Часть 14. "Вавилов"

Кабинет профессора Виноградова встретил их теплом и запахом старой бумаги, смешанным с химическими ароматами реактивов. Александр огляделся, пока Вера обменивалась с профессором первыми фразами. Книжные шкафы, забитые папками и толстыми томами в потёртых переплётах. Стеклянные колбы с образцами полимера, мерцающими в тусклом свете настольной лампы. На стенах — выцветшие дипломы и фотографии, на которых Виноградов, ещё молодой, стоял в окружении коллег на фоне каких-то экспериментальных установок. Сам профессор — пожилой мужчина с седыми висками, усталыми, но живыми глазами и аккуратной бородкой — сидел за массивным дубовым столом, заваленным бумагами и лабораторными журналами. Он поднял голову, и его взгляд остановился сначала на Вере, потом на Александре. В глазах промелькнуло узнавание, тревога и, кажется, облегчение. — Вера, — сказал он, поднимаясь из-за стола. — Живая. А я уж думал… после твоего перевода в «Колыбель» о тебе ничего не было слышно. Ходили слухи, что ты… ну, неважно. Рад видеть. Очень рад. Он обошёл стол и, к удивлению Александра, обнял Веру — по-отечески, тепло. Она на мгновение замерла, потом ответила на объятие. — Илья Петрович, — сказала она, отстраняясь. — Простите, что так внезапно. Нам нужна помощь. Очень. Виноградов перевёл взгляд на Александра, и его глаза сузились. Он изучал его долго, внимательно, словно сканируя — почти как рентгеновский аппарат. Александр выдержал этот взгляд, не отводя глаз. Он чувствовал, что профессор оценивает его, пытается понять, что он за человек. — А это, полагаю, тот самый… объект С-17, — произнёс Виноградов медленно. — До меня доходили слухи о побеге из «Колыбели». Кравцов рвёт и мечет, обещает найти и примерно наказать виновных. Значит, это вы. И вы вместе с Верой. — Александр Сергеевич, — представился тот, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и уверенно. — Александр Сергеевич Нечаев. Виноградов хмыкнул, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на уважение. — Нечаев… значит, вы в курсе своего происхождения. Или Вера рассказала? — Рассказала, — подтвердил Александр. — Я знаю, что создан на основе генетического материала Сергея Нечаева. Что я — его клон, или генетический брат, если угодно. И что он работает на Сеченова. — Хорошо, — кивнул Виноградов, возвращаясь за стол и жестом приглашая их садиться. — Это упрощает дело. Садитесь, рассказывайте всё. С самого начала и до сегодняшнего дня. Мне нужно знать детали, чтобы понять, чем я могу помочь и насколько велик риск. Они сели на жёсткие стулья напротив стола, и Вера начала рассказ. О «Колыбели», о Кравцове, о жестоких экспериментах, о побеге, о способностях Александра, о его интерфейсе и растущей силе. Она говорила долго, обстоятельно, не упуская деталей — о том, как Александр впервые вызвал искру, как освоил «Пространственный рывок», «Искривление», «Усиление мышц», как росла его интеграция. Виноградов слушал молча, изредка кивая и делая пометки в блокноте. Когда она закончила, профессор долго молчал, барабаня пальцами по столу и глядя куда-то в пространство. — Значит, интерфейс, — произнёс он наконец. — Игровая механика, как вы говорите. Любопытно. Очень любопытно. Я слышал о подобных эффектах у некоторых объектов — обычно у тех, чья психоматрица была загружена из людей, знакомых с вычислительной техникой или игровой индустрией. Но чтобы настолько структурированно, с уровнями, прогрессом, пассивными ветками… Вы уверены, что это не галлюцинация? — Уверен, — твёрдо ответил Александр. — Я вижу цифры, проценты, прогресс. И они меняются в зависимости от моих действий. Вот, например, сейчас мой уровень интеграции — семь и восемь десятых процента. Резерв RP — сто шестьдесят единиц. Выносливость — третий уровень. Это реально. Виноградов