Часть 5

Наивная дура. Позволила себе на время расслабиться и забыть о важном — первая засада в доме одного из селян, где мы встретили Луиса. Это сцена была изучена вдоль и поперек со стороны Леона, но никак не со стороны Эшли! Как она смогла через дыру в стене, и незаметно от Ганадо, пробраться на второй этаж, чтобы открыть дверь, тем самым дав Леону и Луису возможность сбежать от толпы? В оригинале всё выглядело куда логичнее: Эшли пряталась в шкафу, а сельчане, окружившие дом, в какой-то момент просто отступили по чужому велению. Ладно, может, это не совсем логично, раз уж у них цель схватить Эшли. Не суть. Важно другое. Понять, что делать сейчас! Паника нарастала, пока я в ступоре прижималась к стенке опущенного шкафа, и слушала по ту сторону голоса Леона и Луиса, крики Ганадо, грохот, выстрелы, звуки склизких щупалец… Судорожно осматривая небольшое помещение в поисках выхода, мой взгляд наткнулся на щель в стене, сквозь которую проникал слабый свет. — Мой билет на выход. Я подползла ближе, чтобы получше осмотреть найденную лазейку. Ширина щели не слишком большая, но с комплекцией Эшли протиснуться реально. Глубокий вдох. Доски позади неприятно натирали спину. Гнилостный запах с каждой секундой становился всё более отчётливым. Вдруг раздался писк под ногами. — Блять!.. — просипела, почти не открывая рот, и стукнулась лбом о гнилые деревяшки. Чёртова огромная крыса! Противно попискивая, она убежала в сторону тёмной щели и основания стены. — Боже… — судорожно выдохнула, пытаясь унять появившуюся дрожь. Пульс бешено стучал в висках, в такт громкому бою за стенами дома. Я заставила себя снова сосредоточиться. Нужно двигаться дальше. И как можно быстрее. Ещё несколько сантиметров вперёд, и мои ладони соприкоснулись не только со слоем пыли, но и какой-то слизи. Омерзение прошило до костей. Нечто, покрывавшее стену, было холодным, до дрожи противным и вязким. — Лучше бы это были сопли, — скорчив лицо от досады, я осторожно отвела руку от стены. Но эта мерзость тянулась следом. — Просто супер, — процедила сквозь зубы, не повышая голоса. Злость клокотала в груди, требуя выхода. Хотя бы словесного. — А что дальше? Сужение щели? Ёбаная игра, как же я тебя люблю. Некто свыше явно любил издеваться, так ещё прислушиваясь к «просьбам». Я не могла поверить своим глазам. Проход впереди и правда стал сужаться. Риск застрять возрастал. А моя злость потеснилась и дала место клаустрофобии. Дыхание участилось и стало поверхностным, а ладони взмокли от пота. Сердце застучало где-то в горле. — Дыши. Просто дыши и двигайся, — говорила я себе, делая несколько глубоких вдохов. С губ сорвался тихий, болезненный стон, когда между лопаток впилось что-то острое. Гвоздь? Он застрял в ткани пиджака, не позволяя сдвинуться с места. — Да чтоб тут всё на пиксели разлетелось! — новая волна злости и отчаяния заглушила рациональность и адекватность. Не боясь быть услышанной, я задёргалась сильнее и от психа стала бить деревяшки ладонями. — Сука! Я не буду нанизана на гвоздь, как сраная рыба на крючок, ясно?! Там, за стеной, что-то взорвалось. И этот грохот, казалось, сотряс все строение. От испуга я замерла. Тут же накатила волна стыда. Пока Леон и Луис сражались, я психовала из-за гвоздя… Эта мысль привела меня в чувство. Резко выдыхая, я прикрыла глаза, а после аккуратно, стараясь двигаться как можно меньше, завела руку себе за спину и попыталась нащупать чёртов гвоздь. Одному Богу известно, сколько времени это заняло, но я изогнула руку и дотянулась до гвоздя. Он оставил дырку на пиджаке, но, к счастью, не задел кожу. Риск заражения от столбняка мне не грозил. — Леон, давай наверх! Вторая стадия. — Блять, быстрее, — сама себя подгоняла, возвращая руку в прежнее положение. И снова двинулась вперёд, втискивая всё, что можно втиснуть, вставая на цыпочки, чтобы не застрять между досок. Времени