Глава 4. Призрак в машинном коде

Беспокойный час, прошедший в легкой дымке дремоты, был прерван плачем ребенка в одной из соседних квартир. Нормально спать Тереза не могла, на этот раз не только из-за боли, но и из-за мыслей, преследовавших её последние пару часов. Стиву она не звонила, сам он тоже не спешил с ней связаться, но Сэвилл окончательно для себя решила — она ни за что не расскажет Роджерсу о Джеймсе, по крайней мере, пока они не разберутся с насущными проблемами. Она была неглупой и прекрасно понимала, что Стив первым же делом бросится спасать Баки, забыв о себе и обо всех остальных проблемах. Тереза поднялась с дивана и потянулась к пульту от телевизора, который стоял в углу гостиной на шатком столике. На нем показывало всего несколько каналов, и в последние дни Тереза узнавала новости только оттуда. Экран засветился, и она почти сразу забыла о боли в ребрах от неудачного поворота корпуса. На всех доступных каналах крутили одно и то же: фотографии Стива Роджерса, а под ней бегущая строка с несколькими ключевыми деталями. «Капитан Америка объявлен в розыск», «Стивен Грант Роджерс подозревается в убийстве Николаса Дж. Фьюри», «Особо опасен. При попытке задержания разрешается применить оружие». Тереза смотрела на экран, не моргая. В голове не было ни одной мысли, только холодная, звенящая пустота. Ночью погиб Фьюри, а уже этим утром Стива объявили в розыск, и тот, кто это организовал, сделал всё, чтобы скрыть правду. Она заставила себя встать, выключить телевизор и выйти на кухню. Налив воды, она выпила её залпом, не обращая внимания на обжигающую боль в горле. Поставив пустой стакан на стол, Тереза плеснула себе воды в лицо, пытаясь не задеть нос. Нужно было думать, что делать теперь. Тереза не знала, где Стив. Знала только то, что сейчас на него охотится примерно вся полиция Вашингтона и что Щ.И.Т., который должен был быть защитой, теперь стал врагом. Ей нужно было найти Роджерса раньше, чем это сделал бы кто-то другой. Тереза взяла телефон, пытаясь воспроизвести номер Романофф по памяти. И, когда это получилось, она приложила трубку к уху, слушая гудки. — Ты вовремя. Я как раз хотела избавиться от мобильного, — послышался голос Наташи на том конце линии. — Где Стив? — спросила она, игнорируя реплику Романофф. — Со мной, — ответила она и, чуть помедлив, добавила. — Приходи через час в торговый центр на Пятой авеню, Apple Store. Там безопасно. Пока что. — Поняла, — коротко ответила Тереза и сбросила вызов. Тереза выдохнула, встряхнув головой. Через час ей придется стоять рядом со Стивом и делать вид, что она не знает правду о его лучшем друге. Когда все устаканится, она обязательно скажет ему, но сейчас первостепенной задачей было выживание, а не раскрытие старых травм. Она убрала возвращенный «Зиг Зауэр» за пояс джинс, накидывая сверху куртку, найденную в шкафу. На голове все та же бейсболка, а на лице теперь красовались темные очки, неприятно давящие на сломанную переносицу. Выйдя из квартиры, Тереза по привычке огляделась. На лестничной клетке пахло сыростью, где-то наверху хлопнула дверь одной из квартир. Она стремительно покинула подъезд и направилась в нужном направлении — отсюда было около сорока минут пешком, и за это время она могла подумать о том, как рассказать Стиву правду раньше, чем он поймет это сам. Не хотелось оставаться крайней в такой деликатной теме.

