Часть 7

Впереди маячил синий огонь. Торговец разбил свой лагерь около скотобойни. Всё, как в игре. Но даже зная это, из груди всё равно вырвался тихий вздох облегчения. Он как никогда кстати. Леон усадил меня на один из деревянных ящиков, стоящих возле прилавка. Лицо его было напряженным — он не позволял себе расслабиться, постоянно оглядываясь по сторонам. — А! А вот и вы! Добро пожаловать! Помощь нужна? — хрипловато поинтересовался торговец, при этом не открывался от своего дела, палируя шкаталку с витиеватым рисунком.

— Моя спутница подвернула ногу. Есть заживляющая мазь и эластичные бинты? — Обижаешь, незнакомец! — мужчина неторопливо отложил шкатулку и заглянул под свой прилавок. — Эластичные бинты и целебная мазь. Отлично помогают снять отёк и обезболить. Разумеется, не за бесплатно. — В курсе, — Леон сдержал раздражённый выдох, а затем бросил взгляд в мою сторону. — У нас найдётся для тебя кое-что. Объяснений не нужно. Я сама сняла рюкзак с плеч и вытащила тяжёлую лампу из оригинала. Благодаря детализации (ага, улучшенной графике), и при свете голубого огня она смотрелась куда дороже и изящнее. Светлые глаза торговца с нескрываемым интересом осматривали вещицу, когда её положили на прилавок. — Хмм… — с задумчивым видом покрутил лампу в руках. — Интересная вещица. Довольно редкая. — Которая лежала в разрушенном доме, — добавил Леон, нетерпеливо постукивая пальцами по столешнице. — А теперь поделись мазью и бинтами. Мы не можем здесь задерживаться. — Хорошо, хорошо! — торговец поднял руки в примирительном жесте. — Не горячись. За такую редкость я дам тебе мазь, бинты и ещё кое-что полезное в придачу. Он поставил лампу на прилавок и достал из-под него небольшую баночку мази, рулон эластичного бинта и некий цилиндрический предмет. — Вот. Мазь обезболит и снимет отёк. Бинт зафиксирует лодыжку. А это… — постучал обмороженным пальцем по цилиндру. — Дымовая граната с дополнительным эффектом: на несколько секунд дезориентирует противника, буквально создаёт помехи для его органов чувств. Если Леон и удивился новому арсеналу, то умело это скрыл. А вот я своего удивления не скрывала, хотя давно должна свыкнуться с мыслью, что отличия наступают всё чаще. И рюкзак, и сокровище из оригинала, и мазь с бинтами. А до этого — полотенце, еда, вода. Реалистичное схождение с ума. Вот что это. С губ сорвался тихий, горький смешок. К счастью, Леон не услышал. Когда он вернулся, я быстро вернула на лицо спокойствие, и даже смогла немного улыбнуться. Он присел передо мной на корточки. — Ладно, Эшли, давай посмотрим, что у тебя там. Мне нужно снять твой сапог. Позволишь? Уже открыв рот, чтобы дать положительный ответ, я вспомнила одну маленькую, но важную деталь. Колготки. Если Леон хотел добраться до голой кожи, от них тоже придётся избавиться, хотя бы с одной ноги. Перспектива обнажать ноги сразу перед двумя мужчинами вгоняла в краску. А потом ещё натягивать колготки обратно… — Сапог снять можно, — с трудом преодолевая смущение, ответила я. — Только… что делать с этим? — пальцами оттянула на бедре эластичную ткань. — Да, вижу, — Кеннеди издал смущенный кашель. Он всё понимал, и старался как мог не пялиться. Даже сейчас, когда начал снимать сапог. — Есть вариант немного их порвать. Но если тебя это не устраивает, то снять придётся. И… твои шорты тоже. Немного. Это уже перебор! О шортах, которые похожи на юбку, я не подумала, а это ещё хуже… Светить нижним бельём дочки президента? Привет, оригинал. Нет уж. Я приняла более с щадящее для моих нервов решение: — Рви. Они всё равно пойдут на выброс. На выброс пойдут не только колготки. Если всё же останусь в этом мире, выброшу всю одежду, которая сейчас на мне. Стоп. Я зажмурилась и резко мотнула головой. Нельзя думать о будущем, голова итак болела после пережитого, криков, взрывов… Будет лучше не задумываться. Здесь и сейчас — вот щадящий вариант. Решать проблемы, так по мере поступления. Раздался звук рвущийся ткани. По коже пробежал холодок. Я невольно опустила взгляд вниз. Глаза остановились на бицепсах