задумался, потирая подбородок. — Полимер, интегрированный в нервную систему, способен создавать сложные нейронные связи. Теоретически он мог сформировать интерфейс, понятный вашему сознанию. Если в прошлой жизни вы увлекались играми — а судя по вашим словам, так оно и было, — то полимер использовал эти шаблоны. Он взял то, что вам знакомо, и превратил в инструмент управления собственными способностями. Гениально, с одной стороны. Опасно — с другой. Такой уровень интеграции может привести к потере личности, если не контролировать процесс. Полимер — субстанция непредсказуемая, он может начать… переписывать вас под себя. Александр на мгновение задумался, вспомнив недавние изменения в интерфейсе. Когда он просматривал свои показатели перед сном, то заметил новые строки, которых раньше не было. — Кстати, об интерфейсе, — сказал он. — Сегодня я заметил кое-что новое. Появился пассивный навык, которого раньше не было. «Щит разума». Уровень первый. В описании сказано, что он даёт сопротивление нейро-воздействию. И ещё — в ветке «Технопат» открылся новый навык: «Взлом интерфейса», первый уровень. Раньше его не было. Видимо, оба активировались, когда моя интеграция достигла определённого порога. Виноградов оживился. — «Щит разума» и «Взлом интерфейса»? Это очень интересно. Похоже, ваша нервная система не просто адаптируется к полимеру, но и вырабатывает защитные механизмы против его возможного влияния. А «Взлом»… это, вероятно, позволит вам взаимодействовать с электронными системами на более глубоком уровне. Возможно, даже получать доступ к закрытой информации. Это очень полезные навыки, Александр Сергеевич. Очень полезные. — Я тоже так думаю, — кивнул Александр. — По крайней мере, теперь я чувствую себя немного спокойнее. И у меня появилось новое… направление для развития. Виноградов откинулся на спинку кресла и пристально посмотрел на них. — Я помогу, — сказал он наконец. — Документы, жильё, работа — всё устроим. У меня есть связи в отделе кадров и в техническом отделе. Вы сможете затеряться здесь, в «Вавилове». Но взамен… мне нужна информация. О том, что происходит в комплексе. Здесь тоже не всё гладко. Роботы иногда ведут себя странно — зависают, выполняют нелогичные действия, иногда даже проявляют агрессию, хотя её списывают на сбои программ. Сотрудники пропадают, а официальные отчёты врут. Я хочу понять, что затевает Сеченов на самом деле. И, возможно, вы поможете мне в этом. У вас есть уникальные способности, Александр Сергеевич. Вы можете видеть то, что скрыто от обычных глаз. А теперь, с этим «Взломом», — и слышать то, что скрыто от обычных ушей. — Мы поможем, — сказал Александр. — Если вы поможете нам. Виноградов кивнул. — Договорились. А теперь — идите. Вас проводят в общежитие. Завтра начнём. Михаил покажет вам комнаты и объяснит распорядок. Они поднялись и направились к выходу. У двери Виноградов окликнул их: — И будьте осторожны. В «Вавилове» у Сеченова везде глаза и уши. Одно неверное слово — и вами займётся служба безопасности. А они не такие… деликатные, как я. У них свои методы дознания. --- Общежитие для приезжих специалистов оказалось пятиэтажным зданием из серого кирпича, расположенным на окраине комплекса, почти у самой стены. Михаил провёл их на третий этаж по лестнице, пахнущей хлоркой и дешёвым табаком, и показал две соседние комнаты — небольшие, но чистые, с железными кроватями, застеленными казённым бельём, письменными столами, шкафами для одежды и окнами, выходящими во внутренний двор, где росли чахлые, засыпанные снегом кусты. Удобства — в конце коридора, но это было лучше, чем сарай или будка обходчика. — Располагайтесь, — сказал Михаил. — Завтра в восемь утра жду вас у проходной, отведу в отдел кадров. Потом — на рабочие места. Вера Дмитриевна, вас ждут в