***

Торговый центр встретил Терезу гулом голосов, музыкой из динамиков и запахом чьих-то духов, пота и разогретого фастфуда. У центрального входа легко было затеряться в толпе из-за большого скопления людей в этот воскресный день, поэтому Тереза почти не оглядывалась — она поправила дужку очков и устремилась вглубь, осматриваясь в поиске нужного места. Здесь никто не обращал на неё внимания, не видел синяков и не смотрел на пластырь под тонкой оправой. Мысленно она уже продумывала ходы отступления. Два этажа, стеклянные перила, эскалаторы в центре и три выхода — главный, боковой у фуд-корта и служебный, отмеченный дверью рядом с туалетами. Она нашла Apple Store на втором этаже. Стеклянные витрины, белые столы с ноутбуками и планшетами и молодые продавцы в синих футболках, снующие среди покупателей. У дальнего стола стояли Наташа и Стив. Романофф уже склонилась над ноутбуком, делая вид, что изучает спецификации нового Макбука, а Роджерс поглядывал то на стенд с чехлами для смартфонов, то на выход, отслеживая то ли появление Терезы, то ли наличие хвоста. Он был слишком заметным даже в маскировке, и этим заставил Терезу чуть поморщиться. Она учила его сливаться с фоном, но здесь это было все равно, что прятать танк за деревом. — Опаздываешь, — озвучила Нат, когда Тереза подошла ближе, даже не поднимая взгляд от ноутбука. — Проверяла хвост, — ответила Тереза, вставая рядом и беря планшет, делая вид, что проверяет функционал. — За мной никого. Стив взглянул на неё. Взгляд его все ещё был слегка обеспокоенный, что он постарался скрыть — Тереза ненавидела жалость — но напряжение в нем не позволило этого. Он и сам выглядел уставшим, почти измученным, но Сэвилл не озвучила этого. И так было понятно, что, когда твоя привычная жизнь катится на тележке прямиком в Ад, ты не будешь счастлив. — Ты как? — тихо спросил он. — Нос все также сломан, горло все также болит, ребро все также треснуто, — кратко ответила она. — Я не фарфоровая. Жить буду. — Тереза… — попытался ответить Стив, несмотря на едва слышную усмешку Нат. — Потом, Роджерс, — отрезала Тереза. — Сначала работа, потом эмоции. Это было одно из главных правил, заученных еще с детства. Сэвилл в принципе редко давала волю эмоциям, только если они действительно переваливали через край и удержать их она не могла, но, когда труба звала, все это отходило на второй план. Сейчас главным было не то, как она или Стив себя чувствуют, — главным было то, что Нат расшифровывала с флешки. — Ты все равно сегодня какая-то… не такая, — сказал Стив спустя пару мгновений тишины. Внутри что-то сжалось. Он чувствовал, что она что-то скрывает. Не знал, что именно, но интуитивно догадывался, что за её молчанием и нежеланием говорить кроется не просто профессиональная осторожность. И, если честно, Тереза хотела рассказать ему все прямо сейчас — здесь, в этом шумном магазине среди кучи незнакомых людей. Отвести его чуть дальше и сказать правду про Баки, но что-то её остановило. — Я просто устала, — вместо этого ответила она. Стив смотрел на неё ещё секунду, но потом просто кивнул. Не то чтобы он поверил в её слова, скорее принял временное перемирие и отвернулся к экрану. Тереза впервые чувствовала себя трусихой. Она, которая не боялась ни пуль, ни сломанных костей, ни допросов, сейчас испугалась сказать своему единственному другу правду, потому что эта правда казалась угрозой. Тереза могла потерять Стива, потому что он скорее всего бросился бы спасать Баки и погиб. Правда могла бы разрушить все, что строилось несколько лет с момента их знакомства. И этот страх держал её за язык крепче любых наручников. Тереза обернулась к выходу. Там, в толпе на противоположной стороне, шло несколько человек. Походка из была слишком целенаправленной для обычных посетителей, да и знакомое лицо среди этих людей не внушало доверия. — Там Рамлоу, — сказала она, тут же оборачиваясь к Нат. — Есть, — тут же ответила та, заставив Терезу приблизиться к экрану. Перед глазами