Глава 3. Видишь ли, я уже не тот

На этот раз Гермиона более терпеливо ждала лифта, который должен был доставить ее, охранника и ее спутницы на тот уровень тюрьмы, где они собирались поговорить с Драко. Поездка была медленной и тихой, и у Гермионы было время подумать о своем последнем разговоре с Роном. Ему не понравилось, что она снова собирается навестить Драко. — Зачем ты тратишь время на этого… этого презренного Пожирателя смерти? — закричал он. — Зачем ты пытаешься ему помочь? Ты должна радоваться, как и мы с Гарри, что он там, где ему самое место! Гермиона раздражённо вздохнула. — Так будет правильно, Рон. Если он не заслуживает тюрьмы и я могу ему помочь, я это сделаю. — Он это заслужил! — голос Рона не стал тише ни на децибел. — Из-за него я мог умереть. Ты что, забыла? — Нет, — сказала она, теряя терпение. — Но теперь мы все знаем. Он не хотел делать то, что делал, и уж точно не преследовал тебя. — Мне все равно! Этот жалкий подонок заслуживает того, чтобы гнить в тюрьме до конца своих жалких дней. — Как ты можешь так говорить? Он помогал Ордену! Правосудие требует, чтобы были представлены все доказательства, даже те, которые могли бы, не дай Мерлин, выставить его в выгодном свете, — Гермиона скрестила руки на груди. — Мне все равно, — упрямо повторил Рон. — Его семья виновата в том, что… — Его семья будет наказана, я уверена, — перебила Гермиона. — ОН не заслуживает пожизненного заключения! — Как ты можешь забывать, как ужасно он с нами обращался? — сердито спросил Рон. — Особенно с тобой! Он обзывал тебя, издевался над тобой, а ты первая выстроилась в очередь, чтобы освободить этого мерзавца! — Это было давно, Рон. — Не так уж и давно! Всего год, Гермиона. Всего год. — Это было во время войны, — тихо сказала она. Она была близка к тому, чтобы рассказать кому-нибудь о том, что Драко сделал для нее, но не смогла. Возможно, это заставило бы Рона задуматься, но в конце концов даже спасение ее жизни не изменило бы его мнения. Он, как и Драко, был очень упрям и не желал ничего менять. — Он должен сидеть в тюрьме, — процедил Рон сквозь зубы, его глаза сверкали от гнева. — Это неправильно, Рон, — выдавила Гермиона. — Он сделал много хорошего во время войны, и его заслуги должны быть признаны, как и наши с тобой! — Мне все равно, — сказал Рон. — Что бы он ни сделал, это не перевешивает все те гадости, которые он натворил. Гермиона ахнула и покачала головой, пораженная тем, что за гневом Рона скрывалась правда. — Я знаю, что он тебе не нравится. Но неужели ты готов приговорить его к пожизненному заключению в семнадцать лет за несколько глупых ошибок? — Да! — выкрикнул Рон, не особо задумываясь над её вопросом. — Ты сама сказала, что он мерзкий и отвратительный, — он попытался взять её за руку, но она отдёрнула её. Это только разозлило его. — Без него мир станет лучше. И снова правда чуть не сорвалась с губ Гермионы, но она сдержалась. Однако она не смогла сдержать слёз, которые навернулись ей на глаза. Сам того не подозревая, ее друг сказал, что поступок Драко, спасший ей жизнь, не заслуживает никакой похвалы. — Ты правда в это веришь? — прошептала она с болью и недоверием в голосе. Рон запнулся, в его глазах мелькнуло замешательство. — Я… я просто… — его плечи поникли. — Я не хочу, чтобы ты с ним встречалась. Я ему не доверяю, и он мне не нравится. — Он в тюрьме, Рон. Повсюду охрана, и у него связаны руки. Он не причинит мне вреда, — это было не совсем правдой: его слова могли бы задеть ее, если бы он использовал их как оружие, но она не думала, что