Часть 4. Распорядок

Следующие дни слились для Александра в череду однообразных, но жизненно важных ритуалов. Каждое утро начиналось с пробуждения в серой палате, под мерное гудение приборов и тусклый свет люминесцентных ламп. Он уже привык к этому звуку — он стал фоном его новой жизни, таким же неизменным, как стерильный запах лаборатории и холод металлических поручней кровати. Вера приходила ровно в восемь, всегда с планшетом и неизменным пакетиком карамели. Её появление стало для Александра якорем, точкой отсчёта, вокруг которой строился весь его день. Он ловил себя на том, что ждёт этих утренних визитов с нетерпением, почти детским — и сам удивлялся этому чувству. В прошлой жизни, о которой он почти ничего не помнил, у него, наверное, тоже были люди, чьё присутствие согревало. Но здесь и сейчас таким человеком была она. Дневные часы занимали официальные процедуры: анализы крови, сканирование мозговой активности, тесты на координацию и выносливость. Лаборанты, сменявшие друг друга с безучастностью автоматов, кололи его иглами, прикрепляли датчики, заставляли бегать на месте и поднимать тяжести. Александр выполнял всё с каменным лицом, стараясь не выдать своего истинного состояния — растущей силы, которую он тщательно скрывал. А по вечерам, когда основная часть персонала расходилась, а камеры в тренировочном блоке «случайно» отключались, начиналась настоящая работа. Вера, рискуя всем, проводила с ним часы в этом тесном помещении без окон, помогая осваивать способности. Она стала не просто куратором — она стала его наставником, его единственным союзником в мире, где все остальные видели в нём лишь подопытного кролика. — Сосредоточьтесь на кончиках пальцев, — говорила она, стоя в нескольких шагах и внимательно следя за его движениями. — Представьте, что энергия — это вода. Она течёт по вашим венам, собирается в ладонях, ищет выход. Не пытайтесь её удержать — просто направьте. Александр вытягивал руку и закрывал глаза. Он уже научился вызывать знакомое покалывание — то самое, что предшествовало появлению искры. Но теперь он пытался не просто выпустить энергию, а контролировать её форму, силу, направление. [Система "Полимер-Интеграция" v.1.0.4] [Обнаружена попытка осознанного использования навыка "Искра".] [Вероятность успешной активации: 31%.] Искра срывалась с пальцев — уже не крошечная, а заметная, яркая, оставляющая после себя запах озона. Она ударяла в манекен, оставляя на пластике едва заметный подпаленный след. [Успешная активация навыка "Искра".] [Затрачено RP: 12. Остаток RP: 42/100.] [Получен опыт: +2 к прогрессу навыка.] — Хорошо, — кивала Вера, делая пометки в своём блокноте. — С каждым разом разряд становится стабильнее. Вы учитесь быстрее, чем я ожидала. Александр опускал руку и чувствовал, как по телу разливается знакомая усталость — не физическая, а какая-то глубинная, словно из него выкачали часть жизненной силы. Он уже понял, что RP — это, видимо, и есть та самая энергия, которая тратится на способности. И когда её остаётся мало, он чувствует себя опустошённым. — Почему я так быстро устаю? — спросил он однажды, переводя дыхание после серии особенно интенсивных тренировок. — Всего несколько искр — и я уже выжат. Вера задумалась, сверяясь со своими записями. — Я не знаю точно, Александр Сергеевич. Но могу предположить, что эта энергия — RP, как вы её называете — вырабатывается вашим организмом в ограниченном количестве. Возможно, со временем вы сможете накапливать её больше. Как мышцы, которые становятся сильнее от тренировок. Александр кивнул. Это звучало разумно. Он вспомнил строчку в интерфейсе про «интеграцию полимера». Чем она выше, тем, наверное, больше резерв. — А интеграция? — спросил он. — Как её повысить? — Я замечала в медицинских отчётах, что у других объектов она росла по мере использования способностей, — осторожно сказала Вера. — Возможно, чтобы повысить её, нужно просто продолжать тренировки. Ваше тело само адаптируется к полимеру. — Другие объекты, — повторил Александр. — У них тоже был такой... интерфейс? Эти цифры, проценты? Вера покачала головой. — Нет. Ни у кого из предыдущих объектов ничего подобного не наблюдалось. Они просто проявляли способности — спонтанно, неконтролируемо. Никаких «интерфейсов», никаких цифр. Вы уникальны, Александр