мало. Если не поспешу, быть беде. По катсцене именно Эшли спасла их задницы. Свежий воздух был спасением после тёмного замкнутого пространства, запаха сырых досок и гнили. Упав на сырую землю, я задышала полной грудью. От перенасыщения кислородом в какой-то момент закружилась голова. На несколько секунд я позволила себе небольшую слабость. Необходимую передышку. Сквозь дождь были слышны голоса Ганадо, а чуть дальше — грохот и рычание. Эль-гиганте. В данный момент с ним сражалась Ада. Смотря на ситуацию со стороны знания всего лора, осознаешь, насколько же это всё эпично и одновременно жутко. — Соберись, — хлопнула себя по щекам и тут же стала подниматься. Немного отойдя в сторону, я окинула дом внимательным взглядом. Второй этаж. Небольшой деревянный мостик. Дверь находилась в той стороне. Во мне словно открылось второе дыхание. Появились сила и энергия, благодаря которым я смогла взобраться на небольшой мост, почти без падения перелезть через ограждение и наконец открыть запертую дверь, врываясь внутрь. — Леон! Скорее, сюда! Оба парня находились на втором этаже, и почти разом повернули голову в мою сторону. Луис рванул сразу, Леон с секундной заминкой, пинком отправив Ганадо с лестницы вниз. Замыкая, Леон действовал точно по катсцене. Чтобы отрезать путь, он выстрелил в механизм с цепью и ворота резко закрылись, мгновенно убив попавшегося под удар парня. Кровь и остатки мозгов окропили землю и частично попали на ботинки. Выдыхая, Леон опустил пистолет и медленно обернулся. Луис упирался руками в стену, пытаясь отдышаться. Я же почти скатилась на землю. Ноги отказывались держать. Теперь, когда всё кончилось, хотелось выплеснуть хотя бы часть эмоций, бурлящих внутри, подобно кипятку в кастрюле. Но если сделаю это… Смогу ли я вообще собраться? Леон говорил не сдаваться. А я хочу. Продолжать дальше выше моих сил… Тяжёлый, надсадный кашель сотряс лёгкие. Грудь заходила ходуном. Я прижимала дрожащую руку ко рту и почти сгибалась пополам от боли. Эфемерное ощущение шевеления внутри ужаснуло. — Эшли, эй! Эшли! — голос Леона пробивался, как сквозь толщу воды, тихий и обеспокоенный. И вдруг… всё прошло. С содроганием отняв руку от рта, я увидела то, чего боялась больше всего. Кровь. К горлу подкатила с трудом унятая паника. — Твою ж мать. — Я-я, в порядке, — голос дрожал, но я очень старалась говорить твёрдо. Больше пыталась убедить в этом себя, чем его. Но Леон, не отрываясь, смотрел на мою руку. Взгляд его был далёк от спокойного, в нём смешались и беспокойство, и с трудом сдерживаемая злость. Он, как и я, чётко осознавал, что времени всё меньше. — Эшли, — Луис подошёл ближе, серьёзный и внимательный. Особенно остро чувствовалась эта перемена, зная человека, как дерзкого и шаловливого кавалера. — Ты до этого кашляла кровью, так? Я тяжело сглотнула, чувствуя как горлу подкатывает очередной ком. Может, Эшли до этого и кашляла. По наитию кивнула тоже. Леон резко выдохнул и сжал переносицу пальцами. — Ты в курсе, что это за дрянь? — перешёл к важному, смотря на испанца тяжело и пристально. — Это нечто под названием Плага. Те люди, — Луис указал пальцем на закрытые ворота. — Они подверглись заражению и стали марионетками лорда Озмунда Саддлера. И вы тоже, — Луис окинул взглядом сначала меня, затем Леона. — Да, ты тоже, amigo. Я вижу симптомы в твоих зрачках. Потеря сознания, боль в груди и кашель кровью — лишь только начало. Его слова не сильно расходились с объяснениями из катсцены. Я знала, что будет дальше, что предстоит пережить, и легче от этого знания не становилось. Но, как Эшли, обязана была задать вопрос. — И что же нам делать? — Всё не так страшно, — Луис подмигнул мне. — Пока паразит в стадии развития, его можно удалить хирургическим путем. Для этого нужны знания. И оборудование. Когда Серра показал шрам на своей груди, Леон сложил два и два. — Стой, ты тоже? — Не