засветилась карта с единственной координатой. Кэмп-Лихай, Нью-Джерси. — Фьюри спрятал данные там? — спросил Стив. — Или тот, кто за этим стоит, — ответила Тереза. — В любом случае, ответы там. — Пора уходить, — сказала Нат, выдергивая флешку. Они двинулись к выходу почти синхронно, но Тереза пошла последней. Сейчас она была наименее заметна — скорее всего, по данным того, кто объявил на неё охоту, она должна была сидеть в своем убежище и прятаться от Зимнего Солдата, а не шататься по торговому центру вместе с самым разыскиваемым в Вашингтоне человеком. Они спустились на эскалаторе, миновали фуд-корт и вышли через боковой вход. На парковке их ждал неприметный седан, который Наташа, судя по всему, угнала, или все же позаимствовала, этим утром. Стив быстро сел за руль, Романофф уместилась на переднем пассажирском, а Тереза забралась на заднее сидение, после чего Роджерс тут же завел машину и выехал с парковки. Некоторое время между ними висела тишина. Тереза разлеглась на сидении и впервые за эти сутки попыталась нормально вздремнуть, но Наташа обернулась к ней спустя пятнадцать минут, как машина влилась в поток. — Ты веришь, что Фьюри мертв? Вопрос повис тяжелым грузом. Аналитическая часть её разума отбросила эмоции и усталость, сосредоточившись на сухих фактах. Фьюри был директором Щ.И.Т.а — организации, которую он знал вдоль и поперек. Человек с его опытом не мог не подозревать, что на него готовиться покушение, а если он знал, то непременно был готов. — Нет, — ответила Тереза. — Не верю. Фьюри слишком осторожен. Думаю, он ожидал нападения и вполне мог подстроить свою смерть, чтобы выиграть время. — Зачем? — спросила Нат. — Затем, что тот, кто послал за мной Зимнего Солдата, начал охоту на всех, кто задает вопросы, — пояснила Тереза. — Я задавала, и меня попытались убрать, Стив задавал, и его подставили. Фьюри знал слишком много, и я удивлена, что его не попытались убрать в первую очередь. — Если он жив, то почему не выходит на связь? — спросил Стив, бросив взгляд в зеркало заднего вида. — Потому что он, как и мы, не знает кому доверять, — ответила Тереза. Машина выехала на трассу. Позади остался Вашингтон — город, который ещё вчера казался Терезе домом, а теперь превратился в ловушку. Впереди были Кэмп-Лихай, старые секреты Щ.И.Т.а и ответы, которые, как Сэвилл чувствовала, ей не понравятся. Тереза прикрыла глаза, пока в голове крутились два лица: Стива, который вел машину, не зная о том, что его лучший друг жив и превращен в оружие, и Баки, чье лицо она видела этим утром на стенде в музее. Два человека, которых разделяли семьдесят лет разлуки и бесчисленное количество преступлений. Сейчас она знала правду, которую не могла рассказать. Пока не могла.

***

Машина въехала на территорию Кемп-Лихай, когда солнце уже близилось к линии горизонта. Старый тренировочный лагерь встретил их той самой особой тишиной, которая бывает только в тех местах, что когда-то были полны жизни, а теперь стояли пустые и пыльные. Стив вышел из машины первым. Он медленно обвел взглядом плац, старые казармы, ржавые флагштоки, и что-то в его лице изменилось. Не ностальгия, а скорее узнавание, будто человек вернулся туда, где когда-то был другим. — Меня здесь тренировали, — тихо сказал он. В его голосе не звучало сентиментальности, скорее сухая констатация факта. — Тогда я ещё был… ну, вы знаете. — Трудно представить тебя другим, — ответила Наташа. Тереза шла чуть позади них, стараясь не обращать внимания на боль в ребрах от неудобной позы, в которой она спала последние часы в машине. Сейчас они болели так же, как и в первый день после ранения, но она этого не показывала. Если на территории кто-то был, то её слабость была бы отличной информацией для невидимого противника, и показывать её было категорически запрещено. Она тоже оглядывала это место на предмет аномалий или присутствия хоть кого-то. Пустые окна, никакой охраны, никаких камер. Вместо этого — ржавые флагштоки, облупившаяся краска на сторожевой