Глава 8. Рубикон

глава содержит в себе подробное описание действий сексуального характера.

пожалуйста, читайте с осторожностью.

***

Она смело впилась в его губы. Не робко, не спрашивая разрешения — смело. Прижимаясь к нему всем телом, мокрая, горячая, беззащитная в своей наготе. Она чувствовала его желание — твёрдое, настойчивое, пульсирующее — и от этого у неё внутри всё сжималось. Её собственное желание было ничуть не меньше. Может быть, даже больше. Потому что она ждала этого момента. Думала о нём. Он обхватил её талию. Руки — большие, сильные, уверенные — медленно опускались ниже. К пояснице. К округлости бёдер, которые он так часто гладил через одежду, но никогда — вот так. По голой коже. Без преград. Он никогда не позволял себе этого раньше. Но сегодня они перешли тот Рубикон. И обратной дороги не было. Она посмотрела ему в глаза. В них плескалось что-то тёмное, глубокое, опасное. Она понимала: ещё один момент — и он не выдержит. Ещё одно движение — и контроль улетучится, как пар из этой душевой кабины. Но она не хотела, чтобы он сдерживался. Она хотела его. Всего. Смотря ему в глаза, она обняла одной рукой его за талию — там, где мышцы напряглись в ожидании. А другую руку медленно опустила вниз. Пальцы легко коснулись его рёбер — он вздохнул. Скользнули по животу — мышцы свело судорогой. Ниже. Ещё ниже. Она опустила руку на член. Он был твёрдым. Настолько, что почти не мог шевельнуться. Горячим. Пульсирующим. Она чувствовала это ладонью — каждый удар его сердца, каждую вспышку желания. Она начала двигать рукой. Вверх-вниз. Медленно. Смотря ему в глаза, не отводя взгляда. Тэхен закинул голову назад. Закрыл глаза — сначала, потом закатил, потому что даже сквозь веки чувствовал её прикосновения. С шумом выдохнул носом — громко, тяжело, как будто только что пробежал марафон. Рука сама потянулась к её волосам. Сжала их у корней. Не больно — крепко. Нашёл точку опоры. — Сожми немного, пожалуйста, — попросил он. Голос охрип, сел, будто она выпила его вместе с поцелуями. Она послушалась. Чуть сжала руку — сильнее, но не слишком. Ускорилась. Пальцы скользили по его члену — влажному от воды, от возбуждения. Она научилась всему с первого раза, теперь она знала, как довести его до точки невозврата, как сделать так, чтобы обе забыл свое имя. Ему нравилось. Она видела по его лицу — расслабленному, затуманенному, счастливому. Слышала по его дыханию — прерывистому, со стоном на выдохе. Она отпустила руку. Он открыл глаза. Вопросительно. С болью — потому что без её руки всё заныло с новой силой. Потому что пустота между его ног стала невыносимой. Она смотрела ему в глаза. И медленно, не отводя взгляда, начала опускаться на колени. — Ви? — его голос был чужим. Хриплым. Почти умоляющим. — Я хочу попробовать, — сказала она. — Можно? Он смотрел на неё сверху вниз. На её мокрые волосы, прилипшие к щекам. На её голубые глаза — такие ясные, такие чистые. На её губы — чуть приоткрытые, розовые. — Делай что хочешь, — сказал он. — Всё здесь твоё. Она подтолкнула его к стенке. Он послушно отступил, прижался спиной к прохладному кафелю душевой. Она придвинулась ближе — так близко, что чувствовала его жар каждой клеточкой. Взяла его в руку. Провела по нему языком — пробуя на вкус. Солёный. Тёплый. Поняла, что его размер когда смотришь на него вблизи становится еще больше. Она и раньше знала. Но сейчас, вблизи у самых губ — осознала окончательно. Вряд ли она сможет взять его полностью. — Подскажи мне, если что, — попросила