Сергеевич. Александр задумался. Почему у него появилась эта Система? Почему именно он видит цифры и уровни? Ответа не было, но он чувствовал, что это как-то связано с его прошлым. С той жизнью, от которой остались лишь обрывки снов. — Ладно, — сказал он наконец. — Будем работать с тем, что есть. На пятый день интенсивных тренировок интерфейс порадовал его долгожданным сообщением: [Поздравляем! Навык "Искра" повышен до уровня 2.] [Эффект: оглушение цели на 1.5 секунды, слабый урон.] [Стоимость: 12 RP.] [Прогресс до уровня 3: 0/200] Александр почувствовал, как внутри что-то неуловимо изменилось. Энергия, раньше казавшаяся чужеродной и непокорной, теперь отзывалась легче, послушнее. Он мог вызывать искру почти без усилий — достаточно было просто подумать о ней, представить голубую вспышку между пальцами. — Получилось, — выдохнул он, глядя на свою ладонь, с которой только что сорвался особенно яркий разряд. — Второй уровень. Вера, сидевшая в углу с блокнотом, подняла глаза и улыбнулась — искренне, тепло. — Я же говорила, что вы способный ученик, Александр Сергеевич. Теперь попробуем что-то новое. Она подошла к пульту и нажала несколько кнопок. В центре зала из пола выдвинулся второй манекен — на этот раз с несколькими мишенями, расположенными на разной высоте. — В вашем интерфейсе упоминался навык «Пространственный рывок». Попробуйте активировать его. Александр встал в исходную точку — в пяти метрах от манекена. Рывок. Перемещение в пространстве. Звучало как научная фантастика, но искра тоже была фантастикой. Он уже привык к тому, что законы физики в этом мире — или, точнее, в его теле — работают иначе. — Что я должен делать? — спросил он. — Не знаю, — честно ответила Вера. — В описании сказано: «короткий скачок на расстояние до 5 метров». Попробуйте просто... захотеть оказаться там. Представить себя в другой точке. Александр сосредоточился. Он смотрел на точку перед собой и пытался представить, как его тело исчезает отсюда и появляется там. Мышцы напряглись, что-то внутри отозвалось странным, незнакомым ощущением — словно его на мгновение выдернули из реальности и вставили обратно, но чуть левее. [Навык "Пространственный рывок" активирован.] [Затрачено RP: 30. Остаток RP: 12/100.] Мир смазался. Его дёрнуло — резко, болезненно, и он оказался на полметра ближе к манекену, но не там, где планировал. Ноги запутались, и он рухнул на колени, едва успев выставить руки. — Александр Сергеевич! — Вера бросилась к нему. — Вы целы? — Кажется... да, — он с трудом поднялся, опираясь на её руку. Голова кружилась, перед глазами плыли тёмные пятна. — Получилось. Не так, как я хотел, но... получилось. — Вы переместились, — подтвердила Вера, помогая ему сесть. — На полметра. Это уже успех. Но вы потратили почти весь резерв. Сегодня больше никаких способностей. Вам нужно восстановиться. Александр кивнул, не в силах спорить. Тело ломило, словно после изнурительной тренировки, а в голове стоял странный гул. Он чувствовал себя опустошённым — в прямом смысле этого слова. Резерв RP упал до 12 единиц, и каждая клетка тела, казалось, кричала об истощении. — Почему так тяжело? — спросил он, переводя дыхание. — Искра отнимает десять RP, и я почти не чувствую усталости. А рывок — тридцать, и я выжат. — Разные способности требуют разного количества энергии, — предположила Вера. — «Искра» — простая, локальная. «Рывок» — сложнее, он перемещает всё ваше тело в пространстве. Это требует колоссальных затрат. Когда ваш резерв вырастет, вы сможете использовать его чаще. — И как мне его вырастить? — Тренировками. Истощением и восстановлением. — Она слабо улыбнулась. — Как мышцы. Чем больше вы их нагружаете, тем крепче они становятся. Александр нехотя кивнул. Логично. Но времени на постепенную прокачку почти не осталось. --- Вечерами, после тренировок, они с Верой иногда просто сидели в его палате и разговаривали. Эти минуты стали для Александра драгоценными островками нормальности посреди безумного мира, в котором он оказался. Вера рассказывала о своей жизни до «Колыбели»: о Ленинграде, где она выросла, о родителях — отце-инженере и матери-враче, о том, как мечтала стать хирургом и спасать жизни. О том, как её завербовали агенты «Предприятия», пообещав участие в передовом научном проекте. О