. Тереза, положив телефон на стол, уставилась в экран ноутбука невидящим взглядом, пытаясь переосмыслить все, чем была забита её голова. Одна загадка была решена, но теперь оставалась другая, более серьезная. Кто именно в Щ.И.Т.е был той самой деталью, которая ломала весь механизм привычной и устоявшейся системы? Тереза поднялась из-за стола, направляясь в ванну. Там, открыв ящик, в котором была аптечка, она случайно задела заднюю стенку, пока доставала нужные для очередной обработки травм препараты. Глухой звук в месте, за которым должна была быть кирпичная стена, прозвучал в тишине квартиры, как удар кувалдой. Эта квартира по документам принадлежала Адаму Санклеру, умершему в 2005 году. Отец оформил это жилье на крайний случай, как и несколько других таких же квартир в Нью-Йорке, Сан-Франциско и Чикаго. В эти города раньше он часто ездил в командировки и, будучи абсолютным параноиком, всегда имел пути отхода. Про эту квартиру Тереза помнила всегда, просто готовить её начала два года назад, и сейчас понимала, что не зря. Отец ездил в Вашингтон незадолго до своей смерти по «важному делу», о котором не сообщал никому. А после его трагической гибели в Праге Тереза досконально изучила весь его маршрут в попытках понять, что он тут делал и что же это было за дело, из-за которого пришлось бросить работу и срочно уехать. Она даже обыскивала это место тогда, но ничего не нашла. Видимо, потому что понятия не имела, что за ящиком в ванной может быть пустота. Отвертка нашлась быстро. Тереза сняла ящик, морщась от боли в ребрах при поднятии рук, и заглянула в небольшое отверстие в кирпичной кладке, в котором явно что-то лежало. Руки были в пыли и старой паутине, когда она вытащила документы и ежедневник, который заставил её выдохнуть сквозь зубы. Папа всегда держал его при себе и даже матери не давал заглянуть внутрь. Устроившись на диване, Тереза отложила тонкую папку с бумагами в сторону, открывая ежедневник на случайной странице. Первая же заметка, за которую зацепился глаз, гласила: «Я знаю, что подобрался слишком близко и скоро они придут. Хочу успеть поговорить с Терри и сказать, что она молодец, хоть я и ворчу, как старый дед, из-за её выбора пойти на службу вместо приличного университета. Потом эти гады могут хоть волкам меня скормить, только бы ребенка не тронули». Тереза замерла. С отцом у них были больше нейтральные отношения. Она знала, что он любил её и заботился о ней, но читать эти строчки спустя почти десять лет после его смерти было до ужаса больно. Но потом она снова выдохнула, отгоняя чувства подальше и возвращаясь к изучению записей. Отец писал не много и прямо ничего не описывал, как и делал это всегда, когда дело касалось чего-то важного. Пару раз упоминал, что все будет в папке, оставленной рядом с дневником, заставляя Терезу коситься на неё время от времени. Все, что можно было понять из написанного, сводилось к тому, что Алан полез туда, куда не стоило, и он прекрасно знал, к чему это приведет, и продолжал. В этом Тереза была на него похожа. Последняя запись была сделана за два дня до его смерти. Там он обещал, что по возвращении из Праги обязательно передаст все документы «куда надо» и «прикроет эту деятельность», а сразу после — уйдет на пенсию. Читая это сейчас, Тереза испытывала смешанные чувства — злость вместе с глубокой болью от осознания, что отец, скорее всего, погиб не случайно. Его убрали как неугодного, как пытались убрать саму Терезу. Руки сами отложили ежедневник и потянулись к папке, однако уже на первой же странице она почти взвыла. Папка была заполнена бумагами, которые на первый взгляд казались бессвязным набором цифр и условных обозначений. Но Тереза слишком хорошо знала своего отца. Алан Сэвилл никогда не писал открыто то, что даже в теории могло попасть в чужие руки. Спустя час документы были разложены на полу перед ней. Кофе