лаборатории биоинтеграции, в третьем корпусе. Александр Сергеевич, вы — в технический отдел, пятый корпус. Будете числиться механиком по обслуживанию вспомогательных роботов. Документы вам подготовят к завтрашнему дню. Вопросы? Вопросов не было. Михаил кивнул и удалился, оставив их одних в коридоре. — Ну вот, — сказала Вера, прислоняясь к косяку. — Мы на месте. Устроились. Александр стоял у окна своей комнаты и смотрел на огни «Вавилова», раскинувшегося внизу. Огромный комплекс жил своей жизнью даже ночью: горели фонари, освещая дорожки и корпуса, двигались машины, сновали редкие прохожие, где-то вдалеке гудели механизмы. Это было сердце советской науки, место, где рождалось будущее — и где, возможно, зрела катастрофа. Он чувствовал это почти физически — напряжение, висящее в воздухе, как перед грозой. В дверь постучали. Вошла Вера с двумя кружками чая, которые она раздобыла у комендантши — суровой женщины с пучком седых волос. — Не спится? — спросила она, протягивая ему кружку. — Думаю, — ответил он, принимая чай. — О том, что мы здесь. О том, что будет дальше. О Виноградове. Ему можно доверять? Вера села на край его кровати, обхватив кружку ладонями. Её лицо в тусклом свете лампочки казалось усталым, но спокойным. — Я знаю его много лет. Он не фанатик, в отличие от Кравцова. Он учёный, которому важна истина, а не власть. Да, он осторожен, иногда слишком. Но он не предаст. По крайней мере, пока ему это выгодно. — А если перестанет быть выгодно? — Тогда нам придётся снова бежать. Но я надеюсь, что до этого не дойдёт. Виноградов искренне хочет понять, что происходит в «Вавилове». Ему самому страшно. Он чувствует, что назревает что-то серьёзное. Александр кивнул. Он тоже это чувствовал. Какое-то смутное, тревожное предчувствие, висящее в воздухе. Словно они стояли на пороге чего-то огромного и опасного. — Дальше — работа, — продолжала Вера. — Я в лаборатории, вы — в техническом отделе. Будем осваиваться, обрастать знакомствами, собирать информацию. Искать архивы. И ждать. — Ждать чего? — Не знаю, — честно ответила она. — Но что-то мне подсказывает, что долго ждать не придётся. Виноградов говорил о странностях в поведении роботов, о пропажах сотрудников. Мы должны быть готовы ко всему. Александр вспомнил слова профессора. Действительно, если верить ему, в комплексе творилось что-то неладное. И им, возможно, предстоит столкнуться с этим лицом к лицу. — Вы правы, — сказал он. — Будем готовы. Она допила чай и поднялась. — Спокойной ночи, Саша. — Спокойной ночи, Вера. Она вышла. Александр лёг в кровать и уставился в потолок. Новая жизнь начиналась. И он был готов к ней. --- Первые дни в «Вавилове» прошли в хлопотах. Александр получил документы на имя Александра Сергеевича Соколова — Вера, оформляя легенду, записала его как своего дальнего родственника, на случай если кто-то заинтересуется их связью. Он приступил к работе в техническом отделе. Его начальником оказался пожилой мастер Семёныч — суровый, но справедливый мужик с золотыми руками, прокуренными усами и вечной папиросой в зубах. Он скептически оглядел новичка, но, увидев, как тот ловко управляется с инструментами (сказывалась мышечная память и растущие характеристики), сменил гнев на милость. — Ничего, парень, научишься, — сказал он, затягиваясь и выпуская облако сизого дыма. — У нас тут работы непочатый край. Роботы эти — они ж как дети малые: чуть что, ломаются. А мы с тобой — вроде нянек. Запомни главное: если Вовчик жужжит не так, как обычно, — сразу отключай питание. Лучше перебдеть, чем потом объяснять, почему он кому-то руку отпилил. Работа оказалась несложной: обслуживание вспомогательных роботов — Вовчиков, Пчёл, транспортных платформ. Александр быстро освоился. Интерфейс помогал: «Обнаружение сети» подсвечивало