волнуйся. У меня есть план, — с ухмылкой испанец постучал указательным пальцем по виску. — Но без доверия никуда. Леон на мгновение замер, словно пытаясь осмыслить услышанное. Сложившаяся ситуация его напрягала. Доверять человеку, которого он видел второй раз в жизни, слишком рискованно. Из нас двоих только я знала, что Луис нам действительно поможет. Впрочем, Леон понимал, что другого выхода нет. После полученного согласия Луис исчез. Так было задумано по игре, он должен был встретиться с Адой. Которая, к слову, уже разобралась с Эль-гиганте. Меня охватывала дрожь от осознания того, что было бы, если бы пришлось сражаться и с селянами, и с огромной детиной. В оригинальной игре были предусмотрены оба варианта. Если уж ты совсем безумец и хочешь добыть все сокровища. Чёртова игра. Я отвлеклась на звук подключения сигнала. — Кондор-1! Приём! Что у вас там? Почему так долго не выходишь на связь? — обеспокоенный голос Ханниган прервал повисшую тишину. Леон машинально поправил гарнитуру, возвращая маску профессионального агента. Он бросил на меня сканирующий взгляд, оценивая состояние. Я быстро вытерла остатки крови об итак безвозвратно испорченные скорты, и скривила губы в лёгкой улыбке, стараясь показать, что со мной всё хорошо. Жалкая попытка. — Да так, пытаемся наладить контакт с местными жителями, — в привычной шутливой манере отозвался Леон. — Я рада тебя слышать Кондор-1, но сейчас не время для шуток, — голос Ханниган вновь стал деловитым и строгим. — Слушай внимательно. Данных о паразите до прискорбного мало. Единственное, что нам удалось выяснить, так это то, что «Плага» прикрепляется к центральной нервной системе и способен манипулировать сознанием носителя. Чем дольше он внутри, тем больше вероятность, что вы перестанете контролировать себя. Повисла гнетущая тишина. Леон нахмурился и заметно напрягся. Слова Луиса подтвердились. — Принято, — Кеннеди сохранил невозмутимость, но по напряжённой фигуре видно, что он сдерживал себя. — Тот человек, на которого ты прислала досье, Луис Серра. Мы встретили его снова. Он утверждает, что был заражён, но сумел извлечь паразита. Информации преподнёс мало, упомянул некого Озмунда Саддлера, который руководит всей этой шайкой, и предложил помощь. В эфире на пару минут повисла тишина. Леон замер в ожидании ответа. Наконец, голос Ханниган раздался снова, помимо тревоги в нём звучала нотка холодной решимости: — Судя по полученным данным Луис Серра — одно время работал с Лос-Илюминадос, исследовал паразита «Плага», но исчез незадолго до инцидента. Мотивы Серры нам неизвестны, но его знания на данный момент являются нашим единственным козырем. Действуй по плану, Кондор-1. У вас мало времени. Паразита нужно извлечь до того, как он достигнет критической стадии развития. После… будет поздно. — Принято. Погода ухудшается и на данный момент Серра исчез. Мы найдём безопасное место и сделаем небольшой перерыв, прежде чем двинемся дальше. Кондор-1, отбой. Сеанс связи прервался. Леон отключил гарнитуру и устало провёл рукой по лицу. Происходящие явно не доставляло ему удовольствия. — Леон? — негромко позвала я. — Ты сам-то как себя чувствуешь? Честно говоря, за него, в какой-то степени, я переживала даже больше, чем за себя. Собственное заражение, безусловно, пугало, но я знала, что Леон приложит все силы чтобы помочь. А вот о себе он привык думать в последнюю очередь. И как сейчас обернётся ситуация — не ясно. Разговор с Ханниган наглядно показывал, что сюжет игры изменён. Возможно основа останется неизменной, но мелкие детали нарушены. А может, и не мелкие вовсе. Что, если всё закончится раньше, чем мы успеем добраться до острова? — В порядке, не переживай, — Леон отмахнулся, но его интонация смягчилась. — Сейчас нам нужно укрыться от дождя. Лес, произрастающий по обеим сторонам тропы, приобретал размытые очертания из-за столба дождя. Грунтовая