Часть 13. Попутки

Поезд замедлил ход, когда за маленьким окошком под потолком вагона начали проплывать редкие огни — тусклые, дрожащие, словно свечи на ветру. Александр, дремавший, привалившись спиной к вибрирующей стенке, мгновенно проснулся и выглянул в щель. Полустанок Лебяжий оказался именно таким, каким его описывал начальник станции: одна короткая платформа, сколоченная из старых, почерневших от времени досок, покосившаяся будка обходчика с заколоченным окном и одинокий фонарь на столбе, бросающий на снег желтоватый, умирающий свет. Вокруг — ни души, только лес, подступающий вплотную к путям, да бескрайнее, усыпанное звёздами небо над головой. Морозный воздух, врывающийся в щели вагона, пах снегом, хвоей и свободой. — Пора, — шепнула Вера, поднимаясь и разминая затёкшие ноги. Её лицо в тусклом свете, проникающем сквозь щели, казалось бледным, но решительным. — Прыгаем, пока состав не набрал ход. Они подхватили рюкзаки и, когда поезд почти остановился, спрыгнули в снег, стараясь приземлиться как можно мягче. Александр помог Вере удержать равновесие — чисто машинально, протянув руку, и она приняла помощь без лишних слов. Вагоны проползли мимо, лязгая сцепками, и вскоре состав скрылся в темноте, оставив их одних на пустынной платформе. Тишина навалилась оглушающая — только ветер гулял по платформе, завывая в щелях будки, да где-то далеко ухала сова. — Куда теперь? — спросил Александр, отряхивая снег с одежды и поправляя лямки рюкзака. Он чувствовал, как усталость последних дней наваливается на плечи, но держался — впереди ещё много дел. Вера сверилась с картой, подсвечивая её фонариком. Луч выхватил из темноты потрёпанный лист с множеством пометок и линий. — До «Вавилова» ещё около двухсот километров. Пешком не дойти — слишком далеко и опасно, особенно с учётом того, что нас могут искать. Нужно искать попутку или ещё один поезд. Но сначала — найти укрытие на ночь. Там, кажется, будка обходчика. Должна быть открыта. Они двинулись вдоль путей, утопая в снегу. Будка оказалась не заперта — дверь висела на одной петле и со скрипом отворилась от лёгкого толчка. Внутри было тесно, пыльно и холодно, но хотя бы сухо. У стены стояла старая железная печурка, а в углу валялась груда щепок для растопки — видимо, обходчик, когда-то работавший здесь, оставил запас. Вера быстро развела огонь, используя огниво и найденные щепки, и вскоре в будке стало почти тепло. Они расстелили спальники прямо на дощатом полу и, поужинав остатками консервов, молча сидели у огня, глядя на пляшущие языки пламени. Вера подбросила ещё щепок, и пламя вспыхнуло ярче, осветив её усталое, но сосредоточенное лицо. Александр заметил, как она машинально потирает затёкшие плечи — долгий путь в неудобной позе давал о себе знать. — Вера, — позвал он. — Вы так и не рассказали, как жили в Ленинграде. До всего этого. Она помолчала, глядя на огонь, потом заговорила тихо, словно обращаясь к самой себе: — Коммуналка на Васильевском. Большая комната, но нас в ней жило пятеро: я, родители, бабушка и младший брат. Брат умер в сорок втором, от голода. Ему было четыре года. Я помню, как мать плакала, а отец молчал, сжав кулаки. Он потом ушёл на фронт и не вернулся — погиб под Сталинградом. А мы с мамой выжили. Не знаю как. Наверное, чудом. Александр слушал, не перебивая. Он не знал, что сказать — слова казались мелкими и ненужными перед такой болью. Вера продолжила: — После войны я пошла в медицинский. Хотела спасать людей, как мама. Думала, что наука — это свет. А потом меня завербовали в «Предприятие», обещали золотые горы. Я верила, что делаю великое дело. А теперь... — она горько усмехнулась. — Теперь я беглая преступница, помогающая сбежавшему эксперименту. И знаете, Саша? Я ни о чём не жалею. Александр посмотрел на неё и впервые увидел не просто куратора, не просто учёную, а человека, прошедшего через ад и сохранившего способность сострадать. — Вы удивительный человек, Вера Дмитриевна, — сказал он тихо. — И