она. И взяла в рот. Начала ритмично двигаться — головой, вперёд-назад. Губы скользили, язык обводил головку, касался уздечки. Она старалась взять глубже, но пока что не удавалось. Тэхен не мог говорить. Он был в параллельном мире — где не было ни школы, ни работы, ни отца, ни обязательств. Только она и ее язык. Он машинально взял её за затылок. Оперся другой рукой о стенку, чтобы не упасть — ноги тряслись. Чуть надавил так, чтобы она взяла член глубже. Она чуть было не поперхнулась, но вовремя вздохнула носом. Отпустило. Он отпустил руку мгновенно. Испуганно. Опешил — потому что мог напугать, сделать больно… — Прости, я… Но она не дала ему закончить. Сама взяла глубже. Не поперхнулась — привыкла. Заглотнула, насколько могла. Глаза защипало от слёз, но она продолжала. Он застонал. Громко, низко, с хрипотцой. Этот звук вырвался из самой глубины — такой, какого она никогда от него не слышала. Он положил руку на её голову, но не надавливая — просто направляя. — Не торопись, прихватывай губами, когда выходишь. Ви, очень хорошо. Ты тренировалась что ли? Он учил её. Терпеливо, спокойно, несмотря на то, что сам был на грани. Поправлял. Подсказывал. Хвалил. — Не забывай дышать носом, малыш Она слушала. Училась. Запоминала. Двигалась в его ритме — в том, который он задавал, слегка поглаживая её затылок. Вверх — губами прихватить, языком провести. Вниз — глубоко, насколько возможно. Она чувствовала, как он пульсирует у неё во рту, как напрягаются мышцы его бёдер, как тяжелеет дыхание. — Ви, — сказал он, сжимая её волосы. — Я сейчас всё. Я не могу больше сдерживаться. Он хотел убрать её голову — закончить сам, рукой, как привык. Или вытащить член, чтобы кончить в сторону, не в неё. Не хотел пугать. Не хотел заставлять делать то, что ей может быть неприятно. Она не дала. Взяла его за бёдра. Прижалась плотнее. И продолжала — глубже, быстрее, ритмичнее, пока он не замер. Не выгнулся дугой. Не застонал — глухо, сдавленно, сквозь зубы. Он кончил ей прямо в рот. Она чувствовала это — горячо, солёно, густо. Сначала растерялась. Не знала, что делать. Потом вспомнила — в разговорах с Аён — что обычно делают девушки в таких случаях… Она выпустила его. Проглотила. Всё, что там было. Тэхен смотрел на неё сверху вниз. Ахуевая. Потому что совершенно не ожидал такого. Не ожидал, что она решится. Не ожидал, что доведёт до конца. Не ожидал, что проглотит. Она подняла на него глаза. Снизу вверх. Губы припухшие, влажные. Взгляд — гордый, счастливый, чуть испуганный. — Ты… — он не мог подобрать слов. — Ви, ты просто… у меня слов нет. Он подтянул её за подбородок вверх. Помог подняться с колен — колени покраснели, отпечатались на кафеле. Он гладил её по щеке, притянул к себе. Поцеловал. Прямо в губы. Она улыбалась. Была горда собой — что всё-таки она что-то да может. Что ему понравилось. — Ты у меня самая лучшая, — сказал он, отрываясь от её губ. — Самая смелая. Самая красивая. — Не льсти, — прошептала она. — Я не льщу. Я говорю правду. Он поднял её на руки. Обхватил под ляжками. Она обвила его талию ногами, вцепилась в плечи. Он продолжал целовать её — шею, ключицы, губы. Она упиралась пахом прямо в него. Чувствовала, что он снова готов. Чувствовала, что сама готова — там, внизу, всё пульсировало, ныло, ждало. Он вынес её из душа. Выключил воду. Прошёл по коридору — мокрый, голый, неся её на руках. Она не прикрывалась. Ей было плевать. В спальне он уложил её на кровать. Встал на колени перед ней. — Моя очередь, — сказал.