он так поступит. Больше нет. Он потер голову, взъерошив волосы, как делал всегда, когда нервничал. — Я просто думаю… ну, эта… штука, которую ты делаешь. Может оказаться не такой уж хорошей идеей. Он просто использует тебя, чтобы выбраться, и говорит то, что ты хочешь от него услышать. Гермиона нахмурилась. Она понятия не имела, о чем он говорит, но потом до нее дошло. Он завидовал. Она тратила часть своего свободного времени на помощь Малфою, а он думал, что дело в чем-то большем. Рон думал, что Драко пытается уговорить ее помочь ему, притворяясь, что она ему небезразлична, чтобы получить желаемое. Разумеется, это была полная чушь. Дальше от истины уже некуда. Если бы Рон знал, сколько ментальной энергии она уже потратила на Драко Малфоя, он бы, наверное, обезоружил ее и запер, чтобы она больше никогда с ним не встречалась. — Вот мы и на месте, — сказал охранник, когда лифт резко остановился. Он не последовал за ней в переговорную, а просто придержал дверь. Гермиона на мгновение встретилась взглядом с Драко, прежде чем его внимание переключилось на фигуру в капюшоне и плаще, которая вошла вместе с ней. Он нахмурился, а затем снова посмотрел на Гермиону с вопросительным выражением лица. Она начала: — Малфой, это… — Можешь звать меня Меда, Драко, — Андромеда Тонкс сняла капюшон, позволив Драко впервые в жизни взглянуть на нее. В ее коротких черных волосах виднелись красные, оранжевые и белые пряди. Она тепло улыбнулась. Драко нахмурился еще сильнее. — Ты, должно быть, моя тетя Андромеда, — сказал он наконец. — Меда, — поправила она. — Я не могу выразить, как я рада наконец-то увидеть тебя, Драко. — Присядем? — спросила Гермиона, указывая на два свободных стула. Когда все сели, она сказала: — Андромеда хочет кое-что тебе сказать, Малфой. — Хорошо, — ответил он, полностью сосредоточившись на своей тете. Андромеда достала из мантии стопку писем, перевязанных бечевкой, и положила ее на стол. — Узнаешь их? — спросила она. Драко поколебался, прежде чем протянуть обе руки и поднести письма поближе. Затем он развязал бечевку и открыл верхний конверт. Пока он читал, на его лице отразилось удивление. — Я… Я этого не писал, — сказал он, глядя на Гермиону. — Мы знаем, — сказала она. - Это сделал Снейп. — Я нашла эти письма среди вещей моего зятя, — объяснила Андромеда. — Я не знала, что это такое, поэтому отнесла их Ордену. Драко кивнул, затем запнулся на следующих словах. — Мне… мне было жаль слышать о моей кузине и ее муже. Андромеда ласково улыбнулась, но на глаза навернулись слезы. — Я сразу поняла, о чем они, — сказала Гермиона. — Снейп написал Римусу письмо с информацией, которую ты предоставил, используя свое имя, чтобы ты заслужил похвалу. Я видела, как он написал одно из писем целиком, в одном из воспоминаний, после того как ты сообщил ему кое-что из того, что узнал. Это письмо лежит в стопке. Драко уставился на письма с плохо скрываемым изумлением. — То есть… ты хочешь сказать, что есть доказательства того, что я помогал Ордену? — Да! — просияла Гермиона. — Я… вау, — он повернулся к тёте. — Я не знаю, как вас отблагодарить. Вы меня совсем не знаете, и… ну, не так давно я бы вряд ли принял вашу помощь. Андромеда улыбнулась, и Гермионе показалось, что эта улыбка осветила всю комнату. — Твоя мама — единственная семья, которая у меня осталась, — тихо сказала она. — Я была рада помочь, а Гермиона просто великолепна. Драко взглянул на Гермиону. — Да, так и есть. Гермиона с трудом сдерживала румянец. Драко покачал головой и усмехнулся. — Я и представить себе не