Леона, как напряглись и выпятились его мышцы в момент разрыва ткани. Знакомое тепло разлилось ниже живота. Инстинктивно я прикусила внутреннюю сторону нижней губы. Чёрт возьми, Леон.. Он аккуратно разорвал колготки чуть выше лодыжки, обнажая припухшую кожу вокруг сустава. Движения предельно осторожные — явно старался не причинить лишней боли. Этот мужчина сведёт меня с ума. Красивый, сильный, ещё и заботливый… Очнулась от своих фантазий уже когда Леон начал заматывать лодыжку эластичным бинтом. Мазь с охлаждающим эффектом я начала чувствовать во время перевязки. — Пошевели ногой. Боль заметно уменьшилась, осталась лишь небольшая пульсация. Я убедилась в этом, очень осторожно двигая ступнёй. — Уже лучше, — выдохнула с облегчением. — Спасибо, Леон. — В любое время. Мы отдохнём, но не больше десяти минут, хорошо? — Кеннеди продолжал сидеть передо мной на корточках. Его лицо выражало извинение. Он явно хотел бы дать нам больше времени на отдых, но на счету каждая минута. — Хорошо, — кивнула я, пытаясь не показать насколько сильно меня тревожат грядущие события. — Десяти минут вполне достаточно. Леон помог аккуратно надеть сапог обратно и поднялся, окидывая взглядом окрестности. Его поза оставалась напряжённой — он был готов схватиться за оружие в любой момент. По игре здесь никого быть не должно. И сейчас тоже, ведь рядом торговец. — Леон? — негромко позвала его. — Отдохни немного. Рядом с торговцем нам ничего не угрожает. Он остановился. Лёгкое удивление вскоре сменилось привычной хмуростью. А ещё через секунду Леон резко, устало выдохнул. В этом выдохе прозвучало его решение. Я была права, он это признал. И сел на одну из свободных бочек, по левую сторону. Затем откинулся назад, оперевшись на стоящие друг на друге ящики и на пару мгновений прикрыл глаза. Его грудь равномерно поднималась и опускалась — он пытался восстановить дыхание после того, что мы уже пережили. Я заметила, как подрагивают его пальцы, когда он положил руку на рукоять пистолета. Даже в момент короткого отдыха он оставался начеку. — Ты в порядке? — почти шёпотом спросила. — А ты? — ответил он вопросом на вопрос, повернув голову в мою сторону. Его брови снова сошлись на переносице. — В порядке, — я слабо улыбнулась, стараясь звучать увереннее, чем было на самом деле. — Просто… волнуюсь за тебя. Ты почти не отдыхал с тех пор, как мы встретились. — Отдых — непозволительная роскошь здесь. Но сейчас о другом. Эш, — его голос стал ниже, серьёзнее. — Ты чувствуешь внутри изменения? Тяжесть в груди? Онемение в конечностях? Или что-то похожее? Вопрос застал врасплох. Чувствовала ли я что-то? С тех пор, как нас не отпускала погоня, о паразите внутри задумываться не приходилось. Всё существо было сосредоточено на выживании. Но теперь, из-за напоминания, мне инстинктивно захотелось почесать центр груди. — Вроде бы ничего… Леон смотрел на меня долго, пристально, выискивая любой намёк на ложь или недоговаривание. Стало не по себе. Я сглотнула и мысленно дала себе по рукам, когда сильнее захотелось почесаться. — Честно. Ничего такого не чувствую. Просто устала. И напугана. Ну и нога ноет. — Ты ведь помнишь, что я говорил тебе? — Леон наклонился вперёд, упираясь локтями в свои колени. — Если что-то почувствуешь… — Не скрывать, а сразу сказать тебе, — продолжила я начатую им фразу. — Я помню. Ещё несколько секунд Леон продолжал вглядываться мне в лицо, будто пытаясь прочесть мысли, после чего медленно кивнул. Взгляд от этого спокойнее не стал. Напряжение в плечах, казалось, совсем не убавилось, скорее уж наоборот. А затем его взгляд скользнул по периметру: остро, внимательно. Привычка, выработанная долгими годами тренировок. Он ожидал опасности в любой момент, из любой точки. Вновь поднялся на ноги и сделал несколько шагов в сторону, продолжая внимательно изучать местность вокруг лагеря торговца. Время нашего короткого отдыха явно подходило к концу. Но уходить сейчас так не хотелось, зная, что ждёт впереди. Да и в своей ноге я не была уверена на все сто процентов. Хотелось схватить Леона за