Глава 4. Всё любопытнее и любопытнее

Как маленький крокодил

Ухаживает за своим блестящим хвостом,

И льёт воды Нила

на каждую золотую чешуйку.

«Алиса в Стране чудес», Льюис Кэрролл

Гермиона отправилась в Нору после того, как рассталась с Андромедой на каминной станции в Министерстве. До суда над Малфоем оставалось всего девять дней, а ей еще нужно было найти главного свидетеля для его защиты — Гарри. Она увидела, что он сидит в саду с Джинни и о чем-то увлеченно беседует, и ей не хотелось их прерывать. — Привет, Гарри, Джинни, — сказала она, улыбаясь. Джинни помахала ей. — Привет, Гермиона. Гарри понимающе посмотрел на нее. — Привет. — Я хотела с тобой поговорить, Гарри, — сказала она. Он вздохнул и убрал руку с плеч Джинни. — Конечно. Я полагал, что рано или поздно это произойдет. Джинни поцеловала Гарри в щеку и оставила их одних. Гермиона заняла свое место на скамейке, хотя и не так близко к Гарри, как Джинни. — Знаешь, о чем я хочу спросить? — Да. Просто в этом есть смысл, — сказал он. — И что? Ты сделаешь это? Ты будешь свидетельствовать в его пользу? —спросила Гермиона, готовая произнести речь, которую репетировала несколько дней. Гарри почесал в затылке, а затем взъерошил волосы. — Я… Ты уверена насчет этого, Гермиона? — Конечно, я уверенна, — сказала она. — Это правильный поступок. Он помог Ордену и Снейпу, после всего, что он сделал. Министерство должно преследовать людей, которые действительно этого заслуживают. Малфой находится в центре внимания из-за своего отца. Другие поступали гораздо хуже, но внимание обращено не на них. — Это только кажется… Не знаю, может быть, я слишком много слушал Рона. Гермиона ощетинилась. — Что ты имеешь в виду? Гарри пожал плечами. — Похоже, он думает, что тут что-то не так, что Малфой использует тебя, чтобы вытащить его из тюрьмы. Гермиона закатила глаза. — Это нелепо, — фыркнула она. — Он ничего такого не говорил и не делал, не давал мне никаких обещаний на случай, если выйдет. Я сама к нему пришла. Мне жаль, что Рон этого не понимает. — Да, это еще одна проблема, — Гарри замялся. — Зачем ты к нему пошла? — Мы уже это обсуждали, Гарри, — предупреждающе сказала Гермиона. — Я нашла доказательства, которые раскрывали другую сторону истории. Я была обязана предать их огласке. Гарри вздохнул. — Я знаю, знаю. Рон просто расстроен, что ты, кажется, отмахнулась от него после того, как… ну, ты понимаешь. Она действительно знала и покраснела при воспоминании о поцелуе. — Не совсем, — сказала она. — Все это очень сложно. — Что ж, я думаю, вам двоим нужно поговорить. Я дам показания в пользу Малфоя, — сказал Гарри, — но только если ты поговоришь с Роном. Сегодня. Он заслуживает того, чтобы знать, что происходит. Гермиона кивнула. — Ты прав. Это нужно сделать. Спасибо, Гарри. — Я делаю это не ради тебя, — строго сказал он. — Я делаю это, потому что, как ты и сказала, так будет правильно. — И всё же. Спасибо, — она благодарно улыбнулась ему. На них упала тень, и Гермиона, подняв глаза, увидела перед собой Рона, который стоял, засунув руки в карманы, с нервной улыбкой на лице. Гарри встал. — Увидимся. Когда он ушел, Рон сел, но не смотрел на Гермиону. — Что происходит?» — спросил он. Гермионе