Глава 26. Последний рубеж Мехадузы

«Когда на доске остается мало фигур, партия превращается из битвы армий в дуэль характеров»

- Анатолий Карпов

      Тишина кабинета Махо была нарушена ворвавшейся туда Эрикой. Заместитель командира «Чёрного леса» даже не постучала. Тяжелая дверь с грохотом ударилась о стену, и светловолосая немка, тяжело дыша как после марафона, сделала несколько быстрых шагов к массивному столу, за которым спокойно сидела Махо Нишизуми. В руках Эрики был зажат планшет, на экране которого в прямом эфире был виден кадр с начала матча.       — Командир! Вы видели, что там происходит?! — с порога воскликнула Эрика, ее голос дрожал от смеси возмущения и шока. — Они подняли против них «All Stars»! Всю сборную университета!       Махо медленно оторвала взгляд от экрана её ноутбука. На ее лице, как обычно, застыла маска абсолютного спокойствия, но пальцы, державшие перьевую ручку, едва заметно дрогнули.       — Я знаю, Эрика. Я смотрю трансляцию с самого начала.       — Тогда почему ты молчишь?! — вошедшая с силой ударила ладонью по столу. — Зачем Федерация это делает? Сначала «Оарай», теперь это училище парней! Они же буквально сначала пытались их задушить обращаясь к правилам, а когда Холодов нашел лазейку и там, они просто натравили на них профессионалов! Это... это не Сенша-до, командир! Это казнь в прямом эфире! Почему Федерация так боится, что «Гамбит» останется на плаву?       Махо молча выслушала тираду своей заместительницы. Она плавно откинулась на спинку кресла, перевела взгляд на экран ноутбука, где как раз в этот момент Менделеев своей стосемидесятитрёхтонной тушей подминал под себя американскую самоходку, и тихо произнесла:       — Потому что они боятся их.       — Боятся? — переспросила Эрика, уже более спокойным голосом.       — Федерация привыкла контролировать всё, — Махо поднялась со своего места и подошла к высокому окну, за которым расстилался заснеженный плац перед дверями академии. — Они создали идеальную систему, где школы играют по строго написанным правилам, а чиновники решают, кому жить, а кому закрываться. «Оарай» был случайностью, ошибкой системы, которую они попытались исправить через матч с университетом.       — Они едва не уничтожили его. «Оарай» повезло, что они нашли лазейку в ультиматуме.       — Верно, но затем появилась «Чёрная смерть». Морпехи заставили Федерацию переписать все правила и наложить многие новые запреты. Вспомнить хотя бы то, как они заткнули наши стволы камнями два года назад. Сейчас это уже нельзя провернуть. Но теперь пришли инженеры... Парни не просто защищаются. Их командир показал, что может использовать законы Федерации против них самих. Они не просят пощады - они забирают свое силой и, главное, умом. Если «Гамбит» победит сегодня, Федерация потеряет свой главный рычаг - страх. Другие школы увидят, что чиновникам можно и нужно давать отпор.       Эрика посмотрела на Махо, а затем снова перевела взгляд на экран. Трансляция велась с вертолётов, и картинка парка развлечений с огромной высоты, заваленной остовами подбитых машин, выглядела монументально и жутко. Почти сотня танков была выведена из строя.       — Сорок пять против пятидесяти... — тихо, уже без прежней злости, а с каким-то благоговейным ужасом прошептала Эрика, вглядываясь в замершие у фонтана силуэты Центуриона, Першингов, СТ-II и двух потрепанных Т-34-85. — Такого масштабного сражения сенша-до ещё никогда не видывал. Но из всей этой бойни выжили только лучшие. Махо... у парней есть хоть один шанс против «Бермудского трио» и Алисы? У них же обычные тридцатьчетверки и один тяж!       Махо Нисидзуми слегка повернула голову, и на ее губах появилась едва заметная, гордая улыбка человека, который сам не раз бывал в подобных переделках.       — Шанс есть всегда. А если во главе стоит такой человек как Холодов, то шанс становится в несколько раз больше. Да и рядом с ним никто иной как Панфиловский ас и Дракула, их тоже нельзя списывать со счетов.       — Верно. Но, командир, я заметила, что в бою участвуют всего 5 машин «Гамбита» и танки других школ в том же количестве. Но они всё равно на один такой состав меньше сборной университета. Не могли мы присоединиться к этому бою?       — Эрика. Ты прекрасный заместитель и очень умна. Но что-то, мне кажется, в последнее время ты стала несколько рассеянной, как будто что-то застилает тебе глаза. Ты заметила какие именно школы сражаются плечом к плечу с «Гамбитом»? Только российские. «Чёрный лес» немного не удовлетворяет этому требованию. Почему именно по пять машин - знает, пожалуй, только сам Холодов. Но смотри, финал начался.