дорога под ногами превратилась в скользкое грязевое месиво. Леон шёл чуть впереди, натянутый, как струна. Голубые глаза сканировали каждый куст, каждое дерево в зоне видимости. Я шла следом, чувствуя усталость в ногах, натёртые мозоли на ступнях, холод, тяжесть в груди. Просто коктейль негативных ощущений, из-за которого желание хотя бы немного поплакать усиливалось с каждой минутой. Слёзы покатились по щекам, помогая ослабить натянутую до предела пружину. Я старалась плакать тихо, скрывая всхлипы за хлюпаньем грязи, а слёзы за потоком дождя. Не потому что стыдилась, я знала, что Леон поймёт и не осудит. Но я не хотела волновать его ещё больше. На небольшом склоне из-за неудобных сапог со скользкой подошвой, я не смогла удержаться. Тихий вскрик сорвался с губ при падении, но ожидаема боль не наступила. Я ощутила на себе знакомые, надёжные руки. Леон среагировал быстро, и конечно же он заметил покраснение глаз и носа. Недоумение сменилось растерянностью, такой сильной, что он перестал хмуриться. Его лицо словно стало моложе, почти как отголоски прошлого, второй части. — Эй… в чём дело? Что-то болит? — Нет-нет. Всё в порядке, — поспешно ответила, стараясь отвернуться и спрятать лицо. Но Леон не позволил, его пальцы удивительно нежно ухватили меня за подбородок. — Ты не в порядке, — он с жалостью покривил губами, затем быстро бросил взгляд на постройку без дверей, где у входа горел знакомый синий факел, и снова посмотрел на меня. — Зайдём внутрь, хорошо? И ты мне всё расскажешь. Леон не стал дожидаться ответа, просто взял за руку и повёл к хибаре: типичное деревенское строение с полусгнившей крышей. И единственное место, где можно укрыться от дождя. Леон снова отряхнулся, как пёс. Вода с него стекала так же сильно, как и с меня. В реальности это смотрелось менее презентабельно. И всё же Леон умудрялся выглядеть, как модель для обложки журнала. Как это работало? — Постой, — тише сказал он, отпустил мою руку и двинулся к торговцу, который, пусть и скромно, но обжил местное пристанище. Не успел торговец вскинуть руку и поздороваться, как Леон его прервал. — Кипяток есть? И кружка. Таинственного мужчину в маске ничуть не смутил резкий тон, он лишь издал фирменный скрипучий смешок. — У меня как раз готов мой фирменный травяной отвар. Говорят, отлично успокаивает и согревает в непогоду. И да, кружка имеется. Всё для дорогих гостей! Разумеется, за скромную плату. На стол были брошены несколько монет, которые Леон где-то успел подобрать. Мокрая, потемневшая от влаги челка лезла в глаза, с кончиков волос капала вода, и он раздражённо запустил пятерню в волосы, чтобы убрать их назад. — Нам нужно переждать дождь и немного отдохнуть. Позволишь остаться? Торговец хмыкнул. Его лицо, скрытое маской, расплылось в широкой ухмылке. — Сеньор, вам ведь известны правила. Это магазин. А в магазине всегда есть чем заняться. Может, желаете приобрести что-то ещё? Травы? Патроны? Или может быть… — голос мужчины понизился до заговорщического шёпота, — гранату? Леон не удостоил ответом, лишь продолжил сверлить тяжёлым взглядом. — Ну ладно-ладно! — Торговец примирительно поднял руки. — Разумеется вы можете остаться. Но только пока не закончится дождь. — Другого нам не нужно, — Леон развернулся и снова подошёл ко мне. Беспокойство и до боли в груди щемящая мягкость вернулась на его лицо. — Эй, — он осторожно коснулся моих мокрых волос, убирая несколько прядей за ухо. — Мы промокли до нитки, так что будет лучше, если ты снимешь хотя бы пиджак. А как выпьешь отвар, станет легче и теплее. — Х-хорошо, — кивнула я, чувствуя как от его прикосновения по коже пробежали мурашки, которые не имели ничего общего с холодом. Дрожащими пальцами начала расстёгивать пуговицы насквозь промокшего пиджака. Леон деликатно отвернулся к прилавку торговца, делая вид, что рассматривает ассортимент оружия. Я осталась