Змеиное логово и маски сорванные

Гостиная Слизерина встретила первокурсников сырым, величественным полумраком и тяжелым молчанием. Старшекурсники, расположившиеся в глубоких кожаных креслах у камина, не спешили проявлять гостеприимство. Распределение Поттера, Лонгботтома и — что самое немыслимое — маглорожденной Грейнджер на факультет Салазара было воспринято как прямое объявление войны вековым устоям. Когда четверка вошла в центр зала, им преградил путь Кассиус Уоррингтон, пятикурсник с тяжелым подбородком и холодными глазами. — Поттер, — выплюнул он, — ты, кажется, перепутал двери. Героям место в башне, а грязнокровкам... — его взгляд скользнул по Гермионе, — место в канаве за замком. Гарри не шелохнулся. Он медленно снял перчатку, обнажая кольцо Наследника. Магия Рода, почувствовав вызов, отозвалась низким, вибрирующим гулом, который заставил пламя в камине на мгновение окраситься в изумрудный цвет. — Мистер Уоррингтон, — голос Гарри был подобен хрусту льда. — На Слизерине ценят силу и традиции. Я — Наследник двух Великих Родов. Невилл — Наследник Лонгботтом. Драко — Малфой. А мисс Грейнджер... — он сделал паузу, и тени в углах гостиной качнулись, словно живые, — обладает знаниями, которые заставят вас молить о забвении. Если вы хотите проверить нашу пригодность, мы готовы. Но помните: на этом факультете проигравший не просто уходит, он теряет всё. Гермиона сделала шаг вперед. Её палочка из виноградной лозы небрежно скользнула по воздуху, чертя невидимую руну. Беззвучное Силенцио — и Уоррингтон схватился за горло, выпучив глаза. Он открывал рот, но не мог издать ни звука. — На Слизерине не кричат, — спокойно произнесла Гермиона, обводя взглядом притихшую толпу. — На Слизерине побеждают до того, как противник поймет, что дуэль началась. Мы здесь не для того, чтобы вписываться в ваши правила. Мы здесь, чтобы диктовать свои. Старшекурсники переглянулись. В глазах Теодора Нотта и Блейза Забини мелькнул неподдельный интерес. Иерархия подземелий начала меняться в первую же ночь. В это же время в самой высокой башне замка Альбус Дамблдор мерил шагами свой кабинет. Его обычно лучистые глаза за стеклами очков-половинок сейчас напоминали два холодных сапфира. Фоукс на жердочке беспокойно перебирал крыльями, чувствуя смятение хозяина. Северус Снейп стоял у камина, скрестив руки на груди. Его лицо оставалось маской, но внутри кипел шторм. — Северус! — Дамблдор резко обернулся. — Как это могло произойти? Поттер на Слизерине? Под боком у Малфоя? Ты понимаешь, что это разрушает саму суть пророчества? Мальчик должен был расти в свете, он должен был впитывать ценности Гриффиндора... — Директор, — голос Снейпа был пропитан ядом, — я не управляю Шляпой. Как и вы, хотя я уверен, вы пытались. Поттер прибыл в школу не тем ребенком, которого вы оставили на пороге Дурслей. У него щиты, Альбус. Щиты такой мощи, что я не рискнул коснуться его разума даже поверхностно. — Это Грейнджер, — Дамблдор ударил кулаком по столу, заставив серебряные приборы жалобно звякнуть. — Обычная девочка из мира маглов не может обладать такой силой влияния. Откуда у неё эти знания? Откуда такая уверенность? Она словно... ведет его за руку по тропе, которую знает назубок. — Она не «обычная», Альбус. Она — аномалия. И если вы попытаетесь разлучить их сейчас, вы получите не героя, а самого расчетливого врага в истории этого замка. Слизерин принял их. Теперь это мой факультет, и я настоятельно советую вам не вмешиваться. Позже, когда гостиная Слизерина окончательно погрузилась в сон, Снейп вызвал Гермиону в свой кабинет. Он долго смотрел на неё сквозь дымку благовоний, пытаясь разглядеть истинное лицо этой одиннадцатилетней девочки. — Мисс Грейнджер, — начал он, — вы понимаете, что сегодня стерли границы, которые выстраивались веками? — Профессор, — Гермиона села в кресло напротив него, не дожидаясь приглашения. Её манера держаться была настолько взрослой, что Снейп невольно почувствовал себя неуютно. — Границы — это иллюзия тех, кто боится перемен. Директор готовил Гарри к жертве. Вы это знаете. Вы видели его планы. Но я не позволю этому случиться. Снейп прищурился. — Ваши знания... они пугают, мисс Грейнджер. Вы говорите так, будто уже читали книгу этой жизни и она вам чертовски не понравилась. — Книга была отвратительной, профессор. Слишком много напрасных смертей. Слишком много потерь ради «Всеобщего блага». Например... — она подалась вперед, и её голос упал до шепота, — история о том, как один талантливый зельевар провел остаток жизни, оплакивая женщину, которую он сам же и подставил под удар, служа двум господам одновременно. Снейп замер. Его рука непроизвольно сжала край стола так, что побелели костяшки. Никто, кроме Дамблдора, не знал деталей. Никто не должен был знать о его роли в пророчестве. — Откуда... — выдохнул он, и в этом звуке было больше страха, чем в любой встрече с Темным Лордом. — Я знаю о Лили Эванс. Я знаю о Лорде, который вернется. И я знаю, что Питер Петтигрю сейчас спит в спальне Гриффиндора в виде плешивой крысы, — Гермиона смотрела на него в упор, её глаза светились древним, нечеловеческим знанием. — Вы хотите мести, Северус? Или вы хотите искупления? Я предлагаю вам и то, и другое. Но взамен мне нужен наставник, который не будет задавать лишних вопросов, когда я начну менять этот мир. Снейп смотрел на неё, чувствуя, как реальность ускользает из-под ног. Эта девочка знала о Петтигрю. Она знала о его тайне. Она была... чем? Путешественницей во времени? Пророком? Или чем-то гораздо более опасным? — Идите в спальню, мисс Грейнджер, — глухо произнес он, чувствуя, как дрожит его собственная магия. — Я... я обдумаю ваши слова. — Подумайте, профессор. И помните: время — это ресурс, которого у нас меньше, чем кажется. Квиррелл уже начал нервничать, а философский камень в этом году — лишь дешевая приманка. Не дайте Дамблдору снова втянуть вас в его игры. Когда дверь за ней закрылась, Снейп обессиленно откинулся на спинку кресла. Он понял одно: Хогвартс больше никогда не будет прежним. И он, кажется, только что заключил сделку с существом, которое было гораздо старше и опаснее, чем любая маглорожденная первокурсница.