не понравилось, что в его голосе слышались боль и растерянность. — Ты пришел извиниться за то, что вел себя как придурок? Он резко повернул голову, чтобы посмотреть ей в лицо, и свирепо посмотрел на нее. Он выглядел так, словно ему пришло в голову несколько слов, но он отбросил их все по очереди. Наконец, он начал: — Нет. Я имею в виду, что раньше я не был мерзавцем. Я просто забочусь о тебе, Гермиона. Малфой злой и всегда таким будет. Я не хочу, чтобы он причинял тебе еще больше боли. Гермиона вздохнула. — Рон, мне не нужно, чтобы ты обо мне заботился. Я вполне способна сама о себе позаботиться. — Я знаю, знаю! Я и не говорил, что это не так. Я просто подумал… после… ну, ты понимаешь, что мне можно будет о тебе позаботиться. Немного, — поспешно добавил он. — Рон, ты вообще можешь вслух произнести то, что между нами произошло? — спросила она. Он густо покраснел и наклонил голову вперед. — Мы… или, скорее, ты… … э, ну… — он замолчал. — Я поцеловала тебя, — откровенно заявила Гермиона. — Честно, Рон, что в этом такого? — Это очень важно, — сказал он, оправдываясь. — Мы никогда не делали этого раньше, хотя я и хотел, я просто никогда… не делал, — он вздрогнул от собственных слов. — Но я хочу, Гермиона. Я хочу снова. Мне понравилось. Ты мне… нравишься. Гермиона ждала этих слов почти пять лет, и теперь, когда момент настал, она почувствовала… разочарование, хотя уже давно пришла к выводу, что больше не испытывает сильных чувств к Рону. От его признания у нее не забилось сердце, не вспотели ладони, и она не жаждала повторения их поцелуя. Это было трудно принять, но еще труднее было бы объяснить. Она просто надеялась, что их дружба выдержит это испытание. — Ох, Рон, — сказала она, сочувственно нахмурившись и прикусив губу. — Я… я не знаю, что сказать. Он вопросительно посмотрел на нее. — Я не понимаю, что ты имеешь в виду. Разве ты не говорила, что я тебе тоже нравлюсь? Гермиона не могла смотреть на него, поэтому уставилась на свои руки. — Хотела бы я, чтобы я могла это сказать, — выдавила она. — Правда хотела бы. Ты даже не представляешь, как сильно я этого хочу. Несколько мгновений он молчал, и она повернулась к нему. Он сидел, нахмурившись, и смотрел в пол, положив руки на колени. Его рыжие волосы ярко блестели в лучах послеполуденного солнца. — Рон? — Значит, не хочешь. Это все? — его голос был полон гнева. — Ты поцеловала меня, знаешь ли. — Я знаю, и мне жаль! — заторопилась она. — Я думаю, это должно было случиться. Мы через многое прошли, мы оба так сильно изменились, и ты оставил нас с Гарри наедине, когда все стало слишком сложно! Когда-то ты мне нравился, очень нравился, но это начало угасать. Не знаю, когда именно, но после твоего ухода я поняла, что у нас ничего не выйдет. Поцелуй… был спонтанным, ты наконец понял то, что я пыталась донести до тебя годами, и я просто… отреагировала. Прости меня, Рон. Он не отрывал взгляда от травы у своих ног на протяжении всей ее речи. Через несколько мгновений он поднял глаза и посмотрел на лес за домом Уизли. Когда он заговорил, его голос дрогнул. — Значит, вот как? — Рон… — Нет, Гермиона. Ты сказала достаточно. Я понял, — с этими словами он ушел, оставив ее одну на скамейке.