я горжусь, что иду рядом с вами. Она слабо улыбнулась и ничего не ответила. Они ещё немного посидели у огня, потом договорились дежурить по очереди — сначала Вера, потом Александр. Ночь прошла спокойно. Никто не пришёл, никто не потревожил их сон. Только ветер выл за стенами, напоминая о том, что мир за пределами будки суров и неприветлив. --- Утро встретило их ясным небом и крепким морозцем, от которого перехватывало дыхание. Солнце, только-только поднявшееся над горизонтом, окрашивало снег в розоватые тона, и лес вокруг искрился, словно усыпанный алмазной крошкой. Они быстро позавтракали остатками сухарей, запив горячей водой из термоса, и двинулись вдоль железнодорожного полотна, утопая в снегу. Идти было тяжело — снег местами доходил до колена, а то и выше, и каждый шаг давался с усилием. Но Александр, казалось, не чувствовал усталости — регенерация и выносливость работали на полную, и он шёл впереди, прокладывая тропу. Вера следовала за ним, ступая в его следы и экономя силы. Они шли уже больше часа, когда Александр заметил, что интерфейс снова подал признаки жизни: [Пассивная мини-ветка: Выносливость. Прогресс: +3 (длительный переход по глубокому снегу).] [Пассивная мини-ветка: Регенерация HP. Прогресс: +2 (микроповреждения мышц от нагрузки).] Цифры росли медленно, но верно. Александр уже привык к этому — каждое усилие, каждая трудность приближали его к следующему уровню. Это давало ощущение контроля в мире, где всё остальное было непредсказуемым. — Саша, — позвала Вера, когда они остановились на короткий привал у старого семафора. — Как ваши показатели? — Растут, — ответил он, переводя дыхание. — Выносливость уже третий уровень, регенерация HP почти дошла до третьего. Ещё немного, и я стану ещё крепче. — Хорошо. В «Вавилове» это пригодится. Там может быть опасно. Они двинулись дальше. Часа через три, когда солнце поднялось уже высоко и начало немного пригревать, они услышали звук мотора — низкий, рокочущий, совсем не похожий на гул поезда. С просёлочной дороги, пересекавшей пути, выехал старенький грузовик с брезентовым тентом, видавший виды — краска на кабине облупилась, а кузов был забит какими-то ящиками. Вера вышла на дорогу и подняла руку, стараясь выглядеть как можно более безобидно. Грузовик остановился, взвизгнув тормозами. Из кабины высунулся пожилой мужик в ушанке, с обветренным, морщинистым лицом и добродушным прищуром. На вид ему было лет шестьдесят, но держался он бодро. — Вам куда, граждане? — спросил он, оглядывая путников с любопытством. — Заблудились, что ли? — До «Вавилова» не подбросите? — спросила Вера, изображая усталую, но вежливую улыбку. — Мы геологи, отстали от партии. Добираемся до своих. Мужик почесал затылок, сдвинув ушанку набок, и задумался. — Мне в другую сторону, но могу подкинуть до развилки, там чаще машины ходят. Садитесь в кузов, только укройтесь потеплее — ветер ледяной, да и трясти будет. Они забрались под тент, среди ящиков с каким-то оборудованием — судя по маркировке, сельскохозяйственным, — и грузовик тронулся, оставляя за собой шлейф сизого выхлопа. Ехали около часа по ухабистой, заснеженной дороге. Александр смотрел на проплывающие мимо пейзажи: заснеженные поля, перелески, редкие деревни с покосившимися избами и столбами дыма из труб. Вера, привалившись к ящику, задремала, и он старался не шуметь, чтобы не разбудить её. Её лицо во сне казалось безмятежным, почти детским, и он в который раз подумал о том, как много она на себя взвалила. На развилке водитель остановился и, высунувшись из кабины, крикнул: — Всё, дальше мне не по пути. Ждите здесь, может, кто и подберёт. Удачи, геологи! Они выбрались из кузова, поблагодарили старика и остались стоять у перекрёстка. Вокруг — белое безмолвие, только ветер гудит в проводах. Александр поёжился — мороз крепчал, и стоять на месте было холоднее, чем идти. — Долго нам ждать? — спросил он. — Не знаю, — ответила Вера, кутаясь в шарф. — Может, час, может, два. Но другого