Кровь предков

      После того, как четвёрка Саренту обнаружили цветок тарсъю и познакомились с прародителем клана, у Тамтей не было сил находиться в штабе. Она проводила почти всё своё время на воле. Не пугалась гроз, рычания зверей и нескончаемого шороха. Она училась у животных. Училась выживать, как говорил в видении далёкий предок — Энту. Дни протекали размеренно… Тамтей изучала флору и фауну Пандоры. Она хотела выйти на охоту, учуяв шестинога, но что-то внутри громко запротестовало, и рацион Тамтей сократился до фруктов, грибов и рыбы, которую та поджаривала на костре близ базы Сопротивления. Далеко не отходила, чтобы помочь в случае необходимости. Да, и бросить своих друзей у неё не хватило бы духу.       Особенно Нора… Он был ей, как брат. И остро переживал о том, что Пандора не примет его. Что На’ви сочтут его слишком… Другим. Такое опасение мелькало и в голове Тамтей… Потому юная охотница чувствовала некую связь, очень похожую на родственную, с печальным старшим Саренту. Нор был старше всего на несколько лет. Правда, иногда казалось совсем иначе. Особенно, когда собрат проявлял свою слабость открыто. Тогда его хотелось уберечь и защитить… Но кроме других, молодую Саренту держал около штаба воин клана Трр’онг. Помимо бесконечной благодарности к Со’леку, что-то было ещё. Неуловимо тёплое. Пусть они почти не общались, но после того как охотник сделал для Тамтей песенную нить, в ней появилось чувство, похожее на необходимость. Находясь рядом, она могла удостовериться в том, что воин жив и цел. Его кожа и без того — полотно, рассказывающее о битвах. Более других, взгляд притягивал шрам на левой половине лица. Юная Саренту поймала себя на мысли, что ей хочется провести пальцами по нему и спросить об истории ранения. Совершенно по-девичьи хихикнув, Тамтей продолжила готовить над огнём похлёбку из октозубатки. — Вкусно пахнет.       Саренту вздрогнула всем телом. Он умел ходить так, что его не было слышно. Золотоглазый охотник Трр’онг… — Я дам тебе попробовать, но за последствия не отвечаю, — улыбнулась Тамтей. Со’лек заглянул в котелок. На вид всё было съедобно и пахло пряными травами. Суп был острым, это охотник понял сразу. — Я рискну. Мы проверяли заброшенный аванпост севернее от штаба. Думали, что RDA вернулись, но нет. Какой-то зверь задел антенну и включил передатчик. — Хорошо, что всё обошлось, — отозвалась Саренту. И это выглядело так, словно они были знакомы долгие годы. Лёгкость. Вот, что она чувствовала. Рядом с ним было легко, не нужно было подбирать слова. Можно было быть собой. Заново обретшей себя Тамтей. — Вот, — она протянула ему плошку, сделанную собственноручно из скорлупы огромного ореха. — Не переживай. Я так уже второй день питаюсь. Как видишь, жива. — Хм, — только и ответил На’ви, испив из своеобразной чаши. Пережевал медленно кусочек рыбы и кивнул, по всей видимости одобряя варево юной охотницы. Тамтей широко улыбнулась. Сумерки опускались на окрестности. Взгляд Тамтей нашёл Со’лека, он сидел вполоборота. Его сюратан напоминал змей, переплетённых между собой хаотично. Яркие линии светящихся точек завораживали. В полумраке она были отчётливо видны. И собственный узор она наблюдала, подняв руку вверх. — Раньше они были тусклее. — Ты наполняешься силой, Саренту. И твоё тело даёт тебе об этом знать. Ирайо, Тамтей. Я сыт, благодаря тебе. Тёмной ночи. — Подожди…       Со’лек остановился. Не обернулся, но молодая На’ви видела как закаменели его плечи, как напряглась спина. Он чего-то ждал? Чего? Черноволосая подошла к воину со спины, вкладывая в ладонь что-то маленькое и шершавое, оплетённое туго шнурком. Он поднёс к огню дар Саренту, чтобы лучше рассмотреть. — Я сделала её из кости змееволка. Он попал в капкан RDA, мне пришлось даровать ему лёгкую смерть. — Ты всё сделала правильно, — отозвался Со’лек, оглядывая бусину. — Это… В честь нашей встречи, Со’лек. Oel ngati kameie…       У неё был непривычный акцент, но воин Трр’онг всё равно уловил посыл. Нет, юная охотница не просто приветствовала его. Уверяла. Признавалась. Не боясь, не тая. Прошла лишь пару недель с момента их знакомства, и всё равно… Ближе этой Саренту у Со’лека никого не было. Своего икрана — Илея — в расчёт воин не брал. У них одно сердце на двоих. — Oel ngati kameie, — отозвался суровый охотник, но так и не решился обернуться, чтобы взглянуть в её глаза. Сжал бусину и скрылся во мраке папоротниковой рощи, оставляя Тамтей позади. Но Саренту лишь молчаливо улыбалась, ведь он принял её дар.