в вязаном жилете, неприятно липнувшему к телу, и обняла себя руками. Жалкая попытка согреться и закрыть обнажённые плечи. Из-за внимания торговца стало вдвойне неловко показывать себя с не лучшей стороны. — Держи, — Леон протянул кружку, от которой исходил пар и сильный запах трав. — Спасибо… Первые несколько секунд я просто держала кружку, грея озябшие пальцы. А потом сделала несколько глотков, чувствуя как по телу медленно разливается приятное тепло. Напиток был чуть горьковатым, с резким травяным привкусом, но он был горячим и отлично согревал изнутри, прогоняя осточертевший холод и дрожь. — Тебе лучше? — Намного. Леон едва заметно улыбнулся. В светлых глазах на пару мгновений мелькнули непонятные эмоции, но я не успела их опознать, в следующую секунду его взгляд вновь стал серьёзным. Он присел на корточки передо мной, осознанно опускаясь на уровень ниже, для моего комфорта. — Поговори со мной. Я опустила глаза, уставившись на кружку. Слова встали поперёк горла. Трудно объяснить всю картину происходящего, не затронув главный элемент проблемы. Но Леон выглядел таким искренне обеспокоенным моим состоянием… Я сглотнула ком в горле. — Просто… Столько всего произошло. Ты постоянно рискуешь, а я… Прорвавшийся всхлип подавить не получилось. На глазах вновь проступили слёзы. — Эй, — его голос стал ещё мягче, с долей сочувствия, и он осторожно, словно в любой момент готов был убрать руку, коснулся моего левого колена. — То, что ты чувствуешь сейчас, совершенно естественно. На самом деле, ты умница. Ты держалась молодцом, сама смогла выбраться из церкви, к которой я пытался найти ключ, нашла меня, буквально спасла нас с Луисом, когда открыла ту дверь на втором этаже. Я давно не встречал таких храбрых девушек, как ты. Я подняла на него глаза и улыбнулась сквозь слёзы. Его слова простые, но такие искренние, проникали в самое сердце. — Правда? — робко прошептала. — Чистейшая правда, — на его губах появилась улыбка. Настоящая улыбка, а не просто ухмылка. — Ты невероятная, Эш. Тепло его слов переплелось с тихой горечью. Он ведь даже не знал моё настоящее имя. И всё же, его поддержка нашла отклик в моей душе. Я почувствовала, как внутри постепенно тает, уже ставший привычным, ледяной ком страха. На несколько мгновений показалось, что в стенах этой хибары, скрытой за завесой дождя, существуем только мы вдвоём. Никакой опасности. Никаких препятствий. — Впереди нас ждёт ещё много трудностей. И то, что внутри нас… — Леон на секунду прикрыл глаза, выдыхая, словно собираясь с мыслями, с силами, и снова посмотрел на меня, говоря ободряюще. — Что бы это ни было, мы избавимся от этого. Обещаю. Я верну тебя домой. Обещание прозвучало твёрдо и непреклонно. Как нерушимая клятва, данная самому себе. — Я верю тебе, Леон, — наклонившись чуть ближе, ответила я. Вот уж в чём сомнений никогда не будет. Кто, если не он? Главный герой с тяжёлым, болезненным прошлым. Главные герои ведь не умирают… Так? Глядя на него, сидящего передо мной на корточках, мокрого, уставшего, с синяками и царапинами, он выглядел так человечно, как никогда. Это уже не просто персонаж. Передо мной сидел человек. Живой, думающий, чувствующий. — Продолжай пить отвар, — мягко напомнил он о кружке, которую я держала в руках. Внезапно за стенами нашего укрытия раздался, приглушённый расстоянием, непонятный звук — то ли крик, то ли вой. А может это обычное завывания ветра и скрип ржавых петель. Леон напрягся, его рука крепче сжала моё колено, а глаза метнулись к дверному пустому проёму. — Пойду проверю. Будь здесь, — тихо сказал он и быстро поднялся. Я кивнула, сильнее сжав кружку. Сердце вновь забилось чаще от страха, но не за себя, а за Леона. Он бесшумно скользнул к выходу. — Не тревожьтесь так сильно, юная леди, — заговорил вдруг торговец, с добродушием улыбаясь. — Ваш компаньон не даст себя в обиду. А сюда никто не