мог, что выберусь отсюда. Я уже почти потерял надежду. А теперь… — Теперь нам нужно собрать все доказательства, — деловито сказала Гермиона. — Воспоминания подтверждены. Мы представим эти письма, в том числе то, что хранится в воспоминаниях Снейпа, а также показания Гарри, мои, Андромеды и других. Я действительно считаю, что у тебя есть шанс. — Постой, — сказал Драко. — Поттер? Какое он имеет к этому отношение? — Ну, он подтвердит, что Снейп был хорошим человеком. К этому моменту большинство уже знает, что Снейп на самом деле работал на Орден… или, скорее, на Дамблдора, но нам нужно адаптировать эту информацию под тебя. — Поттер согласился на это? — с подозрением спросил Драко. Гермиона прикусила губу. — Пока нет. Но он согласится, уверяю тебя. Не волнуйся за Гарри — он будет там. — Что, э-э-э, ты собираешься сказать? — спросил он. — Я буду говорить о воспоминаниях и о том, как они связаны с этими письмами. Андромеда представит письма, — она знала, что он имеет в виду спасение ее жизни. — Вот и все. Драко мгновение смотрел на нее, а затем сказал: — Я не против, чтобы ты сделала… все, что нужно. — О! — воскликнула Гермиона, широко раскрыв глаза. — Я обязательно это учту. Затем заговорила Андромеда. — Твоя мать будет там, Драко. Несколько дней назад ее выпустили под домашний арест. — Да? — недоверчиво спросил он. — Как такое возможно? — Гарри, — ответила Андромеда. — Судя по всему, твоя мать сыграла важную роль в том, что он остался жив в ночь финальной битвы. — Мягко сказано, — сказала Гермиона. — По сути, она спасла ему жизнь, — она многозначительно посмотрела на Драко. — Как? — спросил Драко, подавшись вперёд. — Это долгая история, — ответила Гермиона. — Я расскажу тебе в другой раз. Наше время здесь почти вышло. В этот момент в дверь постучали. — Пять минут! — крикнул охранник. — Я буду ждать тебя ровно через пять минут, — сказал Драко, неловко улыбнувшись Гермионе. — Было приятно познакомиться, Драко, — сказала Андромеда, вставая. — С нетерпением жду возможности узнать тебя получше. Я уже виделась с твоей матерью, и она передает тебе привет. — Когда вы увидите ее снова, пожалуйста, передайте ей, что я тоже люблю ее и надеюсь скоро увидеть. — Я так и сделаю. До новой встречи, я прощаюсь с тобой, — Андромеда склонила голову в знак прощания и вышла из комнаты, не сказав больше ни слова. Гермиона этого не ожидала, но не хотела бросаться за ней, не попрощавшись с Драко. Это было бы странно. Они стояли друг напротив друга через стол, не зная, что сказать. Охранник постучал снова, и Гермиона слегка подпрыгнула. — Итак. Я думаю, мы увидимся… скоро, — сказала она, собирая письма и пряча их подальше. — Хорошо, — сказал Драко. — До начала моего судебного процесса осталось всего девять дней. Они смотрели друг на друга еще несколько секунд, а затем Гермиона сказала: — Ну, пока, — она повернулась и вышла, не дожидаясь ответа. Андромеда ждала ее. — Охранник у лифта, — сказала она, когда они пошли. — Я не знаю, как выразить вам свою благодарность за то, что взяли меня с собой. — Это не было проблемой, — настаивала Гермиона. — Я рада, что вы познакомились со своим единственным племянником. — Он очень красивый, если можно так выразиться, — сказала Андромеда, улыбнувшись Гермионе. — Хотя, возможно, я немного предвзята. У Гермионы приятно заколотилось сердце, и она едва сдерживалась, чтобы не застонать вслух. Последнее, что ей было нужно — это испытывать какие-то чувства к Малфою. Однако какая-то часть ее признавала, что она уже давно переросла свои «чувства» к нему.