***

      Внутри СТ-II Дмитрий Холодов сидел, закрыв глаза. В его наушниках стояла мертвая тишина - эфир Коалиции молчал, ожидая команды. Гроссмейстер просчитывал траектории. Площадь была открытой, фонтан посередине - единственное укрытие, но Першинги и Центурион легко обойдут его с флангов, пользуясь превосходством в маневренности. Навязывать им классическую карусель на тридцатьчетверках - верная гибель. Во время Корейской войны было доказано, что М26 превосходит Т-34-85 практически во всём за исключением, пожалуй, лишь проходимости и числа. Сейчас же оба этих преимущества советских танков были сведены на нет.       — Ну, для меня было честью сражаться с вами, парни. — вывел его из размышлений ровный, полный сосредоточенности голос Виктора Лавриненко.       Дмитрий открыл глаза. Морозная голубизна в них окончательно уступила место расчетливой стальной серости. Через триплекс он увидел, как Центурион плавно, грациозно тронулся с места, беря правее от замерзшего фонтана. Три Першинга начали веером расходиться слева, пытаясь взять остатки Коалиции в полукольцо. Они хотели закончить всё одним синхронным залпом.       — Не отчаиваться! — наконец приказал Гроссмейтер. — Разберёмся сначала с Першингами, товарищи. Навалимся сразу на них, раздавим, а затем разберёмся и с Алисой. Да, может они и сильнее в плане технологий, но в нас есть неугасимый дух. В атаку!       — Во имя всех, кто жив. И тех кого уже нет. И тех кто будет потом. — Произнёс свою речь и Морозов.       Тройка танков сорвалась с места прямо навстречу «Бермудскому трио». Советские машины, взревев мощными дизельными двигателями, рванули по заснеженной брусчатке прямо наперерез расходящемуся вееру Першингов. Скорость была их единственной защитой. Если бы они остались на месте, точные орудия танков Высшей лиги расщелкали бы их за два исхода.       Алиса Шимада в командирской башенке своего Центуриона едва заметно приподняла брови. Вместо ожидаемой глухой обороны у фонтана Гроссмейстер пошел в яростный, почти самоубийственный лобовой таран.       — Трио, они пытаются навязать клинч, — спокойно, безэмоционально, но быстро скомандовала Алиса. — Разорвать дистанцию. Встречайте огнем на отходе.       Но было поздно - советские танкисты выжали из своих машин всё.       Первым удар нанес Влад Морозов. Его «Пётр Великий», подняв колоссальный шлейф снежной пыли, на полном ходу проскочил мимо бортика фонтана и поймал в прицел Першинг Азуми. 85-миллиметровое орудие рявкнуло в упор, практически со ста метров. Снаряд угодил точно в ведущий каток американской машины, с мясом вырывая кусок гусеницы. Танк Азуми резко крутануло на месте, срывая наводку её наводчику.       — Есть! Разул! — задорно крикнул Морозов.       В ту же секунду справа от него ожил СТ-II Холодова. Огромная двухорудийная башня довернулась в сторону Першинга Руми. Дмитрий не стал размениваться на одиночные выстрелы - в такой ситуации нужен был ультимативный аргумент.       — Першинг на полпервого! Дуплетом! Огонь! — рявкнул Гроссмейстер.       Залп двух тяжелых пушек СТ-II прозвучал как один громоподобный взрыв. Мощнейший импульс отдачи заставил 70-тонный советский тяж на секунду замереть, но результат был разрушительным. Два бронебойных снаряда на огромной скорости вошли прямо в лобовую проекцию М26 финляндки, пробивая её насквозь. Над американской машиной мгновенно, со звонким хлопком, взлетел белый флаг.       — Один есть! — выдохнул Руслан Крышкин.       Но Университет не зря носил титул абсолютных чемпионов. Мегуми, воспользовавшись тем, что СТ-II ушел на перезарядку после дуплета, хладнокровно довернула свою 90-миллиметровую пушку на тридцатьчетверку Виктора Лавриненко. Вспышка выстрела - и тяжелый снаряд насквозь прошил борт танка Панфиловской академии. Машину Лавриненко ощутимо тряхнуло, из моторного отсека повалил густой дым, и над башней взвился белый флаг.       — Простите, парни... дальше сами, — глухо отозвался в рации Лавриненко. Его экипаж сделал всё, что мог.       