том, как она верила в светлое будущее, которое строил Сеченов. — Я была наивной, — говорила она, глядя в окно на серое небо. — Думала, что наука выше политики, выше этики. Что цель оправдывает средства. А потом увидела, во что превращаются люди после экспериментов. И поняла, что никакая цель не стоит таких жертв. Александр слушал, не перебивая. Он понимал её — может быть, лучше, чем кого-либо. Они оба были жертвами системы, оба потеряли себя в этом безумном мире. И оба пытались найти выход. — Вы когда-нибудь думали о том, чтобы сбежать? — спросил он однажды. — Не сейчас, со мной. Раньше. Одна. Вера горько усмехнулась. — Думала. Каждый день. Но я знала, что одной мне не выжить. «Предприятие» нашло бы меня — у них связи по всей стране. А здесь я хотя бы могла помогать тем, кому ещё можно помочь. Подтасовывать результаты, давать объектам больше времени, скрывать мелкие аномалии. Это немного. Но это всё, что у меня было. — А теперь? — Александр посмотрел ей в глаза. — Теперь у вас есть я. Она встретила его взгляд, и в её глазах он увидел что-то, чего не замечал раньше. Не просто сочувствие или профессиональную заботу — что-то более глубокое, личное. — Теперь у меня есть вы, — повторила она тихо. — И, возможно, вместе у нас получится то, что не получилось бы поодиночке. Они замолчали. За окном сгущались сумерки, и в палате становилось темнее. Александр чувствовал, как между ними возникает какая-то новая связь — не просто между объектом и куратором, а между двумя людьми, брошенными в жернова чудовищной системы и пытающимися выжить. — Вера Дмитриевна, — сказал он наконец. — Спасибо. За то, что вы делаете. За то, что рискуете ради меня. Она слабо улыбнулась. — Не за что, Александр Сергеевич. Я просто... делаю то, что считаю правильным. Может быть, впервые в жизни. --- На седьмой день тренировок случилось то, чего Александр ждал и боялся одновременно. После особенно интенсивной серии, когда он пытался совместить «Искру» и «Пространственный рывок» в одной связке, резерв RP упал до нуля. [Внимание! Резерв полимера полностью истощён.] Мир поплыл перед глазами. Александр почувствовал, как ноги подкашиваются, и рухнул на пол, не в силах пошевелиться. Тело стало ватным, чужим, непослушным. Даже дышать было тяжело — каждый вдох давался с усилием, словно лёгкие отказывались работать. — Александр Сергеевич! — Вера бросилась к нему, приподняла его голову, проверила пульс. — Вы слышите меня? — Слышу... — прохрипел он. — Просто... устал. Очень устал. — Вы полностью истощили резерв. — В её голосе звучала тревога. — Это опасно. Я же говорила — нельзя доводить до нуля. — Но прогресс... — он попытался улыбнуться, хотя губы едва слушались. — Интерфейс показал, что я стал... немного сильнее. Вера покачала головой, но в её глазах промелькнуло что-то похожее на гордость. — Вы неисправимы, Александр Сергеевич. Лежите, не двигайтесь. Я принесу вам воды и что-нибудь сладкое — нужно поднять уровень глюкозы. Она вышла и вернулась через несколько минут с кружкой воды и горстью сухофруктов — видимо, из собственных запасов. Александр с трудом сел, опираясь на стену, и принял еду. Вода казалась безвкусной, сухофрукты — пресными, но он заставлял себя есть и пить, зная, что это необходимо. — Сколько мне восстанавливаться? — спросил он, когда немного пришёл в себя. Вера задумалась, припоминая наблюдения за его состоянием после предыдущих тренировок. — Судя по тому, как быстро вы приходили в себя раньше, — возможно, около получаса. Может, чуть больше. Ваш организм восстанавливает этот резерв довольно быстро, но полное истощение — это всё равно сильный стресс. Я бы рекомендовала отдохнуть до завтра. Дайте телу время адаптироваться. — Времени нет, — возразил Александр. — Кравцов ждёт результатов. У меня полторы недели, и половина уже прошла. — Я знаю. — Вера вздохнула. — Но если вы убьёте себя тренировками, результатов не будет вообще. Нужен баланс, Александр Сергеевич. Баланс между риском и осторожностью. Он нехотя кивнул. Она была права. Спешка могла стоить ему жизни — в буквальном смысле. — Хорошо. Сегодня отдыхаю. Но завтра продолжим. — Договорились. Она помогла ему подняться и доковыляла до палаты. Александр рухнул на кровать и почти мгновенно провалился в сон — глубокий, без сновидений, восстанавливающий.