будке, заросшие сорняками дорожки и плотная, абсолютная тишина. Тереза понимала, что тут что-то не так, даже не в плане непосредственной опасности, а в плане несоответствия. Взгляд остановился на складе у въезда. Стив тоже заметил его. По уставу армии США от сорок третьего года, склад боеприпасов должен находиться на расстоянии не менее ста ярдов от ближайшего жилого помещения, а этот стоял почти вплотную к казарме. Отец заставлял заучивать все уставы наизусть, и Тереза помнила их до сих пор. Стив перевел взгляд с казармы на склад, потом обратно. Тереза видела, как в его голове складываются те же детали, которые только что сложились у неё. И снова на лице Роджерса появилось «капитанское» выражение. — Идем, — бросил он. Тяжелая металлическая дверь склада была заперта. Замок, давно проржавевший и висевший скорее для вида, поддался после пары ударов — Стив сбил его, даже не запыхавшись. Внутри пахло машинным маслом и старой, застоявшейся пылью. В нос ударили запахи ржавого металла и времени — те самые, которые бывают только в помещениях, где десятилетиями не было ни одной живой души. Но вместо ящиков с боеприпасами, которые ожидала увидеть Тереза, их встретили пустые стеллажи и голый бетонный пол. А в центре помещения, за фальшивой перегородкой, обнаружился лифт. Он был старым, довоенной конструкции с механической лебедкой и явно массивными стальными тросами. Внутри была панель управления — пыльная, но явно работающая, судя по тому, что внутри кабины горел свет. К тому же на ней горел зеленым светодиодный индикатор. Пока они ехали вниз, тросы гудели. Где-то глубоко в шахте заскрежетали шестерни — машина, стоявшая без движения не одно десятилетие, оживала. — Фьюри умеет прятать свои секреты, — заметила Тереза, когда тишина уже начала давить на уши. Спуск длился почти минуту. Кабина, старая и приспособленная для быстрых передвижений, двигалась рывками, и каждый такой рывок отдавался тупой болью в ребрах. Она стояла, прислонившись к стене спиной, и пыталась просчитать, сколько футов они проехали, но получалось это плохо. Было понятно, что немало, но точное число получить так и не получилось. Глубина была слишком большой для обычного склада, для чего угодно, что не хотели спрятать навсегда. Стив стоял впереди, положив руку на щит, и молчал. Наташа проверяла оружие. Тереза слушала, как гудят тросы, и думала о том, что скажет Роджерсу, когда все закончится. Наконец лифт остановился с мягким толчком, и двери открылись. Они вышли в большой подземный зал, и у Терезы на секунду сбилось дыхание от пыли и увиденного здесь. Это не было похоже на бункер, скорее дата-центр — один из первых, построенных в эпоху, когда компьютеры занимали целые комнаты. Ряды старых серверов мигающими лампочками тянулись вдоль стен и исчезали в полумраке. Кабели змеями расползались по бетонному полу, кое-какие были протянуты под потолком, образуя настоящий лабиринт из проводов. Все это гудело, жужжало, почти дышало — машина, которая работала здесь десятилетиями, забытая всеми, не была мертва. В центре зала, на небольшом возвышении, стояли старые мониторы. Они были пыльными, но живыми, со слабо мерцающим зеленым курсором в углу. На столе перед центральным монитором была консоль с клавиатурой и допотопным микрофоном на ножке. — Это не просто бункер, — произнесла Наташа, оглядывая зал. Её голос эхом отразился от бетонных стен. — Кто-то десятилетиями хранил здесь информацию. Она подошла к консоли, достала флешку и вставила её в разъем. Экран засветился, серверы вокруг загудели громче. На мониторе появилась строка: «Идентификация завершена. Добро пожаловать». А затем появилось лицо. Сначала оно было составлено из зеленых символов, как примитивная графика любого старого компьютера, но быстро обрело четкость. Худое, в круглых очках, с тонкими губами и высоким лбом. Тереза никогда не видела этого человека живым, но легко узнала по фотографиям, которые видела когда-то в прошлом. Перед ними предстал Арним Зола — ученый