Два против трех. И Центурион Алисы Шимады уже заходил Коалиции в левый фланг, плавно ловя в перекрестие прицела корму маневрирующего Т-34 Морозова. Двадцатифунтовка британца была готова сжечь «Петра Великого». Грянул выстрел этой пушки, Дракула уже ожидал попадания, но его не последовало. Он глянул в свои приборы наблюдения и увидел стоящий между ним и Центурионом танк Гроссмейстера, на котором теперь не хватало части фальшбортов. Тут же грянул одиночный выстрел 122-мм пушки СТ-II, танк Алисы успел отвернуть от снаряда, но из-за этого бронебойный попал ровно в борт стоящему позади М26 Мегуми. Американец остановился, чёрный дым повалил из его кормы, а над башней взметнулся белый флажок.       — Сквозной удар. — констатировал произошедшее своему экипажу Холодов.       Но тут последний из живых, но раненый Першинг Азуми закончил поворачивать башню в сторону сражающихся. Пушка навелась на борт Т-34-85, грянул выстрел и «Пётр Великий» пал. Однако Морозов успел-таки сделать ответный выстрел по американцу и выбить его. Настало время поединка 1 на 1.       Над площадью снова повисла оглушительная, давящая тишина, нарушаемая лишь тяжелым, надрывным рокотом двигателей двух выживших машин.       Дым от выбитых машин «Бермудского трио» и тридцатьчетвёрок медленно поднимался к серому небу, затягивая замерзший фонтан траурной чёрной пеленой. На доске осталось всего две фигуры.       Внутри СТ-II Дмитрий Холодов всё также сохранял хладнокровие, несмотря на лихорадочные, а потому замедленные действия его заряжающих, которые загружали второй снаряд в казённик. Левый фальшборт его танка был разворочен страшным ударом двадцатифунтовки Алисы, но броня выдержала.       — Перезарядка! Быстрее! — глухо скомандовал Дмитрий, не отрывая взгляда от приборов наблюдения.       Центурион Алисы Шимады замер в пятидесяти метрах напротив. На лице командира университета впервые за весь матч отразилась тень подлинного, глубокого потрясения. Гроссмейстер только что на ее руках уничтожил всю ее элиту. Ее «Бермудское трио», почти не знавшее поражений, превратилось в дымящиеся остовы.       Алиса Шимада плавно перевела дыхание и скомандовала:       — Мехвод... полный ход по дуге. Не подставляться под залп. Наша пушка заряжается быстрее.       Центурион резко сорвался с места, начиная кружить вокруг советского гиганта, словно рапирист вокруг закованного в тяжёлые латы паладина. Алиса выжидала секунду, когда тяжелая, неповоротливая башня СТ-II отстанет от ее темпа, чтобы всадить подкалиберный снаряд в уязвимое кольцо башни или в корму.       Тяжелый советский танк начал медленно, со скрипом доворачивать корпус вслед за британской машиной. Дмитрий Холодов закрыл глаза, полностью полагаясь на слух и тактическое чутье. Он мысленно считал секунды, просчитывая траекторию движения Алисы по заснеженной брусчатке.       «Не надейся на ошибки соперника, но полагайся на них», — пронеслась в его голове цитата Билла Уолла. Алиса не ошибается. В бою её чутьё было идеальным. Значит, нужно заставить её сделать то, чего она не планировала.       — Мехвод, — тихо, почти шепотом произнес Дмитрий. — Дай вперёд на метр.       Советский тяж послушно дернулся вперёд, и в эту же секунду его лоб с тяжелым металлическим хрустом врезался в гранитный бортик замерзшего фонтана и обрушил его. Вода, которая не замёрзла в этот день начала выливаться.       Алиса, заметив это внезапное препятствие и то, как СТ-II буквально прижало к фонтану, поняла: это финал. Холодов ошибся, советский тяж потерял возможность маневрировать корпусом.       — Наводчик, лови его в прицел, — холодно произнесла Шимада, довертывая орудие точно в ослабленную зону борта СТ-II.       Палец её наводчика лёг на спуск, грянул выстрел, но тут СТ-II сделал новый залп. От отдачи танк мгновенно набрал скорость, двигаясь задним ходом. Центурион промахнулся, А брови Алисы Шимады подлетели вверх. А тем временем СТ-II наводил башню на британский танк. Центурион оказался в уязвимой позиции - его маневр по дуге превратил его же самого в идеальную мишень, а двадцатифунтовка ушла на перезарядку.       