***

Он начал с губ. Целовал медленно, глубоко, с языком — так, что у неё перехватывало дыхание. Потом опустился ниже. Щёки, подбородок, шея — там, где билась жилка, быстро, бешено. Линия ключиц — поцеловал каждую ямочку, обвёл языком. Она выгнулась. Пальцы вцепились в простыни. Он целовал её грудь, по очереди сжимал их свободной рукой. Осторожно, нежно. Рисовал губами полоски на ней, оставляя несильные засосы, почти невесомо — она застонала. Тихо, сдавленно, пряча лицо в подушку. — Не прячься, — сказал он. — Я хочу тебя слышать. Это мой самый любимый звук. Он опустился ниже. Живот — провёл языком по дорожке от пупка вниз. Она замерла. — Тэхена, — прошептала она. — Тш-ш-ш. Руки скользнули к её бёдрам. Он убрал её ноги — развёл чуть шире. Она напряглась, но не сопротивлялась. — Доверься мне, — сказал он. Она кивнула. Закрыла глаза. Он смотрел на неё. На её тело — такое красивое, такое нежное, такое новое для него. Каждую родинку, каждый изгиб, каждый сантиметр кожи — он хотел запомнить. Навсегда. Он опустился ниже. Поцеловал внутреннюю сторону бедра — долго, медленно, чувствуя, как она дрожит. Второе бедро — так же. А потом — коснулся губами самого нежного места. Она вздрогнула. Всё тело свело судорогой. — Расслабься, — прошептал он. — Я здесь. Я рядом. Он целовал её — легко, почти невесомо. Не торопясь. Давая привыкнуть к новым ощущениям. Потом чуть сильнее, увереннее. — Сейчас я помогу тебе, — сказал он. И начал. Он массировал большим пальцем, круговыми движениями, с определённым ритмом. То ускоряясь, то замедляясь. Видя по её дыханию, по её движениям, когда нужно сильнее, когда слабее. — Вот здесь? — спросил он, нажимая чуть сильнее. — Да, — выдохнула она. — Да, Тэхен, здесь… Он целовал её, не переставая массировать. В шею, в грудь, в губы — отвлекая от слишком острых ощущений, разгоняя кровь, разнося тепло по всему телу. Она уже не могла молчать. Стонала в голос — тихо сначала, потом громче. Выгибалась ему навстречу, вцеплялась в его плечи, в его волосы, в простыни. Он спустился ниже. Языком — вместо пальцев. Кончиком языка, потом полностью — медленно, широко, накрывая всю чувствительную зону. Чувствовал её вкус — сладкий, терпкий, её. Сводивший с ума. — Я мог бы делать это вечно. Она уже не понимала, что он говорит. Мир сузился до его языка, его рук, его дыхания. Всё остальное исчезло. Он отлизывал аккуратно, сильно, ритмично. Заставлял её извиваться, кричать, плакать от переполнявших ощущений. — Тэ, я сейчас… я сейчас… — Давай Она закричала. Негромко, но отчаянно, потому что внутри взорвалось что-то огромное, жаркое, неподвластное контролю. Тело выгнулось дугой. Пальцы вцепились в его плечи так, что наверняка останутся синяки. Он не останавливался — продолжал ласкать её языком, пока она не затихла, не обмякла, не упала обратно на кровать. — Отлично, — сказал он довольно. Поцеловал её лоб. — Ты как? Она лежала с закрытыми глазами. Дышала тяжело, глубоко, восстанавливаясь. В теле была приятная слабость — как после долгого бега, когда мышцы гудят, но тебе хорошо. Она чувствовала себя другой. Новой. Взрослой. — Все хорошо. Он лёг рядом. Притянул к себе. Она прижалась к его груди, слушая сердце, которое всё ещё колотилось слишком быстро — то ли после того, что он делал, то ли после того, что она сделала сама. Они лежали молча. Иногда он целовал её — в макушку, в висок, в закрытые глаза. Она гладила его по груди — пальцами чертила узоры, бессмысленные, успокаивающие. — Все хорошо? — спросил он тихо. — Я… — она не знала, как описать. — Я будто первый раз увидела себя. Он улыбнулся. — Я люблю тебя, Виш. — Я люблю тебя, Тэ. Они целовались долго — не страстно, как в душе, а нежно, растягивая этот сладкий момент. Он переворачивал её на живот — целовал спину, лопатки, позвонки. Она вздыхала — от удовольствия, от того, как его губы касались её кожи. — Ты такая красивая, — говорил он между поцелуями. — Вся. Каждая частичка меня радуется, когда смотрит на тебя. Она не отвечала. Улыбалась в подушку. Он не заходил дальше. Пока рано. Пока не готовы. Они оба знали — сегодня был большой шаг. Но нельзя переступать границы слишком быстро — можно упасть. — Мы никуда не торопимся, — сказал он, будто прочитав её мысли. — У нас вся жизнь. Она повернулась к нему. Посмотрела в глаза. — Ты правда так думаешь? — Я уверен. Она улыбнулась. Он поцеловал её в нос. Потом она сказала, что хочет в душ — смыть с себя мыло, пот, следы их близости. Он не стал возражать. Помог ей встать, хотя ноги дрожали. Она ушла в ванную. Он остался один. Одел свои домашние штаны — те, что она принесла, — и его футболку, которую она погладила. В спальне было тихо. Слышно было, как шумит вода за стеной. Он сидел на краю кровати и улыбался. Как последний дурак.