давно остыл, но Тереза не могла сомкнуть глаз — слишком много всего оставалось загадкой. Часы пробили уже полночь, на Вашингтон давно опустилась ночь, а Сэвилл не продвинулась ни на шаг. Глаза постоянно бегали по бумагам, пока не наткнулись на символ в начале страницы одного из первых документов. И тут её осенило. Круг, разделенный пополам. Внезапно она вспомнила, как отец рисовал такой на салфетке в белградском кафе, когда объяснял ей структуру министерства обороны перед какой-то контрольной в школьные годы. «Это организация, Терри. У каждой организации есть центр и периферия. Ищи центр, и ты поймешь, как она работает». С этого момента дело пошло легче. Тереза помнила далеко не все обозначения, но некоторые ключевые слова она выделить могла и теперь записывала их в свой блокнот, чтобы хотя бы примерно понять, о чем шла речь в документах. Цифры обозначали даты, годы. Внезапно стало плевать и на Солдата, и на мысли о том, что он обязательно вернется, и на то, что Фьюри все понимал и поплатился за это. Её отец тоже поплатился — теперь она была в этом уверена. Ближе к утру она могла понять суть сказанного на бумаге, и теперь ей это совсем не нравилось. Чаще всего повторялись простые слова: угроза, проникновение, организация, операция. Но один символ, который она точно никогда не видела у отца, проскальзывал тут всего раз, и больше не давал ей покоя. Это был стилизованный череп с шестью щупальцами, появившийся на третьей странице. И он расставил все по местам. ГИДРА. Когда-то давно отец рассказывал ей об этом. Нацистское научное подразделение, уничтоженное Капитаном Америкой в сорок пятом. Но даты здесь говорили о чем-то в пятидесятые, шестидесятые, семидесятые года, и Тереза начала осознавать масштаб нынешней проблемы. Вероятнее всего, суть написанного в документах заключалась в том, что ГИДРА не была уничтожена полностью, а ушла в подполье и все эти годы медленно пускала корни в привычную систему, разрушая её изнутри. И за это открытие отец поплатился жизнью. Тереза чувствовала себя плохо. У неё появились ответы на некоторые вопросы, но она по прежнему не знала имен и масштабов. Солнце уже вставало над горизонтом, но сон все не шел, поэтому она молча собрала разбросанные по полу бумаги, дневник отца и убрала все обратно в тайник на всякий случай. Боль в теле её уже не беспокоила так сильно, как собственные мысли. Выходить в сеть она не могла, но узнать о том, как «пала» ГИДРА — вполне.

***

Было многолюдно. Тереза терялась в толпе уже на центральном входе Смитсоновского национального музея воздухоплаванья и астронавтики, минуя рамки металлоискателя и замирая перед указателем. Выставка «Капитан Америка: живая легенда» располагалась в западном крыле второго этажа. До этого момента Тереза никогда здесь не была, потому что не видела смысла. До знакомства со Стивом ей было это не особо интересно, а после она вполне могла услышать эти байки из первых уст. К тому же музейные экспозиции предназначались для развлечения публики, а не для сбора оперативных данных. Но сегодня ей нужно было не это, ей нужна была история. Нос все ещё пульсировал под пластырем, а горло под тканью водолазки хранило память о чужих пальцах. Перед выходом она потратила почти час на маскировку: искала подходящую одежду, пыталась достать со шкафа старую отцовскую бейсболку, прятала синяки и ссадины на лице старым тональным кремом. Но в заполненном музее в час пик никто и не обратил бы внимания на её внешний вид. Первой в экспозиционном зале её встретила музыка — что-то из пропагандисткой темы старой кинохроники. Она лилась из скрытых динамиков. Пространство было огромным, с высокими потолками и приглушенным светом, направленным на экспонаты. Стены украшали фотографии: Стив Роджерс до сыворотки, который был щуплым пареньком из Бруклина, он же после трансформации, как воплощение человеческого