***

      Нападение. Азарт битвы захлестнул разум. Со’лек яростно отбивался от отрядов RDA, пока Альма пыталась спасти одного из учёных. Заканчивались патроны, но сдаваться воин не собирался. Зазвенела тетива верного лука, отпуская в полёт первую стрелу. Эта и все остальные — безошибочно находили свою цель. Пока золотой взгляд не наткнулся на Саренту. «Тамтей. Что она тут делает?!»       На’ви обернулся на Альму. Похоже, та сообщила в штаб, и они прислали подмогу. Юная охотница помнила его уроки. Её стрелы разили из тени. Она использовала огромный лист, чтобы скрыть своё гибкое тело от взора врага. На мгновение бой затих… — Еле успела. Нор и остальные последят за штабом, не переживайте. — Они не остановятся теперь, пока не найдут нас. Альма, нам нужно уходить, — твёрдо произнес Со’лек, но Блуждающая во сне отказалсь. Ей было важно спасти жизнь этого человека. Вздохнув, охотник перевёл взгляд на Саренту. — Я постараюсь увести RDA отсюда. Но ты оставайся, защищай. Ты справишься. Я быстро, — пообещал он, глядя на то, как Тамтей разрывается. Поэтому, он решил за неё. — Ты нужна тут, Саренту. — Береги себя, — просипела юная охотница, запрыгивая на крышу блока. Кивнув, Со’лек призвал своего банши. Илей, коротко рыкнув, не приземляясь принял наездника на спину. «Скорпион» RDA послушно полетел за ними, тем самым немного упрощая задачу Тамтей.       Прошло несколько часов прежде, чем он сумел вернуться. Вокруг — десятки тел, утыканных стрелами. Бой был изнуряющим. Тамтей держалась за бок одной рукой, а второй — сжимала дробовик. Он ей совершенно не шёл. Кровь. В пепле и грязи Со’лек не сразу заметил, что весь левый бок юной охотницы залит кровью. Прилив тревоги заставил сердце судорожно сжаться. Спрыгнув со спины верного Илея, воин устремился к Тамтей. — Тут была другая На’ви. Она помогла. Эт-туа из Ар-ранахе, — запинаясь, прохрипела Саренту. — Она помогла Альме забрать раненного. Я сказала, что всё в порядке. Ошиблась, — невесело усмехнулась та. Со’лек не проронил ни слова, со всяческой бережностью поднял на руки ослабленное женское тело, вернулся на икрана и направил верного друга к штабу. — Нельзя спать, Саренту. Открывай глаза, ну же. Тамтей! — уже не получалось скрывать волнение. Его пальцы были тёмно-алыми. Её жизнь, бегущая по венам, остро пахла металлом и терпкой сладостью плода йово. И она покидала Тамтей. Запах становился всё слабее…       Он прижимал её за плечи, удерживая на спине икрана. Летучий хищник через тсахейлу ощущал волнение наездника, и старался лететь как можно аккуратнее. В основном парил, ловя восходящие потоки ветра. Штаб Сопротивления показался скоро. — Помогайте, — рявкнул Со’лек, едва двери отворились. На его рёв пришли все. Кто-то вскрикнул, остальные Саренту, узнав в бессознательной На’ви свою сестру, рвались помочь. Нор помог донести молодую охотницу на носилках. Альма тут же расчистила для Тамтей койку в жилом секторе. — Как много крови… Девочка моя, почему ты ничего не сказала… — Она будет жить? — Со’лек, если хочешь, чтобы она выжила — не мешай, — отрезала Альма. И воин сдался. Замолк. Отошёл. Встал у стены, до хруста сжав кулаки и сцепив челюсти. Не сводил потемневшего взгляд с её фигуры.       Прошло несколько ночей прежде, чем она открыла глаза. Исхудавшая так, что черты её лица заострились, сделав её облик абсолютно хищным. Тамтей не сразу поняла, где находится. Повернула голову и увидела Со’лека, сидевшего у стены. И, как оказалось, задремавшего. Она поднялась на ноги. Её шатало. Но стянув с койки плед, накрыла им крепкие плечи охотника. — Ты очнулась, — прохрипел его голос. Он обхватил тонкое запястье юной Саренту рукой, и она открыла ладонь, коснувшись его щеки. Того самого шрама. Из горла охотника донёсся странный звук, клокочущий, чуть рычащий. Похожий на мурлыканье. Он сам потёрся о её кожу. И от этого по телу молодой охотницы пробежали мурашки. Она громко выдохнула… — Я боялся, Тамтей.       