ГИДРЫ, правая рука Красного Черепа. Предположительно, он умер в сороковых. — Капитан Америка, — голос разнёсся по залу. Скрипучий, искаженный помехами, но сохранивший интонации живого человека. — Какая честь. Я ждал этого визита много лет. Стив замер. Тереза видела, как напряглись его плечи под курткой и как побелели костяшки сжатых кулаков, как жвалки заходили на скулах. Он смотрел на экран взглядом, который Терезе нечасто приходилось видеть — чистая, глубокая ненависть, которую он нес в себе семьдесят лет. — Ты мёртв, — произнес он глухо, словно удар. — Должен быть мёртв. — Смерть — понятие относительное, когда речь идет о данных, — сказал Зола. — Моё тело давно истлело, но разум я загрузил в эту систему. Семьдесят тысяч терабайт памяти, миллионы километров кабелей. Я везде, Капитан. Я — часть этой базы. Я — глаз, который никогда не закрывается. На экране пошли изображения. Это были старые чёрно-белые фотографии, кадры кинохроники, бланки с грифом «Совершенно секретно». И Зола начал свой рассказ о том, как ГИДРА выжила после войны. Это был не просто монолог, скорее лекция. Триумфальный доклад о победе, которую никто не заметил. — Мы были основаны не как военная организация, это заблуждение. Мы были научным подразделением, мы искали способ изменить мир. И, когда война закончилась, мы поняли, что чтобы выжить, нам нужно спрятаться. Не в бункерах под землей, а в институтах, правительствах, в самой ткани нового мирового порядка. На экране теперь замелькали фотографии американских чиновников, ученных с немецкими фамилиями. — Операция «Скрепка», — тихо произнесла Наташа. — После войны американцы вывезли немецких ученых, чтобы те работали на них. Многие из них были из ГИДРЫ. — Именно, агент Романофф, — ответил Зола. — Вы пригласили нас в свой дом, дали ресурсы, дали нам доступ. И мы начали медленно расти. Как паразит, который десятилетиями питается телом хозяина. Когда человечество было готово пожертвовать собой ради безопасности, мы её предложили. На экране появилась эмблема проекта «Инсайт». Тереза смотрела на неё с холодным ужасом, пока Зола продолжал говорить про то, чем это являлось на самом деле. Стив, слушая это, стоял неподвижно, но она чувствовала, как внутри него закипает ярость. — Вы сошли с ума, — сказала Тереза. — Это не порядок, это геноцид. — Это эволюция, агент Сэвилл. Человечество не может управлять собой, оно нуждается в руководстве. Мы дадим ему это с помощью страха. И те, кто выживет, будут благодарны. На экране замелькали новые кадры, на этот раз оперативные. Старые, зернистые, явно снятые скрытой камерой. Убийства, теракты, исторические фигуры, чья смерть казалась случайностью. И тень — быстрая, неумолимая, с металлической рукой. Она мелькала в кадре раз за разом, и каждый раз Тереза чувствовала, как внутри что-то сжимается. — Наше лучшее оружие, — продолжал Зола. — Семьдесят лет безупречной службы, высшая степень эволюции солдата. Ни страха, ни сомнений, ни сожалений. Другими словами — идеальный инструмент. Ваша подруга, Капитан, уже имела удовольствие познакомиться с ним. Не правда ли, Тереза? Она не ответила. Костяшки пальцев побелели от того, как сильно она сжала кулаки. Она видела, как Стив хмурился, глядя на размытые, нечеткие кадры, не узнавая лица под маской. А вот Тереза узнала. И, стоя в нескольких футах от Роджерса, она не могла произнести правду, которая сдавливала желудок, ведь знала, что это имело бы огромные, необратимые последствия. — Ваш отец, агент Сэвилл, был одним из немногих, кто подошел слишком близко к раскрытию нашего существования, — продолжил Зола, и голос его звучал теперь почти ласково. — Талантливый аналитик, даже слишком. Он начал распутывать нити и почти добрался до истины. Его смерть в Праге была трагичной, но необходимой мерой. Он был достойным противником. Жаль, вы пошли по его стопам. Тереза услышала это, и даже не вздрогнула. Она уже знала это, ещё с момента как достала бумаги из тайника отца за кирпичной кладкой в ванной. Однако