***

После последнего занятия на этой неделе Драко поспешил в свою комнату и с облегчением вздохнул, закрыв за собой портрет. Он продержался еще неделю, не вызывая никаких подозрений, следуя инструкциям Снейпа. Он бледнел всякий раз, когда его просили выполнить непростительное заклятие, у него тряслись руки, и чаще всего он не успевал произнести ни слова, как весь класс начинал смеяться и кто-нибудь отталкивал его в сторону, желая продемонстрировать учителю свое мастерство. Они перешли от Круциатуса к Империусу. Амикус, похоже, получал огромное удовольствие, наблюдая за тем, как его ученики заставляют друг друга делать то, чего никогда бы не сделали сами. Это было отвратительно, и в таких случаях Драко не нужно было притворяться, что ему плохо, чтобы не участвовать в происходящем. Он потерял уважение друзей, но ему было все равно. Крэбб и Гойл, похоже, наслаждались Непростительными заклинаниями, особенно Круциатусом. Они с готовностью вызывались наказывать провинившихся и делали это с нескрываемой кровожадностью в глазах. Драко пугало, что они получали удовольствие от причиняемой боли. Пэнси по-прежнему цеплялась за него, хотя с начала учебного года прошло уже несколько месяцев, но даже ей было трудно изображать интерес к нему. Драко подозревал, что она делает это только потому, что надеется выйти за него замуж и получить доступ к его наследству. Уж точно не потому, что он ей нравился. Он знал, что она проводит много времени с Забини и Ноттом, и они не занимаются учебой. Она делала вид, что пытается скрыть следы своей внеклассной деятельности, но внимание, которое она привлекала со стороны других парней, и зависть со стороны одноклассников не позволяли ей это делать. Единственным человеком, с которым Драко мог поговорить, была Дафна. Она была одной из немногих слизеринцев… точнее, двоих… кто не хватался за возможность наказать своих одноклассников. Когда он спросил ее об этом, она пожала плечами и сказала, что как староста должна быть доступна для общения. Ученикам не стоит опасаться, что она прибегнет к крайним мерам, если им что-то не понравится. Он согласился и добавил это к списку причин, по которым не использует непростительные заклятия. Дафна, похоже, не считала его сдержанность проявлением трусости. Они стали вместе есть и заниматься, усердно выполняя свои обязанности старостов. Однажды вечером, во время встречи со Снейпом, Драко упомянул о ней. Снейп ухмыльнулся. — Что ты думаешь о моем выборе старосты? Драко одобрительно кивнул. — Дафна — отличный выбор. Она серьезно относится к своим обязанностям и усердно работает. Признаюсь, я был удивлен, когда узнал, что это она. Хотя, когда рядом нет Грейнджер, она вполне подходит на эту роль. Снейп пристально посмотрел на него. — Грейнджер? Напомнил мне. Ты так и не рассказал мне, что с ней произошло. Я все еще хочу знать. — Я не скажу вам, — твердо сказал Драко. — Почему вы выбрали Дафну? Снейп не ответил сразу, а просто продолжал смотреть на Драко, словно тот был очень интересным кодом, который нужно было расшифровать. — Я знал, что она не такая, как остальные на твоем курсе. Вы с ней очень похожи. Я надеялся, что вы найдете… утешение… друг в друге, — Снейп замолчал, позволив последней фразе повиснуть в воздухе. Драко потребовалось мгновение, чтобы понять. — Утешение, сэр? Вы нас подставили? Снейп равнодушно пожал плечами и занялся котлом, который варил в углу комнаты. — Я надеялся, что, если представится такая возможность, вы ею воспользуетесь. Драко уставился на директора. Конечно, ему было приятно узнать Дафну получше. Он чувствовал, что с ней может быть самим собой, что ему не нужно притворяться. Это было приятное чувство, но он никогда не воспринимал ее иначе, как друга. По крайней мере, не воспринимал всерьез. Он постоянно был на взводе, постоянно оглядывался. Он не мог расслабиться настолько, чтобы задуматься о каких-то отношениях, даже о ни к чему не обязывающих. Стресс притуплял его влечение. А те несколько раз, когда он думал о Дафне в таком ключе, ему в голову приходила Грейнджер, и это его полностью отталкивало. — Это мое дело, а не ваше, — огрызнулся Драко. — Я просто