зайдёт. Моё пламя отпугивает местных. Я нервно улыбнулась в ответ, благодаря за попытку успокоить. Но всё равно было тревожно. Продолжая цепляться за кружку. Странный звук больше не повторялся. Но тишина за пределами укрытия казалась обманчивой. Ещё минуты две Леон что-то разглядывал вдали. Постепенно дождь сходил на нет, как и ветер, что позволяло ему разглядеть чуть больше. А именно — устроенную баррикаду. Конечно же нас ждали: с факелами, вилами и прочими сельскохозяйственными атрибутами. Леон вернулся обратно под крышу, направляясь вновь к торговцу. На вопросительный взгляд мужчины в маске он снял дробовик с плеча и положил на прилавок. — Обмен. Мой дробовик на твою винтовку. Торговец издал свой фирменный скрипучий смешок. Он медленно, с явным удовольствием, взял в руки дробовик Леона, повертел его, оценивающе прищурившись. — Сеньор, вы меня просто разоряете, — в голосе не было и тени недовольства. — Дробовик — прекрасная вещь. А что вы будете делать с винтовкой? Стрелять по воронам? Леон не удостоил ответом. Опять. Его взгляд был тяжёлым и непреклонным. Торговаться он и не думал. Мужчина хмыкнул и, кряхтя, вытащил из-под прилавка винтовку с оптическим прицелом. — Прошу, amigo. Смею надеяться, что вы умеете с ней обращаться. И кстати, патроны к ней не дешёвые. Леон молча взял винтовку и несколько пачек патронов, которые Торговец выставил следом. Он не стал спорить о цене, просто обменял одно оружие на другое, готовясь к тому, что ждало нас за стенами нашего укрытия. Проверил новое оружие, настроил прицел и заранее распределил патроны по карманам. Он действовал по той же смехе, что и я когда-то, будучи игроком — двое Ганадо на высотках. Если их заранее не убрать, они закидают самодельными коктейлями Молотова. Да и остальную толпу будет удобнее ликвидировать на расстоянии. Двести двадцать третий калибр способен убить сразу нескольких, если те удачно встанут в ряд.

Кеннеди закончил готовить винтовку к бою и повернулся ко мне. Его взгляд вновь стал профессиональным и сканирующим, но на самом дне всё ещё теплились отголоски недавней заботы. — Я расчищу нам путь. Побудь здесь, ладно? Я кивнула, сжимая кулаки так, что ногти до боли впились в ладони. В горле пересохло, но я всё же заставила себя сглотнуть и ответить: — Будь осторожен. — Всегда. На улице дождь почти прекратился. Его фигура быстро скрылась за ограждениями. Он был один против дюжины опасных врагов. Раздался первый оглушающий выстрел из винтовки. И каждый последующий выстрел, доносившийся снаружи, заставлял вздрагивать и от нервов кусать губы. Вскоре донеслись гневные голоса Ганадо. Звон колокола. Рев кабаноголового. — Юная леди? Я вздрогнула от неожиданности, когда скрипучий голос торговца вывел из оцепенения. — Не хотите выпить ещё кружечку отвара? О, могу вам так же предложить лёгкий перекус. Вы, должно быть, голодны. — Нет, спасибо, — тихо ответила я. Поесть стоило бы, но от переживаний кусок в горло не лез. — Не отказывайтесь, — торговец мягко настаивал на обратном и уже стал рыться в своих ящиках. Послышалось весьма аппетитное шуршанье. Так обычно звучали какие-нибудь снеки. — Впереди долгая дорога, а вам нужны силы. Ради вас, юная леди, я сделаю стопроцентную скидку. Но только на этот раз. Неожиданная забота торговца тронула до глубины души. В этом безумном мире, полном хаоса и смерти, его предложение казалось чем-то человечным. И вообще, этот таинственный человек всегда располагал к себе. Мне немного стыдно, что при первой встрече я позволила себе думать, что он мог бы быть врагом. — Ладно, уговорили, — всё же сдалась я, чувствуя как предательски урчит в животе. — Спасибо. Торговец издал довольный хмык, и, кряхтя, вышел из-за прилавка. Подошёл к маленькому столику в углу, который я, из-за скудного освещения, не заметила, и стал раскладывать нехитрый набор еды: несколько сухих галет и полоска вяленого