выхода нет. Они простояли около получаса, когда вдалеке показался военный «ГАЗ». Вера снова подняла руку, но грузовик даже не сбавил ход — только обдал их снежной пылью и умчался дальше. Александр проводил его взглядом. — Военные не рискуют подбирать незнакомцев, — пояснила Вера. — У них приказ. Ещё через некоторое время послышался звук ещё одного мотора. На этот раз это был старый ЗИС с полупустым кузовом. Водитель — молодой парень лет тридцати с открытым, располагающим лицом — остановился и согласился подбросить их почти до самого «Вавилова» за скромную плату. — Садитесь в кабину, — сказал он, открывая дверцу. — В кузове холодно, а тут хоть печка работает. Только не курить, бензин вожу. Они забрались в тесную, пропахшую табаком и машинным маслом кабину, и грузовик тронулся. Коля — так звали водителя — оказался на редкость разговорчивым. Он работал в колхозе, возил овощи в город и сейчас как раз направлялся в «Вавилов» с партией картошки и моркови. У него была жена, двое сыновей-погодков и старенький дом в деревне, который он всё мечтал подлатать. — А вы, значит, геологи, — говорил он, ловко крутя баранку. — Ищете, что в земле лежит. Дело нужное. А я вот всю жизнь баранку кручу, и ничего, доволен. Работа не пыльная, платят, конечно, не ахти, но на хлеб хватает. А вы надолго в «Вавилов»? — Как получится, — уклончиво ответила Вера. — У нас командировка. — Понятно. А я вот в «Вавилове» бывал пару раз. Громадина! Говорят, там такие вещи делают, что и не снилось. Роботы всякие, машины. Мне бы хоть одним глазком глянуть, да не пускают. Секретность. Александр слушал его болтовню, думая о своём. Вот человек, у которого простая, понятная жизнь. Дом, семья, работа. Никаких тебе полимеров, никаких побегов, никакой охоты. Он даже немного позавидовал Коле — его спокойной, размеренной судьбе. Но тут же одёрнул себя: его судьба другая, и ему с ней разбираться. Вера, сидевшая рядом, время от времени задавала Коле вопросы — о дороге, о постах ГАИ, о том, часто ли проверяют документы на въезде в «Вавилов». Коля отвечал охотно, не подозревая подвоха. — Да проверяют иногда, — говорил он. — Но если бумаги в порядке, пропускают. У вас-то всё в порядке? — В полном, — заверила Вера, и Александр мысленно усмехнулся. Если бы Коля знал, что у них вообще нет никаких бумаг... Ближе к полудню они остановились у небольшого придорожного поста ГАИ. Инспектор — молодой парень с красным от мороза носом — лениво проверил документы у Коли, заглянул в кузов и махнул рукой, разрешая ехать дальше. У Веры и Александра документы даже не спросили — видимо, приняли за попутчиков водителя. — Повезло, — шепнула Вера, когда они отъехали. — Если бы он решил проверить наши бумаги... а их у нас нет. Пришлось бы снова придумывать историю про утерянные документы. Александр кивнул, чувствуя, как напряжение отпускает. Они проскочили. Ещё один шаг позади. Коля, заметив их облегчение, хмыкнул: — Что, не любите вы нашу милицию? Понимаю. Они иногда такие придирчивые, что хоть плачь. У меня раз права отобрали за то, что фара не горела. А она просто лампочка перегорела, я даже не заметил. Еле вернул потом. Он рассказал ещё несколько историй из своей водительской жизни, и за разговорами время летело незаметно. Александр даже позволил себе немного расслабиться — впервые за долгое время он чувствовал что-то похожее на обычную человеческую беседу, без подтекста и скрытых угроз. Они сделали остановку у небольшого ручья, где Коля набрал воды в радиатор, и перекусили. Водитель щедро поделился бутербродами с салом и термосом с горячим чаем. Александр с благодарностью принял угощение, чувствуя, как тепло разливается по телу. Сало было солёным, с чесноком, и невероятно вкусным после лабораторной баланды и консервов. Коля, жуя бутерброд, спросил: — А вы, ребята, откуда сами-то? По говору вроде не местные. — Из Ленинграда, — ответила Вера. — Оба. — Ленинград... — протянул Коля с уважением. — Красивый город, говорят. Я там