Она ничего не ответила. Потянула его за собой. Ей было тяжело стоять, и, опустившись на кровать, Саренту похлопала на место рядом, молчаливо приглашая Со’лека сесть. — Великая Мать неизменно следует за каждым из На’ви… — повторила она тихо. — Я ощутила её присутствие. Она ласкала моё сознание, пела песни, чтобы убаюкать мою боль… Со’лек… Я готова была остаться в тёплых объятиях извечной Эйвы. Но… Меня ждали. И она это знала. Ты меня ждал. — Не только я. Остальные из твоего клана волновались. Нор провёл тут первую ночь. Он тоже боялся. — Первую ночь? Сколько же я спала? — Три дня. — Это становится дурной традицией, — усмехнулась Тамтей. Со’лек опустился рядом. На его песенной нити она заметила свою бусину. И белозубо улыбнулась ему. — Я рада, что ты принял её, — шепнула юная Саренту, коснувшись пальцем костяного шарика. — Не мог иначе. — Я повстречала На’ви. — Ты говорила. Этуа. Она тсахик Аранахе. Духовный лидер. — Аранахе могут к нам присоединиться? — Я в этом сомневаюсь. Небесные люди приничили им много зла, как и всей Пандоре. Единицы готовы сражаться, остальные — переживают свою боль. Но ты Саренту, может, у тебя получится их переубедить. — Я ещё не знаю, что такое быть Саренту, Со’лек. Вдруг я сделаю только хуже? — Хуже… Быть не может. Но сперва тебе нужно окрепнуть, Тамтей. Всё остальное потом.

***

      Древо дома клана Аранахе возвышалось над остальным лесом. Украшенное яркими тканями, оно привлекало взгляд. Тамтей не могла пройти мимо. В нерешительности остановилась у входа, пока не попала под прицел стражника. Молодой высокий На’ви слетел на икране на землю и был готов выпустить с тетивы стрелу. Но его остановила взрослая На’ви с отпечатком мудрости на лице. Её тело было скрыто за жёлтым шёлком изысканных одеяний. Под острым взором незнакомки стало неуютно.       Прошло несколько часов. Встреча с Нэфикой оставила смешанные чувства. У главной ткачихи Аранахе был острый язык. Казалось, что она говорит всё, что на уме, не особенно задумываясь о последствиях. Но Тамтей не держала обиды. Кроме этого, ей удалось познакомиться с Оло’эйктан Аранахе, вождём. Ка’нат узнал в ней Саренту, но к самой Тамтей относился со скепсисом. Впрочем, юной охотнице не осталось времени задуматься над поведением вождя. Её сразу же украли на эксперименты с одеяниями. Что-то отмечали, вымеряли, прикладывали к телу шелка разных цветов. Остановились на том, что больше всего её подходит цвет кости. Он выгодно подчёркивал глубокий оттенок её кожи. Прямо на ней завершали пояс и набедренную повязку, поддевали кожаные ремешки на бёдрах, чтобы всё сидело плотно и выглядело достойно. Высокая упругая грудь оказалась спрятана за витиевато сплетёнными между собой обрезками светлого шёлка. Было… Удобно. Уже позже, в отражении воды, молодая Саренту увидела, что было ещё и красиво. Она провела по ткани рукой, сетуя лишь о том, что с её стилем жизни, светлая ткань быстро испачкается.       Чтобы отплатить ткачям за их доброту, Тамтей решила принести добычу. На что старшие Аранахе лишь снисходительно улыбались. И всё же помогли. Осознавая, что юная Саренту могла не знать тонкостей истинной охоты, отправили Тамтей к Иту — молодому, но умелому охотнику. О чём та незамедлительно сообщила Со’леку, исходя из почти зудящего внутреннего осознания. Он должен знать. — На охоту? Учиться? — послышался в наушнике недоумённый голос Трр’онг. — Я не подумал. Нужно было показать тебе всё самому. Ты не должна никому ничего доказывать, Тамтей. Ты — Саренту. И Ка’нат это признает. Не переживай. Ты не одна. И возвращайся скорее.       