***

Держи голову опущенной, смотри и слушай внимательно. Не привлекай к себе внимания, сливайся с толпой. Легче сказать, чем сделать, подумал Драко, направляясь на первое в этот день занятие. Теперь все ученики должны были посещать урок по изучению магглов, который вела Алекто Кэрроу. Драко сидел в компании слизеринцев, с одной стороны от него была Пэнси, с другой — Гойл. — Маглы, — начала Алекто, — это грязь. Они как грызуны. Они переносят болезни, размножаются, как Уизли, и повсюду распространяют свои микробы. Мы начнем занятие с того, что узнаем об этих болезнях и о том, как ими не заразиться. Драко глубоко вздохнул и приготовился записывать. В середине занятия Падма Патил, симпатичная девушка с факультета Когтевран, подняла руку, чтобы возразить против слов Алекто. Алекто злобно ухмыльнулась и наложила на девушку заклятие. Патил вскрикнула от шока и боли, и Драко увидел на ее руке ожог. — Мы не будем обсуждать факты, представленные на этом уроке, — радостно заявила Алекто. — Если у вас есть возражения, с вами поступят так же. Итак, как я уже говорила… Гойл наклонился к Драко и прошептал: — Это было невероятно! Учителя могут накладывать на учеников проклятия? Этот год будет чертовски крутым! Драко выдавил из себя смешок и вернулся к своим заметкам. Дни, когда он находил радость в чужих страданиях, казались ему другой жизнью. Как могло случиться, что меньше чем за год он так сильно изменился? Ему придется приложить усилия, чтобы никто этого не заметил, иначе он рискует привлечь к себе внимание, о котором предупреждал его Снейп. Остальные занятия были, мягко говоря, интересными. Изучение арифмантики, древних рун и зелий велось почти так же, как и при Дамблдоре, за исключением нервозности Слизнорта. На Трансфигурации и Чарах студенты Слизерина ужасно обращались с преподавателями, зная, что их за это не накажут. Драко попытался присоединиться к ним, но его сердце не лежало к этому. Защита от темных искусств была совершенно другим делом. — На этом уроке, — протянул Амикус Кэрроу, — вы будете не только изучать тёмные искусства, но и учиться ими пользоваться, — он глуповато ухмыльнулся, услышав радостные возгласы слизеринцев. — Начнём с Круциатуса. В этом году он будет использоваться в качестве наказания вместо отработок. В долгосрочной перспективе это сэкономит время. У Драко кровь застыла в жилах. Он лишь однажды попытался применить это проклятие, и та встреча обернулась для него катастрофой. — Все вы должны будете выучить это заклинание, — сказал он, сузив глаза и глядя на Драко. — И вы должны будете произнести его перед всем классом, чтобы перейти к следующему заклинанию. Не осознавая, что делает, Драко слегка повернул голову в ту сторону, где обычно сидела Грейнджер: позади и слева от него. Было странно не видеть, как она машет рукой в воздухе, готовая протестовать, невзирая на последствия для себя или своих друзей. Наверное, для грязнокровок было хорошо, что их не пустили в школу в этом году.