***

Она вернулась через двадцать минут — закутанная в халат, с мокрыми волосами, счастливая. — Дай фен, — сказал он. — Что? — Фен дай. Я высушу. Она принесла. Села на ковёр перед ним. Он включил фен — поток тёплого воздуха, шум, который заглушал мысли. Перебирал её волосы руками — прядь за прядью, сушил, расчёсывал пальцами. Она закрыла глаза. Ей было хорошо. Так хорошо, что хотелось плакать. — Готово, — сказал он через минут десять. Поцеловал её в макушку. — Спасибо, — прошептала она. — За что? — За сегодня. Он отправил ей невесомый поцелуй.

***

В гостиной они смотрели фильм. Простое кино — комедию, где никто не умирает, никто не расстаётся. Лежали на диване, укрытые пледом, обнявшись. Она иногда засыпала, он будил её. — Не спи. Родители скоро приедут. — Пусть приезжают, — бормотала она. — Мне так хорошо. Он гладил её по спине. Ждал. Родители Виен просили не оставлять её одну, пока они не вернутся. И он оставался. Не потому, что его просили. Потому что сам не мог уйти.

***

Они приехали в одиннадцатом часу. Мама Лина усталая, папа Кван Сик с пакетами овощей из бабушкиного огорода. Увидели Тэхена на диване, рядом с Виен, которая уже досматривала второй сон. — Не уходи сегодня? — спросила мама. — Надо, — он покачал головой. — Завтра в школу. Нужно подготовиться и выспаться. — Тогда иди. Напиши, как доберешься. И завтра к нам на ужин. — Обязательно. Он поцеловал спящую Виен в лоб. Она не проснулась — только вздохнула во сне и улыбнулась. Поправил одеяло. — Пока-пока, — сказал родителям. — До завтра.

***

Домой он шёл пешком. Ночь была тёплой, звёздной. Пустая улица, редкие фонари, запах цветущих деревьев. Он шёл и улыбался. Дома — в своём огромном, пустом, холодном доме — поднялся в спальню. Принял душ ещё раз — на этот раз контрастный, чтобы успокоить нервную систему. Лёг в кровать. Смотрел в потолок. Перед глазами стояла она. Голая под струями воды. На коленях перед ним. С голубыми глазами, которые смотрели смело и испуганно одновременно. Её губы на нем. Её язык. Её стоны. Он закрыл глаза. — Ты сделала меня самым ненормальным, — сказал он в пустоту. — Ты знаешь это, Ви? Ты вообще понимаешь, что ты со мной делаешь? Он улыбнулся в темноте. Потрогал губы — они всё ещё помнили её вкус. — Сладкая, — сказал он. — Ты такая сладкая, Ви. Он перевернулся на бок. Обнял подушку. Закрыл глаза.

***

Виен проснулась, когда родители уже разобрали вещи и легли спать. Она лежала одна на диване — Тэхен ушёл. Накрыл её пледом, положил под голову подушку. Уходя, поцеловал в лоб. Она прижала ладони к лицу. Вспоминала. Его губы на её губах. Его руки на её талии. Его голос — «Делай что хочешь, всё здесь твоё». Как он учил её. Как терпеливо, спокойно поправлял. Как хвалил. — Ты молодец. — Хорошо. — Не торопись. Она улыбнулась в темноту.

***

— Я сделала это, — прошептала она. — Я реально сделала это.

***

Она лежала сейчас в темноте и чувствовала, как тело снова откликается на воспоминания. Как низ живота тянет сладкой болью. — Мой Сальво, — прошептала она. — Я люблю тебя. Она перевернулась на живот. Уткнулась носом в подушку, которая пахла им — его шампунем, его кожей. Закрыла глаза. Ей снилось море. И он. И они шли по берегу босиком, держась за руки.