От последних слов на душе молодой На’ви стало тепло. И появилось чувство предвкушения. Она научится и вернётся, чтобы обсудить с Со’леком обретённые знания. От этого стало так радостно, что по джунглям юная охотница шла почти вприпрыжку. Подставляя лицо тёплому ветру, она пересекла извилистую реку, на берегу которой расположилось убежище охотника Аранахе. Тамтей нашла Иту у туши стурмбиста. Молодой На’ви распростёр над животным руки и что-то шептал. Его икран ощерил клыки в сторону Саренту, и та послушно остановилась. — У тебя красивый икран.       Охотник обернулся. Удивлённо расширил глаза. Занятый делом, он и не услышал, что к нему подошли. — Моя Зоми. Не просто икран - часть меня. С ней мне подвластны любые ветра. Наши сердца бьются в унисон, — горячо заявил охотник. — Что, не можешь отвести глаз? Понимаю. Но я тоже вижу тебя, Саренту, — улыбаясь, проговорил На’ви. — Спорю, что тебя прислала Нэфика. Хочет, чтобы я стал наставником. Но это не по мне. — Мне необходима помощь, Иту. — Знаю, — вздохнул охотник. Он вложил в руки Тамтей тяжёлый лук, кивнув в сторону мишени, установленной у корней кривого дерева. — Покажи, на что способна. Порази цель. Одной стрелы достаточно, важно попасть именно в слабое место. Ты поймешь на охоте, когда сосредоточишься. Опусти локоть. Этот лук тяжелее твоего, руки устанут.       В мгновение ока Иту оказался позади Саренту. Его руки быстро поправили позу, но он был так близко, что юная охотница чувствовала жар его тела. Она повела плечом, пытаясь выстроить границы. Аранахе был слишком близко. Она чувствовала его запах. Так пах лес после дождя… Отбросив эти мысли в стороны, Тамтей натянула тетиву и выпустила стрелу, поразившую мишень аккурат в закрашенную область. — Весьма недурно. Выходя на охоту, ты забираешь чужую жизнь, чтобы продлить свою. Ты должна быть благодарна. И за смерть зверя, и за его дары. Чтобы дух братьев и сестёр вернулся к Эйве, нужно поблагодарить. Иначе, ты не истинный охотник. — Я тебя вижу… — начала Тамтей. Многие ритуальные традиции На’ви начинались с этой фразы. — Я тебя вижу, — вторил голос Иту. — Твоя душа уходит к Эйве, а тело остаётся, чтобы стать частью народа. Благодарю тебя за этот дар.       Саренту повторила слово в слово. И внутри что-то отозвалось на эти слова. Молодой охотнице бесконечно нравилось изучать традиции Родины. Это давало ей чувство единения с Пандорой. Ощущение принятия. — Ирайо, Иту. — Славной тебе охоты! Подожди, как твоё имя? — Тамтей.       Сказав это, она кивнула Иту и убежала в лес, припадая к земле, чтобы найти следы. Ещё несколько мгновений охотник глядел ей вслед. В Аранахе считали, что клан Саренту давно погиб. Но, за всякой тёмной ночью неизменно следует рассвет. И юная прыткая Саренту в глазах Иту стала первым лучом…

***

      Её охота продлилась несколько дней. Она выслеживала молодого самца стурмбиста. Самка была уже с животом, и на неё рука юной охотницы не поднялась бы. Тамтей упорно следовала по следам, призывая свои инстикты. Старалась двигаться бесшумно, зная, что удачная возможность может подвернуться лишь один раз. Затаившись среди кустов, Саренту сосредоточилась. Талиоанг был спокоен, щипал траву. Вдохнув, молодая охотница бесшумно натянула тетиву. Наконечник стрелы смотрел ровно в шею, туда, где находились дыхательные отверстия. Поразив стурмбиста в это слабое место, На’ви гарантировала лёгкую смерть.       