услышать это от самого Золы, было все равно что получить пулю в грудь. Не физически, намного хуже. — Вы заплатите за это, — почти спокойно произнесла Тереза, голос её был ледяным. — Не сегодня, не завтра, но вы заплатите. — Угрозы — признак бессилия, агент Сэвилл, — ответил Зола всё с той же спокойной, почти доброжелательной интонацией. — Но я ценю ваш боевой дух. Он у вас от отца. Стив бросил на неё быстрый взгляд. В нем были и тревога, и вопрос, и что-то ещё. Тереза знала, что Зола специально давит на болевые точки ради провокации, но она держала себя в руках. Она никогда не поддавалась на дешевые манипуляции. — Где Солдат сейчас? — спросил Стив, переключаясь обратно на разговор. — Ближе, чем вам хотелось бы, — сказал Зола. — Он всегда рядом, когда нужен. Но, боюсь, вы с ним уже не увидитесь. Прежде, чем кто-нибудь успел ответить, экран мигнул, и на нем появилась новая строчка: «Протокол зачистки активирован». — Что это значит? — спросила Наташа. — Это значит, что время разговоров истекло, — теперь голос Золы звучал почти весело. — Моя система передала сигнал тревоги, как только вы вошли. ГИДРА уже знает, что вы здесь. И она уже отреагировала. В тот же миг помещение содрогнулось от далёкого, но стремительно приближающегося гула. С потолка посыпалась бетонная крошка, замигали и погасли лампы, оставляя только аварийное освещение. Где-то наверху, на поверхности, выли сирены воздушной тревоги, но здесь, на глубине, был слышен только гул авиационных двигателей. — Ракетный удар! — воскликнула Тереза, уже мысленно просчитывая траекторию, время и расстояние до лифта. — Меньше минуты! — Вперед! — скомандовал Стив, бросаясь к закрывающимся дверям. Но было поздно. Кабина дернулась и поползла вверх, на поверхность, потому что Зола сразу же отозвал её дистанционно. Стив бросил щит, но он со звонким ударом столкнулся с закрытыми дверьми, сразу же отлетая обратно в руки хозяина. — Он нас запер, — бросила Наташа пугающе спокойным голосом. — Нужно искать другой выход. Новый удар сотряс бункер, на этот раз ближе. В аварийном освещении гудели серверы, и на их панелях мигали такие же красные индикаторы. Тереза оглядела зал, ища пути отхода в месте, которое ещё минуту назад было убежищем, а теперь превратилось в ловушку. Выходов не было, только ряды серверов и темнота в конце. А потом Наташа указала рукой вперед. — Туда! Это технический коридор, он должен вести к аварийной лестнице. Они рванули вперед. Стив был первым, прикрывая их собой, Тереза — за ним, а Романофф замыкала. Ребра простреливало болью при каждом шаге, но адреналин в крови мешал нормально прочувствовать это, и Тереза запретила себе замедляться. Коридор оказался узким, как игольное ушко, потому что был заставлен ржавыми кабель-каналами, брошенным оборудованием и какими-то ящиками, через которые приходилось перепрыгивать на бегу. Лампы здесь тоже не горели — только аварийное освещение бросало на стены зловещие красные всполохи, и тени метались, как раненые птицы. Позади что-то обрушилось с чудовищным грохотом. Тереза не оборачивалась — она слышала, как рушилась бетонная балка где-то совсем близко, и от этого звука закладывало уши. Ещё несколько секунд, и они были бы под ней. — Быстрее! — крикнул Стив, перекрывая грохот. Коридор резко ушел вверх, превратившись в лестницу. Она была узкой, винтовой, с выщербленными ступенями, покрытыми ржавчиной и какой-то слизью. Тереза взлетела по ней, не чувствуя ног, только адреналин, заглушавший все остальное. Каждая ступенька отдавалась в ребрах, в голове, даже в кончиках пальцев. Наверху была тяжелая стальная дверь, которая была не заперта — явно рассчитано на то, что в случае аварии персонал мог бы выбраться без ключа. Стив налёг плечом, и она распахнулась с жутким скрежетом. В лицо ударил свежий, холодный воздух. Они выбрались на задний двор склада, и Тереза на мгновение замерла, пытаясь сориентироваться. Небо было оранжевым от пламени, где-то вдалеке гудели двигатели — вертолёты или