поставил вас обоих в благоприятные условия. Как ты сам сказал, меня не касается, что ты с ней делаешь, — спокойно ответил Снейп. В течение следующих нескольких недель Драко начал относиться к Дафне по-другому и проклял Снейпа. Ему не нужно было думать о другой девушке. Его мысли и так возвращались к Грейнджер чаще, чем ему хотелось. Однажды вечером они вместе готовились к экзамену по арифмантике, и она неожиданно поцеловала его. Он замешкался, его мысли метались от нерешительности, и она отстранилась. — П-прости, — пробормотала она и начала собирать вещи. — Нет, не извиняйся, — сказал он, взял ее за руку и остановил. Она виновато улыбнулась. — Я думала… что тебе это понравится. Драко выдохнул через нос и покачал головой. Он не понимал, чего хочет и почему не ответил на поцелуй Дафны. Она была красивой, доброй и очаровательной девушкой, и Снейп был прав: у них действительно были общие интересы. Но… Мерлин, Грейнджер не выходила у него из головы. С той самой ночи, когда он спас ей жизнь, он не мог перестать думать о ней, гадать, где она, в безопасности ли… с Уизли ли она. — Я… не знаю, что со мной происходит, — честно признался он. — Иногда я такой, но иногда… — У тебя есть кто-то еще? Это Пэнси? — спросила Дафна. Его глаза расширились. — Пэнси? Мерлин, нет! Ни за что, — он содрогнулся от этой мысли. Дафна рассмеялась. — Я рада это слышать. В этом году она меня просто бесит, хвастается своими победами, как будто Тео или Блейз — это повод для гордости. Драко усмехнулся, но тут же нахмурился при мысли о Блейзе. Каждый раз, когда он видел этого слизеринца, Драко с трудом сдерживался, чтобы не задушить его. Мало того, что в прошлом году он чуть не убил Грейнджер, так еще и Блейз был одним из тех, кто воспользовался возможностью наказать ее. Его так и не наказали за то, что он чуть не убил Грейнджер. На самом деле он даже не помнил об этом инциденте благодаря удачно наложенному заклятию памяти. Но Драко не мог забыть. Ему часто снились кошмары, в которых он снова и снова переживал ту ночь, когда Грейнджер чуть не погибла. Только вместо того, чтобы спасти ее, он все портил. Блейз читал его мысли и останавливал его, или же Грег действовал быстрее, чем ожидал Драко. В любом из сценариев Драко был вынужден наблюдать за тем, как трое его бывших друзей причиняют невыносимую боль девушке, которую он когда-то ненавидел всей душой. — Ты в порядке? — спросила Дафна. Драко понял, что его мысли отразились на лице. Он сжал челюсти и кулаки, его глаза сузились. Он заставил себя расслабиться. — Да. Все хорошо. — Это я? — тихо спросила Дафна. — Нет, — быстро ответил он. — Клянусь. Ты… ты потрясающая, и я бы хотел расслабиться и просто… побыть с тобой. Но я не могу, не сейчас. Может быть, после… — он замолчал, представляя, какой будет жизнь после войны. С помощью Снейпа у него появился шанс на что-то нормальное. Она улыбнулась. — «После» звучит неплохо. Надеюсь, мы оба увидим ситуацию с другой стороны. Драко закрыл глаза и снова застонал. Грейнджер не могла этого сделать, она не могла его контролировать. Тем более что она даже не подозревала, какой силой обладает. Он посмотрел на Дафну и принял решение. В одно мгновение он преодолел разделявшее их расстояние и страстно поцеловал ее. Она ответила ему тем же, и вскоре он уже тяжело дышал, проклиная слои ткани, разделявшие их. Медленно расстегивая ее рубашку и целуя в шею, он снова подумал о Грейнджер. Вместо того чтобы, как обычно, оттолкнуть его, образ ее темно-карих глаз, затуманенных желанием, только распалял его. Он застонал и снова наклонился, чтобы поцеловать Дафну, на мгновение представив, что она — кто-то другой. Дафна тут же напряглась и отстранилась, отвернувшись от него. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя. — Что? — выдохнул он. Дафна прикусила губу. — Ты… н-ничего не сделал, — она потянулась к его шее и попыталась поцеловать. — Нет, — сказал он, качая головой. — Что я сделал? — Ты… обещаешь, что не будешь на меня сердиться? — робко спросила она. Он нетерпеливо фыркнул. — Да, хорошо. Я обещаю. Дафна произнесла это едва слышным шепотом. — Ты назвал чье-то имя. Не мое. Кровь Драко застыла в жилах. Он думал о Грейнджер… Мерлин, он произнес ее имя? Он и представить себе не мог, что может случиться что-то хуже. — Чье? — нервно спросил он, лишь отчасти желая получить ответ. — Ну… — начала она. — Это была… та девушка, которая была бы здесь, если бы она была здесь. Драко моргнул. — Что? Это какая-то бессмыслица. — Староста, — раздражённо сказала Дафна. — Она была бы старостой, если бы всё было… нормально. Драко закрыл глаза и лег на спину. Ему хотелось, чтобы комната разверзлась и поглотила его целиком, похоронив вместе с его унижением. И надо же было такому случиться! Грейнджер? Откуда она взялась? Если кто-нибудь узнает, с него заживо сдерут кожу и замучают до смерти. Он застонал, почувствовав фантомную боль от последнего Круциатуса. Дафна, надев рубашку, подсела к нему. — Не волнуйся, Драко. Я никому не скажу, клянусь. — Ты серьезно? — недоверчиво спросил он. — — Я не хочу, чтобы тебя пытали, — сказала она. — Дафна, мне ужасно жаль. Я не хотел. Даже не могу поверить, что сделал это. — он пытался понять, как такое могло произойти, и единственное, что приходило ему в голову — это то, что с тех пор, как он спас ей жизнь, она заняла особое место в его мыслях и, очевидно, в его сердце. Это казалось бессмысленным, но так оно и было. — Все в порядке, — тихо сказала она, не глядя ему в глаза. — Вполне логично, что у тебя кто-то есть. Драко хотелось биться головой о стену, пока боль не утихнет. — Как… Как она вообще… — спросила Дафна. Ему едва удалось сдержать желание закатить глаза. Дафна не поняла бы, что он закатывает глаза от досады на самого себя, а не в ответ на ее вопрос. Дело было не в том, что Грейнджер была «кем-то другим», но и в этом тоже. Она почти постоянно была у него на уме, и он не знал, что с этим делать. Теперь он только надеялся, что ему не придется столкнуться с совершенно новой гранью своего… чего? Увлечения? Интереса? Одержимости? Грейнджер. Он официально мечтал о том, чтобы поцеловать ее, и боялся, что никогда не сможет вернуться. Драко смог только покачать головой. — Я… честно говоря, у меня нет ответа на твой вопрос. — Я не спрашиваю, как она могла тебя привлечь, — сказала Дафна. — Она красивая и умная, и, думаю, многие парни были дураками, раз не обратили на нее внимания. Драко уставился на нее. — Серьезно? — Конечно, — подтвердила она. — Но с тобой… скажу честно: я думала, что у нее проблемы с кровью. Он медленно покачал головой и снова закрыл глаза. — Не могу поверить, что мы это обсуждаем. — Значит, тебе все равно? — спросила она. — Я… это даже не имеет значения, — сказал он. — Она… это даже не обсуждается. Полагаю, мне нет дела до ее кровного статуса, — с тех пор как ее кровь залила его руки и одежду, и с того момента, как он понял, что она всего лишь девушка. Однако, похоже, он только что осознал, что она не просто «девушка». Дафна улыбнулась. — Я рада это слышать, Драко. Правда рада. Клянусь, никто от меня этого не услышит. Чтобы показать, что я не шучу, я кое в чем тебе признаюсь. — Ладно, — сказал Драко. — У меня была небольшая симпатия к Поттеру. В конце прошлого года. Это просто пришло мне в голову однажды, во время матча по квиддичу. Гриффиндор даже не играл, но я взглянул на их трибуну и увидела его. Не могу объяснить, — она многозначительно посмотрела на него. — Полагаю, ты чувствуешь то же самое. — Это точно, — сказал он. — Вот только дело не столько в том, что она мне нравится, сколько в том, что я сам себя не понимаю. Дафна кивнула. — В этом есть смысл. Ты бы сопротивлялся этой идее сильнее, чем я, учитывая твое прошлое. Драко нахмурился. — Тебя тянуло к Поттеру. На мой взгляд, это гораздо хуже. Она рассмеялась. — Лучше, чем ведьма-маглорожденная? По-моему, они примерно равны. — Возможно, ты права, — вздохнул он. — Ты ведь… все еще неравнодушна к нему, да? Дафна лишь пожала плечами, ее глаза сияли. Драко хотел бы заставить себя проникнуться симпатией к Дафне, хотя бы на эту ночь. Возможно, это помогло бы немного сгладить ситуацию, но было уже слишком поздно. Настроение было испорчено, и он действительно не думал, что сможет поцеловать ее, гадая, не вообразила ли она, что он Поттер.

ооо