Массивная туша животного упала, испуская последний вдох. Тамтей подлетела к зверю, положив тяжёлую голову на свои бёдра, поглаживала, словно пыталась успокоить. — Я тебя вижу, — прошептала охотница. — Твоя душа уходит к Эйве, а тело остаётся, чтобы стать частью народа. Благодарю за твой дар.       Ночь ушла у Саренту на то, чтобы выпотрошить массивную тушу стурмбиста. Что-то она оставила в дань змееволкам, небольшая стая кружила вокруг неё уже несколько часов. Но хищники отступили, приняв угощение. С этим миром можно было договориться, если не быть бездумным чудовищем… Люди… Теперь казались чудовищами. — Ты справилась. Следил. — Иту! — воскликнула Саренту, отпрыгивая с места. — Нельзя так пугать! — Саренту, если бы ты была моей добычей, я бы уже шептал ритуальную молитву, — усмехнулся Аранахе. — Зоми поможет донести твоё подношение. Пока ты одна дотащишь тушу, мясо сгинет.       Издав клич, Иту отошёл. С рычащим криком на землю опустилась его икран. И вновь Тамтей загляделась. Яркая изящная хищница, верная подруга. Саренту внимательно смотрела на уверенные и выверенные действия охотника, на покладистую, помогающую ему банши. — Надеюсь, когда-нибудь я обрету такую же связь, — мечтательно протянула юная На’ви. — От всего сердца желаю тебе этого, Тамтей, — искренне выдохнул Иту — Это не сравнится ни с чем. Связь с икраном дарит тебе небо… — серьёзно проговорил охотник Аранахе, поглаживая морду Зоми. Сердце Саренту больно ударилось о грудину, напоминая охотнице о том, что ей было не дано. Пока. Она искренне верила, что в один прекрасный день ей удастся найти всё потерянное или обрести нечто новое. В голове возник образ Со’лека. Разворот его плеч, золотой внимательный взгляд. Его сила и скрытая от всего мира нежность, чувствительность… — Саренту? Ты всё ещё тут? — Д-да… — Твоя душа не была тут. Я буду ждать у Древа Дома. Тут не далеко, иди по большим корням.       К моменту, когда Тамтей дошла до Древа Дома Аранахе, все уже знали о том, что юная охотница сделала. Ее хвалили, словно она не была чужой. Словно была частью клана. Словно совершила какой-то подвиг. Первая успешная охота каждого Аранахе отмечалась всем кланом. Но Тамтей не была Аранахе, и всё же Нэфика решила, что пиру быть. Несмотря на радушие и общее веселье, к вождю Саренту шла на негнущихся ногах и с уверениями Нэфики, что всё пройдёт хорошо.       Не прошло.       Вместо понимания или хотя простого разговора, Саренту выслушала тираду Ка’ната о её жажде мести. И в выражениях Оло’эйктан Аранахе не стеснялся. Когда он ушёл, по щекам молодой Саренту текли слёзы. Она вспоминала своё детство, проведённое вдали от красот, от семьи. Под постоянным наблюдением, под дулом людских винтовок. Ей стало до того обидно и больно, что она продержалась ровно до того момента, как стихли шаги Ка’ната за спиной. Нэфика ушла сама, тихо и молчаливо. А в Тамтей бушевали чувства. Обида и горечь сменились отравляющей разум злостью и яростью. И тёмные эти эмоции не понравились юной охотнице. Мысленно пыталась себя успокоить, напевала в голове песнь Саренту, которую часто вспоминала с Ри’нэлой… Тамтей обратила взор к небу, не отрываясь глядела на потемневшее небо, совсем не почувствовав как на её плечо сел мотылёк. — Саренту. — Этуа? — Чистая душа, — улыбнулась тсахик, глядя на мотылька. — Когда-то, они жили в джунглях… Но небесные люди прогнали их. Аранахе дали им убежище, но… — Им тут сложно, — вздохнула Тамтей. Мотылёк перепорхнул с плеча на подставленную ладонь. Затрещал и забил крыльями, опасно наклонил своё жало. Но лишь изучал и своеобразно приветствовал. — Не бойся, мотыльки — создания миролюбивые. Но, чуя опасность, нападают всем роем сразу, не оставляя шансов. Я верю, что и нам пора… Однако изменить мысли народа нелегко, Саренту. И всё же, у тебя есть шанс. Я буду помогать.