мяса. — Отвар будет сделан через минуту. К сожалению, сесть не предложу, если только вы не захотите запрыгнуть на стол, — со скрипучим смешком ответил мужчина, возвращаясь обратно к прилавку, где поставил на огонь маленький чайничек. Из груди вырвался слабый смешок. — Спасибо и за это, — ответила я, подходя к столу. Всё ещё были сомнения, что из-за стресса еда нормально полезет в горло. Но стоило сделать первый небольшой укус, и я чуть не застонала. Голод оказался сильнее тошноты. Ни о какой аккуратности и речи не заходило. Какая-то часть меня стеснялась есть без манер, но она была слишком маленькой, слишком слабой, чтобы осадить. — Вот, запейте, а то подавитесь, — проскрипел мужчина с той же обескураживающей заботой, и протянул новую порцию горячего отвара. Я благодарно кивнула. Травяной напиток обжог горло, но сразу стало легче. Если бы ещё была возможность снять мокрую одежду и надеть что-то сухое. Сидя под крышей и попивая уже второй раз горячий напиток, прилипающая, мокрая и холодная одежда чувствовалась в разы неприятнее. Не говоря уже о боли во всем теле. Предложение торговца, наверное, было сказано в шутку, но я действительно запрыгнула на край стола. Ногам нужен отдых. — А вы, я погляжу, девушка с характером. Это хорошо. Что заставило его так думать? Не сказала бы, что я проявляла какую-то дерзость или, что бы там ни было. Но думать о словах торговца сейчас не хотелось. Еда и горячий отвар — вот, что действительно было важно, и что помогало не думать о том, что происходит снаружи. Шум становился всё тише, как и выстрелы. Было ли окончание боя? Или с Леоном что-то случилось? Внезапно в дверном проёме появился Леон. Он вошел твёрдым, уверенным шагом. Первое, что бросилось в глаза, следы от пальцев на шее. Желудок тут же скрутило. Я не донесла вяленное мясо до рта. Его хватали. Пытались задушить. В голове невольно всплыли картины игрового процесса, как в случае маленького здоровья ему ломали шею или выдавливали глаза. По спине пробежал мороз. — Эшли, — Леон подошёл ближе, внимательно осматривая меня. — Всё нормально? Сюда никто не заходил? Я торопливо проглотила кусок вяленного мяса и невольно выпрямила спину. — Всё в порядке, — тихо проговорила, стараясь звучать увереннее. — Никого не было. Отметины, оставленные на светлой коже, так и притягивали внимание. Меня охватило непреодолимое желание коснуться их и убедиться, что с Леоном действительно всё хорошо. Но я себя сдержала, сильнее вцепившись в кружку. — Трапезничаешь? — в его голосе прозвучали дразнящие нотки. Жар опалил щёки. Его попытка пошутить, тем самым разрядить обстановку, заставила меня улыбнуться. — Торговец заставил. Сказал, что впереди долгая дорога и мне понадобятся силы. Ещё и скидку дал стопроцентную. Леон не без удивления посмотрел в сторону торговца, который стоял у прилавка, согнувшись и положив руки на столешницу. — Спасибо. Торговец молча кивнул. Его поза и наклон головы выдавали явное самодовольство. А молчание было красноречивее любых слов. Леон вновь повернулся ко мне и его улыбка стала немного шире, в ней смешалось усталость и что-то напоминающее нежность. — Угостишь? — вдруг спросил он. Я удивленно моргнула. Услышать почти бытовой вопрос в пропащей дыре было так странно. А эта обезоруживающая улыбка… Боже. Леон — незаконная личность. В пачке осталась последняя полоска вяленного мяса. Я взяла её через упаковку и протянула ему. — Только она суховатая. — Не страшно, — шумно усмехнулся Леон. То, что он сделал после, навсегда отпечаталось в памяти. Как ручной пёсик, он наклонился и подцепил зубами вяленное мясо. Прямо из моих рук. Сердце сделало кульбит. Леон поднял взгляд, продолжая жевать мясо. В его глазах больше не было той профессиональной холодности. — Прости. Просто твои руки чище моих. На его лице отразилось смущение. Настоящее, почти мальчишеское, которое снова делало его