Глава 9. Итоги, Кингс-Кросс и предвкушение шторма.

Июнь 1972 года. Большой зал. Финальный пир. ​Зал тонул в зелено-серебряных знаменах — Слизерин в этом году взял Кубок школы, во многом благодаря баллам, которые приносили Северус Снейп и Барти Крауч на уроках Зельеварения и Заклинаний. ​Лира сидела за столом Когтеврана, лениво помешивая тыквенный сок. Напротив неё, через узкий проход, Барти с явным превосходством демонстрировал Эвану табель с оценками. ​— Даже не смотри туда, Розье. Там везде «Превосходно». Макгонагалл лично написала, что моя трансфигурация — лучшая на курсе за последние пять лет. ​— Подумаешь, — буркнул Эван, у которого по Истории магии красовалось унылое «Удовлетворительно». — Зато я сдал Защиту от темных искусств лучше тебя на целых три балла. ​— Это потому, что профессор на экзамене отвлекся на Пандору, которая пыталась доказать, что пикси — это просто недопонятые существа с плохой кармой, — хмыкнул Барти. ​Пандора, сидевшая рядом с Лирой, согласно кивнула: — Они просто хотели дружить, Эван. А то, что они связали профессора его же мантией, — это был крик о помощи. ​Лира прыснула, но тут её взгляд упал на табель Барти. Она резко вытянула руку и притянула пергамент к себе. — Ну-ка, Крауч, дай посмотрю. ​— Эй, Блэк, руки прочь от чужих триумфов! — шутливо возмутился он, но пергамент не забрал. ​Лира внимательно изучила оценки, а затем с самой невинной улыбкой достала из сумки свой табель и положила рядом. Барти прищурился. В строчке «Заклинания» у Лиры стоял высший балл курса, обогнавший его результат ровно на два пункта. ​— Когтевран — 2, Слизерин — 0, — тихо произнесла Лира, победоносно взглянув на него. — У тебя траектория взмаха при вызове Люмоса была слишком резкой, Крауч. Флитвик это заметил. ​Барти на секунду лишился дара речи, а затем в его глазах вспыхнул тот самый опасный, азартный блеск. Он подался вперед через проход, понизив голос: — Ах так, Касси? Ты решила уязвить мое эго перед каникулами? Ладно. Ставлю десять галлеонов, что на втором курсе я заставлю твоего Флитвика ставить меня тебе в пример. ​— Ставка принята, — Лира дерзко вскинула подбородок. ​— Мерлин, они опять делают это, — Эван театрально закрыл лицо руками. — Пандора, скажи мне, что их ауры сейчас не светятся розовым, иначе я уйду спать в подземелья прямо сейчас. ​— Они светятся фиолетовым, Эван, — заговорщически прошептала Пандора. — Это цвет ментального поединка. Очень романтично. ​Барти подавился соком, а Лира поспешно уткнулась в свою тарелку, чувствуя, как браслет на запястье стремительно нагревается. ​Хогвартс-Экспресс. Путь домой. ​В купе поезда было шумно. Эван и Барти играли в взрывные карты, Пандора клеила на стекло сушеные цветы, а Лира смотрела в окно, чувствуя, как внутри нарастает привычная тревога. Впереди были три месяца на площади Гриммо. Три месяца холода, контроля и бесконечных лекций Вальбурги. ​В середине пути дверь купе с грохотом отъехала в сторону. На пороге стоял Сириус, уже переодевшийся в маггловскую косуху, которую он где-то умудрился достать. За его спиной маячил Поттер. ​— Мелкая, выходи на пару слов, — скомандовал Сириус. ​Лира устало вздохнула, поднялась и вышла в коридор. Барти проводил Сириуса ледяным, предупреждающим взглядом, но промолчал. ​— Касс, — Сириус прислонился к стене, и его лицо стало непривычно серьезным. — Лето будет паршивым. Мать уже прислала мне письмо, где пообещала запереть меня в комнате до сентября за Гриффиндор. Я выдержу, мне плевать. Но ты... Зачем ты продолжаешь таскаться с Краучем и Розье? На платформе нас встретят их родители. Ты понимаешь, что они — будущие Пожиратели? Все об этом говорят в гостиной. Поттер говорит, что их семьи по уши в темной магии. ​Лира посмотрела на брата-двойняшку. В его глазах была искренняя, глупая, но такая родная забота. ​— Сириус, они — мои друзья, — тихо, но твердо ответила она. — Они не Пожиратели. Они одиннадцатилетние дети, которым дома достается не меньше, чем тебе. Барти ненавидит своего отца, Эван просто хочет играть в квиддич, а Пандора... Пандора вообще видит нарглов. Хватит делить мир на черное и белое. ​— Ты слишком наивна для Когтевранки, Касс, — угрюмо бросил Сириус. — Ладно. Просто... если дома начнется ад, держись меня. И помни, что в сентябре в школу едет Регулус. Мать уже промыла ему мозги. Нам нужно будет вытащить его на Гриффиндор или хотя бы к тебе. ​— Рег пойдет туда, куда захочет, — отрезала Лира. — До встречи на платформе, Сириус. ​Она вернулась в купе и с размаху села на сиденье. Барти сразу заметил её состояние. Он отложил карты, внимательно вглядываясь в её лицо. ​— Блэк-старший снова читал лекции о вреде слизеринского общества? — едко, но с явным беспокойством спросил он. ​— Вроде того, — Лира прикрыла глаза. — Говорит, вы испортите мою чистую когтевранскую душу. ​— Поздно, — Барти ухмыльнулся, садясь ближе к ней. Он залез в карман мантии и достал оттуда небольшую серебряную чернильницу, украшенную изящной гравировкой в виде созвездия Кассиопеи. — Держи. Это тебе. ​Лира удивленно уставилась на подарок: — Что это? ​— Чернила, которые не выцветают, даже если их попытаться сжечь. Специально для твоего блокнота с «Двойным дном», — Барти отвел взгляд, словно этот жест дался ему с трудом. — Чтобы ты писала мне из своего склепа. Каждый день. Поняла, Блэк? Если я не получу от тебя отчет о том, как ты злишь Вальбургу, моё лето будет окончательно испорчено. ​Лира взяла чернильницу. Металл был прохладным, но внутри неё разлилось удивительное тепло. — Спасибо, Барти. Я буду писать. ​Платформа 9¾. Лондон. ​Лондон встретил их удушливой летней жарой. Платформа кишела родителями. Вальбурга Блэк стояла у колонны, высокая, бледная и величественная. Рядом с ней, переминаясь с ноги на ногу, стоял Регулус. Увидев Лиру, мальчик просиял и сделал шаг вперед, но мать удерживала его за плечо. ​Чуть дальше стоял Бартемиус Крауч-старший — мужчина в безупречной министерской мантии, с каменным лицом. Барти подошел к нему, и Лира заметила, как мгновенно изменилась осанка парня. С его лица исчезла ухмылка, плечи напряглись, а взгляд стал пустым и послушным. Он превратился в того самого «славного мальчика», которого так хотела видеть его семья. ​Но перед тем, как скрыться в толпе вслед за отцом, Барти на секунду обернулся. Он поймал взгляд Лиры, приподнял руку и слегка коснулся пальцами кулона Пандоры на шее. Я буду ждать. ​Лира глубоко вздохнула, застегнула воротник мантии и подошла к матери. — Здравствуйте, мама. Привет, Рег, — она крепко обняла младшего брата. ​— Лира Кассиопея, — Вальбурга окинула её оценивающим взглядом. — Твой первый год окончен. Директор прислал отличные отзывы о твоем поведении. Надеюсь, летом ты поможешь подготовить Регулуса к поступлению. Семье нужен настоящий наследник, раз твой брат выбрал путь позора. ​Сириус в этот момент демонстративно прошел мимо матери, даже не взглянув на неё, и растворился в толпе магов. Вальбурга лишь сильнее сжала губы. ​Лира посмотрела на Регулуса, который преданно заглядывал ей в глаза, а затем нащупала в кармане блокнот и чернильницу Барти. Первый год остался позади. Впереди было сложное лето, но теперь Лира знала точно: на площади Гриммо 12 она больше не будет одна.