штурмовки заходили на второй круг. Но задний двор представлял собой настоящую ловушку. Это было открытое пространство, окруженное рушащимися стенами. Некоторые из построек уже обвалились, перекрывая прямой путь к машине. — Сюда! — воскликнул Стив, указывая на узкий проход между стеной и котельной. Они рванули туда, но в этот момент ракета ударила прямо в склад за их спинами. Взрывная волна швырнула Терезу куда-то вперед, как тряпичную куклу. Она пролетела несколько метров и рухнула на землю, ободрав ладони о бетонные обломки. Острая боль пронзила ребра, перед глазами вспыхнули белые точки, а в ушах стоял такой звон, что она на секунду оглохла. Рот наполнился вкусом пыли и крови. Стив схватил её и рывком поставил на ноги. Его лицо было в саже, из рассеченной брови текла кровь, заливая глаз, но взгляд оставался ясным и сосредоточенным. — Не отставай, — прорычал он командным тоном человека, который привык вести за собой. — Мы почти у выхода. Тереза кивнула, не в силах говорить. Они бросились дальше, но не успели преодолеть и пары футов, как стена котельной начала заваливаться прямо на них. Огромная бетонная плита накренилась и с гулом пошла вниз. Тереза поняла, что не успевает. Тело, избитое и измученное, больше не слушалось — ребра кричали, легкие горели, ноги налились свинцом. Она замерла на долю секунды, просчитывая траекторию падения, и уже знала, что не выйдет из этой зоны. И в этот момент Стив грубо, без церемоний, толкнул её вперед, а сам встал над ней, прикрывая её спиной. Бетонная плита упала с оглушительным грохотом, но не на них — Стив принял её на щит. Мышцы на его руках вздулись буграми, на лбу выступили вены, лицо исказилось от чудовищного напряжения. Осколки сыпались вокруг, пыль оседала на плечи серым налётом. Он стоял, закрывая Терезу и Нат, и в этот момент Сэвилл увидела в этом человеке не своего друга, а Капитана Америку. — Вылезайте! — прорычал он сквозь зубы, и голос дрожал от усилий. Тереза и Наташа вылезли, кашляя и задыхаясь. Как только они оказались в безопасности, Стив отшвырнул обломок в сторону. Бетонная глыба рухнула на землю, подняв в воздух облако густой серой пыли. Пролом в заборе был прямо перед ними. Они выбрались с периметра лагеря, и только там Тереза позволила себе остановиться. Согнулась, уперевшись ободранными ладонями в колени, и закашлялась, выплевывая бетонную пыль. Рядом тяжело дышала Наташа. Они обе были покрыты пылью, сажей и мелкими порезами. Стив остановился чуть поодаль, глядя на горящий лагерь. Его плечи тяжело вздымались, но он уже не смотрел на руины — он смотрел куда-то вдаль, будто где-то там скрылся призрак, поднятый со дна памяти Золы. — Он сказал «наше лучшее оружие», — произнес Стив, и голос его звучал как дальний гром. — Семьдесят лет. Это тот самый, который напал на тебя и убил Фьюри. Тереза выпрямилась и посмотрела на него. Его лицо было грязным, измазанным кровью из рассеченной брови, но глаза горели холодной, сосредоточенной решимостью. Он видел только размытые кадры на экране, только тень с металлической рукой, но он не знал, что это Баки. А Тереза знала. И в этот момент, с его пыльным лицом, с его израненными руками, которыми он только что закрывал их от падающей стены, Тереза ненавидела себя за то, что молчала. Но она знала и другое — если сказать ему сейчас, то он бросится искать Баки немедленно, без плана или подготовки. И погибнет или убьет его. Или и то, и другое. И эта правда, пусть и холодная, жестокая, аналитическая правда, словно кляп, не давала ей произнести ни слова о Джеймсе Барнсе. — Мы найдем его, — сказала она, и собственный голос показался ей чужим, деревянным. — Но сначала нужно убираться отсюда. Наташа, уже успевшая прийти в себя и отойти ближе к трассе, где стояла машина, махнула им рукой. Вдалеке снова послышался гул авиационных двигателей. Они двинулись прочь от горящего лагеря — трое выживших, у которых не осталось ничего, кроме правды, которую один из них все ещё не решился произнести вслух.