неисправности, «Искра» позволяла тестировать электроцепи, находя короткие замыкания. Семёныч только крякал удивлённо, глядя, как новичок с первого взгляда определяет, где оборван провод или заклинило сервопривод. — Ты, парень, словно их насквозь видишь, — сказал он однажды. — Талант у тебя. Береги его. Александр только пожимал плечами, стараясь не привлекать лишнего внимания. Но в душе радовался — его способности находили применение даже в мирной работе. По вечерам он тренировался в заброшенном складе на окраине комплекса, который показал ему Михаил. Место было тихое, без камер и лишних глаз — идеальное для отработки навыков. Здесь он мог спокойно вызывать «Искру», отрабатывать «Пространственный рывок», «Искривление», «Усиление мышц», пытаться совмещать их в связки. А теперь, с появлением «Взлома интерфейса», он начал пробовать взаимодействовать со старым терминалом, который нашёл в углу склада. Терминал был отключён от сети, но даже в таком состоянии позволял тренировать новый навык — Александр учился «чувствовать» электронные цепи, находить уязвимые точки, пытаться обходить простые пароли. Пока получалось плохо, но прогресс, пусть и медленный, шёл. Однажды, просматривая интерфейс после тренировки, он заметил в ветке «Молния» строку: «Электрический хлыст — заблокировано. Требуется интеграция 14%». Он попытался активировать навык, но интерфейс лишь выдал сообщение о недостаточном уровне. Что ж, значит, нужно продолжать расти. [Навык "Искра" активирован. Затрачено RP: 14. Остаток RP: 146/160.] [Пассивная мини-ветка: Регенерация RP. Прогресс: +1 (суммарно потрачено 250 RP).] [Навык "Взлом интерфейса" активирован. Попытка взаимодействия с терминалом.] [Прогресс навыка: +2.] Он учился совмещать «Искру» и «Рывок», создавая связки, которые могли бы оглушить и обездвижить противника. Манекен, собранный из подручных материалов — старых досок, мешковины и металлолома, — уже носил следы многочисленных попаданий: подпалины, вмятины, оплавленные края. Александр представлял на его месте Кравцова или одного из его прихвостней, и это придавало тренировкам дополнительный стимул. Однажды вечером, вернувшись с тренировки уставшим, но довольным, Александр столкнулся в коридоре с Верой. Она выглядела уставшей, но в глазах горел знакомый огонёк любопытства. — Как успехи? — спросил он, прислоняясь к стене. — Лаборатория хорошая, оборудование современное. Коллеги пока присматриваются, но в целом нормально. Я работаю с образцами полимера, анализирую их свойства. Интересно, но… — она понизила голос, — вчера я заметила, что один из образцов вёл себя странно. Он словно… пульсировал в ответ на мои прикосновения. Я такого раньше не видела. — Думаете, это связано с тем, что происходит в комплексе? — Не знаю. Но записала в журнал наблюдений. Виноградов сказал быть внимательной ко всему необычному. — А у вас как? — спросила она. — Тоже. Семёныч ворчит, но, кажется, доволен. И я нашёл место для тренировок. Тихий склад на окраине. Продолжаю прокачивать навыки. Пытался освоить «Электрический хлыст», но интерфейс сказал, что интеграции пока не хватает. Зато «Взлом» потихоньку тренирую — там старый терминал есть. — Ничего, всему своё время, Саша. Главное — не останавливаться. Они пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по комнатам. Александр лёг в кровать и долго смотрел в потолок, думая о том, что где-то там, в этом же комплексе, возможно, ходит его брат. Сергей Нечаев. П-3. Человек, с которым он делил кровь, но которого никогда не видел. Однажды. Он встретится с ним однажды. Он закрыл глаза, и перед ним всплыли образы из прошлой жизни — комната, залитая солнцем, Анна у плиты, Катя с рисунком в руках. Где-то там, в другом мире, у него была семья. А здесь, в этом мире, у него был путь. И он пройдёт его до конца.