руку, тем самым остановив его, сказать что-то успокаивающее, чтобы он перестал метаться, подобно зверю в клетке. — Леон? — снова обратилась к нему чуть громче, чем прежде. — Может, перед тем как идти дальше всё-таки попробуешь ещё немного отдохнуть? Ты на ногах уже сколько? Больше суток? — Если считать долгий перелёт в Испанию, двухчасовой брифинг и поездку длиною в час по местному захолустью с охотно согласившимися составить мне компанию спутниками, то да, — на его губах появилась едва заметная улыбка. Это была попытка разбавить напряжение. — Вот видишь. Тебе определённо нужно отдохнуть больше. Ты же человек, а не машина. Тишину прорезал лёгкий смешок, больше прозвучавший как выдох. Но если судить по сложенным в улыбку губам, это был смешок. И это был один из самых приятных звуков, что мне довелось здесь услышать. А как выглядел Леон при этом — словно на краткий миг сбросил с плеч тяжесть мира, позволив разглядеть сквозь бремя того самого милого парня, каким он был до всей заварушки. Желание обнять его вдруг стало нестерпимым. Пришлось сжать пальцы в кулаки и впиться ногтями в кожу, чтобы сдержаться. — Спасибо, Эш, но я в порядке. Тебе отдых нужнее. Ещё пять минут, окей? — Окей...

***

Нет ничего более мучительного, чем чувство беспомощности. Всё, что мне оставалось, это ожидать, когда Леон закончит битву с Мендесом. Или же… Нет. Я не хотела даже думать о других исходах. Леон обязан был выжить. Это только начало нашего путешествия. Впереди предстоит ещё так много. Много кошмара… Услышав очередной взрыв из-за бочки и полный ярости крик мутировавшего Мендеса, я вздрогнула. Это было невыносимо. В воздухе стоял запах дыма и протухшего мяса, от которого тошнило. Не выдержав, вскочила на ноги, тут же ойкнув от боли, прострелившей лодыжку. В дыму пожара и клубах пыли мелькали две фигуры: одна массивная и неуклюжая — мутировавший Мендес, вторая — быстрая и ловкая — Леон. Он уворачивался от ударов и контратаковал, но староста словно не чувствовал боли. Даже здесь, на улице, чувствовалась вонь и сильный жар. Что же происходило внутри? Чудо, что Леон ещё не задохнулся от дыма. Огонь распространялся всё сильнее. Мало того, что он продолжал находиться внутри, так продолжал бороться. — Ты!.. Еретик! Лорд Саддлер был милостив к тебе, одарив Божественным даром! Почему ты продолжаешь сопротивляться?! Голос Мендеса был лишен той монотонности, что исходила от него раньше. Голос мутировал, как и он сам, в нём словно слились две сущности, человеческая и животная. Голос, который мог бы преследовать в кошмарах. От которого по спине полз холодок ужаса, а в жилах застывала кровь. Согласно сюжету, Леон должен победить Мендеса. Обязан. Но сейчас происходящие могло обернуться как угодно. Огонь распространялся всё быстрее, дым становился гуще, а Мендес, несмотря на раны, продолжал атаковать всё настойчивее. Совсем рядом с окном промелькнула гротескная фигура, от которой перехватило дыхание, а всё тело сковало ужасом. Это не игра. В который раз уже пролетело в мозгу. Отрезвляюще. Холодно. Жестоко. Никакая компьютерная графика не смогла бы передать настоящий кошмар. Уродство, которое не должен был видеть свет. Я не понимала, искренне не понимала, как в жилах Леона не застывала кровь, как он мог сохранять сосредоточенность и опускать шутки, разряжая обстановку прямо во время боя. Как можно к этому привыкнуть? Как это можно терпеть? За что? Почему он? Почему?! Глаза защипало от слёз. Я сжала кулаки, чувствуя как ногти впились в ладони. Но эта боль помогла сосредоточиться — сейчас не время для паники и жалости. Нужно действовать. Как-то помочь Леону. Но как вмешаться в битву чтобы и Леону помочь, и самой не пострадать? Здание продолжало гореть. От дыма щипало глаза, но я упорно продолжала вглядываться в окна, наблюдая за ходом боя и параллельно пытаясь придумать способ помочь. В игре Эшли ничего не могла сделать, ни в оригинале, ни в ремейке, только ждать окончания. А после, ремейковская, выломала окно стулом, чтобы Леон смог выбраться. Каждая секунда подобна пытке. Чувство