моложе. Как-будто бы стирая мрачную маску, навсегда застывшую после девяносто восьмого. Как оказалось, нет. Ему были присущи эмоции, отголоски чего-то простого, человеческого. — Ничего. Всё в порядке, — улыбнулась я, чувствуя как у самой краснеют щёки. — В следующий раз дам тебе салфетки. — У тебя есть салфетки? — снова в его интонации слышались дразнящие нотки. Дожевав, он благодарно кивнул, когда я протянула ему немного остывший отвар. Он промочил горло и выдохнул, слегка потирая шею с видимыми следами от чужих пальцев. Через несколько часов эти следы станут отчётливее, превратившись в гематомы. — Есть шейный платок. — Боюсь, я не расплачусь за его порчу. — Он уже испорчен. В голове всплыло воспоминание самого позорного падения, там, на деревенской площади, когда мы незаметно пытались пробраться сквозь патрулирующих. Леон не высмеял меня, ни в моменте, ни позже, наоборот, поддержал. Трудно представить случай, где он мог бы издеваться. Даже в своем прошлом. Есть ощущение, что до всей истории с Раккуун-сити, он был добрым и чутким юношей. И хорошим ребёнком. С которым случилось много плохого. И при всём при этом, он сохранил веру в людей, готовый встать на их защиту. Глаза защипало от накатанных эмоций. Леон заметил изменение и мою попытку отвести взгляд. Озабоченное выражение лица сменилось на сочувствующее. — Эй, — мягко позвал, сжимая мою ладонь, нежно, ненавязчиво. — Что такое? — Просто… Накатило что-то, — голос сорвался на шёпот. Леон не из тех, кто позволял себя жалеть. Я опустила взгляд на наши руки. Его ладонь была большой, тёплой и надёжной. Плевать, что грязной и в перчатках. Если бы только можно было через прикосновения передать всё то, что теплилось в груди. И рассказать, что творится в голове. Что было и… что будет. Через какие ужасы ему ещё предстояло пройти. Как много пережить боли и потерь… Почти тридцать лет беспрерывной борьбы. — Я понимаю, — голос Леона стал тише. Он наклонился, следующие слова говоря у моего уха. Его дыхание касалось мокрых волос. — Не бойся показать свои слёзы. Твои чувства говорят о том, что ты жива. А если ты жива — ты продолжаешь бороться. От его слов горечь лишь усилилась. Слезы тихо покатились по щекам. Боль за него, за его прошлое, за его будущее, выливалось в слёзы и неконтролируемое желание быть ближе, прикоснуться, обнять, утешить, дать сил… Я подалась вперёд, утыкаясь лбом в крепкое плечо. Леон не отстранился, только напрягся на несколько секунд, не ожидая этого контакта. А потом я ощутила, как он осторожно положил ладонь мне на затылок, мягко перебирая мокрые светлые пряди. В этот момент всё вокруг будто исчезло: и хибара, и жуткая деревня, и опасность, нависшая над нами. Остались только мы. Его рука на моём затылке была тёплой и нежной. Я прикрыла глаза. Руки потянулись обвить его талию кольцом. Утешить его. И утешить себя. Когда его в последний раз обнимали? Когда он получал ласку, а не удары в спину? — Спасибо, — прошептала, не отрывая головы от его плеча. — «Что ты держишься. Что ты не позволяешь этой жизни сломить тебя. Что ты остаешься хорошим человеком», — прозвучало уже в моей голове, усиливая слёзы. — Не стоит благодарностей, — он ответил негромко, без привычной иронии. Голос был полон искренности. Мои руки скользнули ему за спину, завершая объятие. Я чувствовала под ладонями твёрдые мышцы и тепло, пробивающиеся даже через влажную одежду. В своем мире я всегда мечтала его обнять. Наговорить много дурных, но искренних слов любви и восхищения. Столько фантазий было на его счёт, и не всегда приличных. Но сейчас все эти фанатские, помешанные мысли и желания казались чем-то далёким. Я обнимала его не как долбанутая девчонка, поехавшая на вымышленном мужике, а как беспомощная, едва держащаяся на тонких нитях адекватности, девушка, нашедшая в стоящем рядом молодом мужчине опору, и желающая дать ему такую же опору.