Сорвавшийся назад от колоссального импульса отдачи советский тяж на мгновение замер, окутанный плотным облаком пороховых газов. Но гидравлика башни СТ-II, несмотря на огромное количество повреждений и непробитий, полученных в время всей баталии, сработала четко. Два спаренных ствола, словно рога разъяренного быка, уже смотрели прямо на левый борт Центуриона. Звякнул казённик, принявший один снаряд - второй на такой дистанции и против "картонного" британца и не понадобится.       На губах Холодова заиграла его обычная, пугающая ухмылка.       — Шах и мат, Федерация, — тихо произнес он. — Огонь.       Новый выстрел сотряс площадь парка развлечений. На таком расстоянии у Алисы не было ни единого шанса уклониться. Тяжёлый 122-мм снаряд сокрушительным ударом разнес гусеницу и напрочь смяли бортовой экран Центуриона, заставив лучший танк университета развернуться и замереть.       Секундная пауза... и над командирской башенкой британского танка со звонким, отчетливым хлопком взвился белый флаг.       Все было кончено.       Внутри СТ-II на несколько секунд повисла звенящая, почти нереальная тишина. Заряжающие так и застыли с новыми снарядами в руках, мехвод судорожно сжимал рычаги, а наводчик не отрывал взгляда от прицела, словно не верил, что белый флаг над Центурионом - это правда.       Дмитрий Холодов медленно выдохнул, чувствуя, как бешено колотившееся в груди сердце наконец начинает замедлять свой бег. Он плавно поднял руки, открыл люк и вылез на морозный воздух, который после удушливого, пропитанного пороховыми газами интерьера танка приятно обжег легкие парня.       И тут радиоэфир Коалиции просто взорвался.       — Ура-а-а-а-а! — первым в наушники закричал Руслан, отпуская руки от приборов наведения. — Мы сделали их! Командир, мы победили!       — Красавцы! — раздался хриплый, но счастливый голос Влада Морозова из подбитого «Петра Великого». — Гроссмейстер, ты чертов гений! Мы отстояли твоё училище! Парни, слышите?! Котин остается жить!       — Наша взяла! — вторил ему Лавриненко, и по звукам на фоне было слышно, как его экипаж прямо в танке радуется. — Кто там говорил, что русские не умеют воевать?! Выкусите, чинуши из Федерации!       Канал связи превратился в сплошной гул ликования. Кричали все: выбывшие ранее экипажи "Разбойной эскадрильи", танкисты мужских и смешанных академий, девчонки из «Правды». Это была не просто победа в тяжелом матче - это было спасение их товарищей. Гамбит Холодова полностью себя оправдал. Федерация могла писать сколько угодно ультиматумов, но против мата на заснеженной доске у них не нашлось аргументов.       Холодов наконец тоже поднял рацию и сказал:       — Спасибо. Спасибо вам, товарищи. Без вас эта победа была бы невозможной. Я благодарен каждому, кто разведывал и сражался, жертвовал собой или позицией, атаковал и отступал. «Гамбит» будет жить, ведь Федерация больше не осмелится диктовать нам свои условия. Сегодня мы выиграли не только этот бой, мы выиграли дипломатическую войну.       И наверное это была одна из самых длинных речей Холодова за всё время.

***

      В тишине кабинета академии «Чёрный лес» Эрика Ицуми так и застыла, когда СТ-II «Янус» сделал свой финальный выстрел. Она шумно, со свистом выдохнула, чувствуя, как к горлу подступает странный, глухой комок облегчения. На губах светловолосой немки сама собой появилась счастливая, широкая улыбка.       — Он сделал это... — прошептала она, и в ее глазах, обычно холодных как лёд, сейчас блестел неподдельный восторг. — Махо, ты видела?! Он обыграл Алису!       Махо Нишизуми медленно закрыла крышку своего ноутбука. На ее лице не было удивления - лишь глубокое, искреннее уважение профессионала к капитану сборной команды.       — Я видела, Эрика, — тихо произнесла Махо, возвращаясь к своему рабочему столу. — Федерация проиграла. Холодов не просто защитил свою школу сегодня. Он показал всем, что правила можно использовать против тех, кто их написал. И создал свой собственный стиль в сенша-до. Теперь наш спорт изменится навсегда.