ооо

В тот вечер после ужина Драко отправился в кабинет Снейпа и рассказал директору о том, что сказал Амикус. — Не думаю, что у меня получится наложить это проклятие, — взволнованно произнес он. — Я не настолько серьезен. Тетя Беллатриса считала, что мои успехи этим летом ужасны. Снейп выглядел почти скучающим. — Представь, что это Поттер, — протянул он. — Тогда у тебя точно не возникнет проблем. Драко в замешательстве нахмурился. — Вы… вы хотите, чтобы я применил Круциатус? — У тебя нет выбора, Драко. Заклинания такого рода — Темные заклинания — это то, что Темный Лорд хочет, чтобы студенты здесь изучали. Он выбрал эту программу обучения. Ни ты, ни я ничего не можем сделать, чтобы изменить это. Все, что ты можешь сделать — это извлечь максимальную пользу из ситуации. — Как мне это сделать? Сэр. — Делай, что тебе говорят, — ответил Снейп. — Да, но… Я не думаю, что смогу больше использовать Поттера в качестве мотивации. Снейп медленно повернулся и впервые посмотрел Драко в глаза, приподняв одну бровь. — Да? И почему же? — Полагаю, я уже не так сильно его ненавижу, сэр. — Понятно, — сказал Снейп, который, казалось, медленно переваривал откровение Драко. — А как же Грейнджер? Несмотря на все усилия, Драко почувствовал, как при упоминании Гермионы его щеки запылали. — И ее тоже. — Почему? — спросил Снейп, и в его голосе вдруг зазвучало слишком много любопытства, на вкус Драко. — Что случилось? — Н-ни о чем таком, о чем я хотел бы поговорить, — ответил Драко. — Увлекательно, — сказал Снейп. В отличие от большинства случаев, когда он использовал это слово, на этот раз оно прозвучало так, как будто он имел в виду именно это. Он изучал Драко, как будто искомую информацию можно было прочитать на его лице. — Скажи мне, почему ты больше не презираешь ее. — Нет, — твердо сказал Драко. Хотя он и мог доверить это Снейпу, он не хотел открывать правду. Та ночь была… необыкновенной. Между ним и Грейнджер возникла связь, и он не был до конца уверен, что она разорвалась. Он не хотел ничем рисковать, а если Снейп все еще работал на Орден, то информация могла просочиться. Откровенный отказ Драко, похоже, еще больше заинтриговал Снейпа. — Конечно, я могу получить эту информацию с помощью легилименции, но я бы предпочел, чтобы ты рассказал мне сам. — Тетя Белла научила меня защищать свой разум. Я очень быстро всему научился, — он не понимал, зачем затеял эту игру в доминирование с гораздо более опытным и умелым волшебником, но был готов защищать ту ночь с Грейнджер всеми силами. После нескольких мгновений пристального изучения Снейп сказал: — Пока это не имеет значения. Но я бы хотел услышать эту историю, Драко. Меня заинтриговало, что могло заставить тебя передумать. С другим все понятно, но это… это что-то совсем другое, — он пожал плечами, приняв легкомысленный вид. — Конечно, на это есть время. — Да, но я все еще не знаю, что делать в этой… ситуации, сэр, — сказал Драко. — Полагаю, это легко исправить. Сейчас Амикуса больше всего интересует твое выступление. Ты сын Люциуса Малфоя, племянник Беллатрисы и единственный на данный момент ученик, получивший Метку. От человека с такими… заслугами следует ожидать определенной доли безжалостности. Снейп начал медленно расхаживать по кабинету. — Однако тебе дали задание, которое должно было закрепить твое место в кругу Пожирателей смерти, и ты провалился — на глазах у меня, Кэрроу и Сивого. Сказать, что тебе есть что доказывать — значит не сказать ничего. У тебя весьма внушительная родословная, в которой есть кровь и твоего отца, и твоей матери. Я вижу перед тобой два пути. Он перестал расхаживать по комнате и, положив руки на спинку стула, уставился на Драко. — Первый: ты оправдываешь ожидания окружающих — и не только учителей. Твои одноклассники слышали, как ты хвастался своим заданием почти целый год, и теперь ждут продолжения. — Я не хочу этого, профессор. Я… я не хочу быть… Пожирателем смерти, — он впервые произнес это вслух, если не считать того раза, когда на него подействовала Сыворотка правды. — Значит, у