беспомощности сковывало, мешало дышать. Действовать. Нужно действовать. Сейчас! Отвлечь внимание. Взгляд лихорадочно метался по сторонам. Та самая табуретка. Я взяла её и, как Эшли, кинула в окно. Раздался грохот, звон стекла. Пламя вспыхнуло сильнее. Я закричала, увидев, как Мендес замахнулся одной из своих огромных клешней на Леона. — Эй! Это помогло. На мгновение Мендес отвлёкся. Леон успел отпрыгнуть в сторону, увернулся от удара, который мог стать роковым, и бросил быстрый взгляд в мою сторону — в глазах читалось удивление и благодарность. Но в следующую секунду его взгляд, мрачный и полный решимости, был обращён на противника. Он не стал медлить. Открылось уязвимое место. Он оказался за спиной Мендеса, где между лопаток с бешенной скоростью вращался глаз, то самоё уязвимое место. Леон запрыгнул на мутировавшего старосту и вонзил нож в отвратительный глаз по самую рукоятку. Мендес завопил от боли и задёргался так сильно, что Леон, если бы не держался за него, отлетел бы на несколько метров прямо в огонь. Клешни, что Мендес использовал в качестве опоры и передвижения, расцепились. Он с глухим ударом упал на горящий пол, в предсмертной агонии взывая к своему владыке. Пламя начало пожирать мутировавшее тело. Огонь становился всё сильнее. Тяжело дыша, Леон отступил от тела поверженного. На руках появилось несколько свежих царапин, но в глазах читалось облегчение — всё конечно. Враг повержен. Как вдруг горящее здание опасно затрещало. — Леон, уходи оттуда! Быстрее! Он прислушался к моим словам. Прямо перед ним упала горящая балка. Искры от огня попали на него, на секунду ослепив. Откашлявшись, он прикрыл лицо рукой, а затем пошёл на мой голос. Окно выбито. Я отошла в сторону и увидела ту же сцену, что и в катсцене. Леон ловко выпрыгнул в окно. От него исходил дым, на одежде уже загорались угольки. Он закашлялся, пытаясь потушить себя. Я тут же бросилась к нему, помогая сбить последние языки пламени с одежды. Лицо его было покрыто копотью и потом, но он был жив — это самое главное. — Ты в порядке? — взяла его за руку, всматриваясь в глаза. Леон перевернулся на спину. Его взгляд был какое-то время расфокусированным. Он тяжело дышал после кашля, пытался прийти в себя и восстановить дыхание. Спустя долгие, мучительные секунды он перевёл взгляд на меня. Боже, он сделал невозможное. И выглядел таким... реальным. Не поднимался на ноги, как ни в чём не бывало. Этот бой действительно выбил из него много сил. А то, как он страшно хрипел, пытаясь насытиться спасительным кислородом... Сердце кровью обливалось. — Да, — голос как никогда хриплый, более грубый. — Всё норм. — Ты чуть не зажарился там. Леон глубоко вдохнул, затем выдохнул. На губах появилась слабая, но искренняя улыбка. — Прости, с румяной корочкой я был бы аппетитнее? — Очень смешно, — с ворчанием пробормотала я, но губы дрогнули в еде заметной улыбке. И снова серьёзный тон. — Ты мог погибнуть там. Леон медленно поднялся на ноги, немного покачнулся, но на ногах устоял. Я тут же подскочила, чтобы поддержать его, но он остановил меня. Наши руки соприкоснулись всего на миг, но этого оказалось достаточно, чтобы по коже словно ток пробежал. Его пальцы оказались такими горячими. Дыхание перехватило. Я тяжело сглотнула, почувствовала, каким сухим было горло. Губы тоже пересохли. Сейчас не время думать о всяком… Боже, только не сейчас. — Пожар привлечет их внимание. Давай поспешим, — Леон обернулся, чтобы бросить быстрый, оценивающий взгляд на горящее здание. А в следующий миг он уже проверял свой арсенал, пистолет на наличие исправности, магазина, затем карманы, проверяя, на месте ли другие вещи. — Да, ты прав, — я кивнула, стараясь отогнать ненужные мысли и сосредоточиться на происходящем. Впереди ждал замок. Удастся ли нам хотя бы частично избежать тех препятствий, что ожидали по игре, как случилось с деревней? Я не могла сказать наверняка. Но в чём я действительно была уверена, так это в том, что приложу все силы. Преимущество на нашей стороне. Мои знания и умения Леона — ключ к успеху.