совершенства. Ещё были газетные заголовки сороковых годов и кадры кинохроники с фронта. В центре зала стояла стеклянная витрина с мастерски воплощенной копией щита, а по периметру были установлены манекены в форме капитана и Воюющих Коммандос. Тереза медленно прошла вдоль стены, читая таблички. «Проект «Возрождение», «Война в Европе», «Битва за базу ГИДРЫ в Альпах, 1945», «Исчезновение Капитана Америки». Официальная версия, известная каждому школьнику: ГИДРА уничтожена, Красный Череп повержен, Стив Роджерс пожертвовал собой, направив самолёт в воды Арктики. Конец истории. Вот только её отец знал, что это не конец. Теперь и Тереза знала. За вторым поворотом открылась отдельная секция — «Воюющие Коммандос». Манекены, одетые в аутентичную форму сороковых: Дум-Дум Дуган со своим котелком, Габриэль Джонс, Джим Морита. Она читала таблички и изучала фотографии, которые в школьные годы пропускала в учебниках истории. Отдельный стенд был посвящен тактическим операциям отряда, и его она тоже рассматривала почти с научным интересом. Изучала карты, даты, описания рейдов на базы ГИДРЫ по всей Европе. Направилась дальше, скользя по лицам на фотографиях, но вдруг остановилась. Чуть дальше в секции, отдельно от остальных манекенов, стоял стенд. Надпись на нем гласила: «Джеймс Бьюкенен «Баки» Барнс. 1917-1945». Черно-белая фотография показывала лицо парня, которого Тереза пыталась воплотить по рассказам Стива. Это был молодой человек с темными волосами и улыбкой, адресованной кому-то за кадром. На нем была форма сержанта 107-го полка, а рядом стояла витрина с личными вещами, на которой лежали солдатский жетон, потёртый ремень и несколько писем с фронта. Прилагалась и короткая биография, в ней упоминались факты, которые Тереза знала по рассказам Стива. Лучший друг, погибший при падении с поезда в Альпах. Тереза медленно поправила кепку. Мир сжался до этого лица, смотревшего на неё с фотографии, пока в памяти всплыло другое. Темные волосы до плеч, сальные, нечёсаные, пустые светлые глаза, высокие скулы. Она видела перед собой ту же линию подбородка и тот же разворот плеч. Улыбка на фото была открытой, почти мальчишеской, но била она так же сильно, как и пальцы на горле. Буквально пару дней назад человек с этим лицом напал на неё. Уже без улыбки, с пустым взглядом и разбитым ударом её затылка носом. Она смотрела в те же глаза, когда те же пальцы сжимались на её горле с расчетом убить за тридцать секунд. Легенда разведок, смертоносный Зимний Солдат и Джеймс Барнс, человек, заботящийся о людях и всегда прикрывающий спину, были одним и тем же человеком. Тереза не могла отвести взгляд от стенда, пока внутри что-то рушилось и пересобиралось одновременно с тем же тихим щелчком, с которым складываются детали пазла, когда находишь недостающий фрагмент. Семьдесят лет ГИДРА прятала его, использовала и контролировала, чтобы посылать за неугодными и ликвидировать их с точностью. Как именно — было непонятно, но только пока. Впервые за долгое время аналитический ум молчал. Не было фактов и классификаций, было только осознание, что где-то за бесчувственной машиной есть человек, которого перепрограммировали. Тереза медленно развернулась и направилась обратно к выходу. Она не оглядывалась на стенд, уже зафиксировав в памяти каждую деталь. Шаги были ровными, спина — прямой, и никто в музейном зале не видел, как только что внутри неё что-то дало сбой. Она вышла на аллею, остановилась у скамейки и только тогда позволила себе выдохнуть и опустить плечи. Рука сама потянулась к телефону и была готова набрать номер, заученный наизусть, но остановилась. В голове сразу же выстроились сценарии: что произойдет после того, как Стив узнает. И ни один из них ей не нравился. — Прости, Стив, — тихо сказала она себе под нос. — Я не могу сказать. Пока не могу. У Терезы была цель и был враг. Теперь она знала их обоих в лицо.