тебя остается только один путь. Годами ты отлично играл роль плаксивого, избалованного, высокомерного и трусливого аристократа. Я не знаю, что из этого было притворством, а что — искренним порывом, но, по-моему, трусость, особенно в таких ситуациях, может сыграть тебе на руку. Кроме того, кто-нибудь другой возьмет на себя роль «самого многообещающего будущего Пожирателя смерти». Тебе не будут поручать сложные задания или просить сделать что-то очень важное. Драко нахмурился. Он не мог отрицать, что его избаловали, а высокомерие было частью его положения и родословной. С самого детства ему внушали, что он лучше всех. Он злился, когда его называли плаксой, но, оглядываясь назад, понимал, что Снейп был прав. Он, несомненно, был трусом. В то же время в прошлом он преувеличивал некоторые факты, чтобы добиться желаемого. Например, он повредил руку на третьем курсе после инцидента с гиппогрифом. Хотя ему не хотелось закреплять за собой репутацию труса, это действительно была лучшая альтернатива. — Чем больше нытья, тем лучше, — со смешком сказал Снейп. Драко нахмурился. — Почему вас это так забавляет? Сэр? — Это не столько забавляет, сколько вызывает иронию. Драко ждал, но Снейп, похоже, не собирался ничего объяснять. — Боюсь, я все еще не понимаю. Снейп вздохнул. — Я наблюдал за твоим взрослением с самого детства, Драко. Из избалованного, заносчивого и плаксивого ребенка ты превратился в молодого человека, который готов пойти против всего, чему его учили всю жизнь, чтобы поступить правильно. Ты наконец избавился от своей трусости, но теперь тебе придется снова притворяться, чтобы осуществить свой план, — он ухмыльнулся. — По крайней мере, ты не слишком отстал от жизни. Слова Снейпа были одновременно лестными и насмешливыми, но Драко никогда не получал от отца столько одобрения. — Вы действительно считаете, что я поступаю… правильно? — спросил Драко. — Да, считаю, — ответил Снейп. — Как ты спишь с тех пор, как приехал сюда? Драко нахмурился, удивленный вопросом. — Все в порядке, а что? — Как тебе спится по сравнению с прошлым годом? — Гораздо лучше. У меня нет проблем со сном, больше никаких кошмаров, я не просыпаюсь посреди ночи с криками. Я бы сказал, что стало намного лучше. Снейп понимающе кивнул. — Я веду двойную жизнь уже почти двадцать лет, и за все эти двадцать лет я ни разу не ломал голову над тем, правильно ли поступаю. Драко ничего не ответил, сосредоточившись на потрескивании дров в камине. — Послушай меня, Драко, — сказал Снейп через несколько минут. — Я скажу это только один раз. То, что ты собираешься делать в этом году — шпионить за приспешниками Тёмного Лорда — будет непростой задачей. Это будет не слишком гламурно, ты можешь узнать что-то, что тебя расстроит или шокирует, это может быть опасно, и есть вероятность, что никто никогда не узнает, чем ты занимаешься. — То есть в конце… ну, войны, я полагаю… люди не узнают, что я шпионил? — он пристально посмотрел на директора. — Такая вероятность есть, Драко. Никто не может предусмотреть все возможные варианты. Ты сейчас единственный человек на свете, кто знает обо мне правду. Никто не заметил, как огонь угас до тлеющих углей. Лицо Снейпа скрывалось в тени, и в мягком свете он казался не по годам постаревшим. — Я рассказал тебе об этом, — продолжил он, — потому что вижу в тебе много от себя. Когда я был в твоем возрасте, меня завораживали темные искусства, и я позволил своему интересу увлечь меня, и в результате… — Снейп тяжело сглотнул. — Тот, кто был мне очень дорог, погиб. Я не хочу, чтобы с тобой случилось то же самое. Мне дали шанс, и я им воспользовался. Поэтому я предложил его и тебе. — Спасибо, сэр, — тихо сказал Драко. Он не знал, сколько времени провел в кабинете Снейпа, но в замке стояла тишина, как в огромной подземной пещере. — Думаю, мне пора идти. — Да. Как старосте, тебе разрешено находиться в коридорах позже других учеников, но не стоит попадаться на глаза Кэрроу, — сказал Снейп. Драко встал и направился к двери. — Ещё раз спасибо, сэр. Спокойной ночи.

ооо