никогда не был. Всё мечтаю съездить, да всё никак. То работа, то семья. А вы, значит, оттуда. И как там сейчас? Вера принялась рассказывать — о Невском проспекте, о мостах, о белых ночах. Александр слушал и удивлялся — она говорила так, словно действительно жила там, хотя он знал, что она провела в Ленинграде только детство и юность. Но легенда должна быть убедительной. Он же, когда Коля обратился к нему, отделывался общими фразами, стараясь не выдать своего незнания. Он не помнил Ленинграда. Не помнил вообще ничего из этого мира, кроме того, что видел после пробуждения. Это создавало странное чувство — быть чужим среди своих. Коля, к счастью, не настаивал. Они продолжили путь. Дорога становилась всё более оживлённой — чаще встречались встречные машины, попутные грузовики, даже один трактор, ползущий по обочине. Цивилизация приближалась. Александр смотрел в окно и думал о том, что ждёт их впереди. «Вавилов». Огромный, загадочный, полный опасностей и, возможно, ответов. Там он, может быть, узнает правду о своём происхождении, о брате, о том, что задумал Сеченов. Или попадёт в ещё большую ловушку. Время покажет. Он вызвал интерфейс, чтобы отвлечься: [Система "Полимер-Интеграция" v.1.0.4] [Пользователь: Нечаев Александр Сергеевич] [Уровень интеграции: 7.5%] [Резерв RP: 150/150] [Пассивные мини-ветки] — Регенерация HP: ур.2 (бонус +4/мин) — прогресс 215/250 — Регенерация RP: ур.2 (бонус +3/мин) — прогресс 102/250 — Скорость реакции: ур.2 (+10%, шанс замедл. 5%) — прогресс 178/250 — Макс. HP: ур.2 (140 HP) — прогресс 134/300 — Макс. RP: ур.3 (150 RP) — прогресс 89/350 — Выносливость: ур.3 (-6% стоимости RP, -15% усталости) — прогресс 45/500 Прогресс шёл. Он становился сильнее с каждым днём, с каждым километром. И это было хорошо, потому что в «Вавилове» сила могла понадобиться. Ближе к вечеру, когда солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в багровые тона, впереди показались очертания огромного комплекса — «Вавилов». Высокий бетонный забор с колючей проволокой поверху, сторожевые вышки с прожекторами, массивные корпуса, уходящие вдаль. Всё это выглядело монументально и зловеще одновременно. Александр почувствовал, как внутри всё сжалось — вот он, финишная прямая. Коля высадил их у КПП внешнего периметра. Они расплатились, пожали руки на прощание. — Удачи вам, геологи, — сказал Коля, улыбаясь. — Может, ещё свидимся. — Может, — ответила Вера. — Спасибо, что подбросил. Грузовик уехал, оставив их одних перед воротами. Александр и Вера переглянулись. — Ну вот, — сказала она, поправляя лямки рюкзака. — Мы на месте. Дальше — пешком, через проходную. Документов у нас нет, но Виноградов должен ждать. Я надеюсь, он сможет провести нас. Александр кивнул. Вера глубоко вздохнула и первой шагнула к КПП. Он последовал за ней. У входа их встретил суровый охранник с автоматом. Вера, стараясь держаться уверенно, подошла к окошку. — К профессору Виноградову, — сказала она. — Скажите, Вера Дмитриевна Соколова, по старому делу. Он ждёт. Охранник с сомнением оглядел их — измученных, в потрёпанной одежде, без документов, — но всё же скрылся в будке. Через несколько минут он вернулся. — Профессор Виноградов распорядился пропустить. Ждите сопровождающего. Вера выдохнула с облегчением. Александр почувствовал, как напряжение отпускает плечи. Они прошли первый барьер. Через полчаса за ними пришёл молодой парень в белом халате поверх тёплой куртки — Михаил, лаборант Виноградова. Он провёл их через турникет, и они наконец ступили на территорию «Вавилова». Александр огляделся. Огромные здания, дымящие трубы, люди в белых халатах и спецовках, спешащие по своим делам. Всё это гудело, двигалось, жило своей жизнью. Он почувствовал себя маленькой песчинкой в этом муравейнике. — Идёмте, — тихо сказала Вера. — Сначала к Виноградову. Он в административном корпусе. Они двинулись вглубь комплекса, стараясь не привлекать внимания. Впереди их ждал «Вавилов» — со всеми его тайнами и опасностями.