Глава 5. Нелепая чепуха

Это голос Омара. Я слышал как он объявил:

Вы зажарили меня дочерна

Я должен посыпать пудрой волосы.

Куда конь с копытом туда и рак с клешней.

Он приводит в порядок пояс и кнопки

И выворачивает носом носки туфель.

— Это непохоже на то, что я говорил, когда был ребенком, — сказал

Грифон.

— Ну, я такого тоже никогда раньше не слышала, — согласилась Мнимая

Черепаха, — но звучит как нелепая чепуха

ооо

Путь от Министерства магии до волшебной тюрьмы Азкабан был для Гермионы уже привычным. Отправляясь в путь, который, как она искренне надеялась, был последним, она почувствовала легкое беспокойство. Суд над Малфоем должен был начаться на следующий день, и, хотя она считала, что у него веские аргументы, не было никакой гарантии, что его оправдают. Присутствие Гарри на процессе в качестве защитника Малфоя, скорее всего, склонило бы чашу весов в его пользу, но достаточно было бы одного мстительного человека, чтобы отравить атмосферу в Визенгамоте и заставить их пренебречь справедливостью. Когда Гермиона подошла к комнате, где она должна была встретиться с Малфоем, у двери уже стоял стражник. Он не попытался ее остановить и даже не подал виду, что заметил ее. Гермиона поблагодарила стражника, который проводил ее вниз, и медленно открыла дверь. То, что она увидела, ее удивило: Дафна Гринграсс сидела рядом с Драко, их стулья и тела соприкасались, и они о чем-то увлеченно разговаривали. Они оба подняли головы, когда дверь открылась, и Гермиона на мгновение встретилась взглядом с Драко, после чего поспешила выйти из комнаты, закрыв за собой дверь. Она секунду смотрела на дверь, чувствуя, как колотится сердце, а потом пошла по коридору обратно к лифту. Она услышала, как за ее спиной открылась и закрылась дверь, но не обратила на это внимания. Она была уже на полпути к лифту, когда ее догнали и кто-то схватил за руку. Гермиона развернулась, готовая накричать на того, кто ее остановил, но остолбенела, увидев Дафну. — Что? — рявкнула она после нескольких секунд молчания. — Я закончила, — сказала Дафна слишком любезно, учитывая отношение Гермионы. — Ты уверена? — язвительно спросила Гермиона. — Кажется, я помешала вам приступить к той части вашего визита, где вы занимаетесь сексом. Дафна покраснела, но не отступила. — Не говори глупостей, Грейнджер. Ты же знаешь, что для таких вещей есть другие комнаты. — Чего ты хочешь, Гринграсс? — спросила Гермиона, скрестив руки на груди. — Я хочу, чтобы ты с ним поговорила. Вот почему ты здесь, не так ли? — ответила она. — Есть несколько вещей, которые я хотела сказать до завтрашнего дня. О его деле, — Гермиона высоко подняла голову. Дафна ухмыльнулась. — Точно. Вот почему ты сбежала, когда увидела меня с ним. Гермиона отказывалась признавать, что Малфою удалось вызвать у нее еще одно чувство: ревность. — Раз уж ты закончила, я, пожалуй, пойду поговорю с ним о его деле. — Давай, — с улыбкой сказала Дафна, и ее тон снова стал приятным. — Я знаю, он будет рад тебя видеть, — не сказав больше ни слова, Дафна обошла Гермиону и направилась к лифту. Гермиона упрямо стояла на месте, пока Дафна и сопровождавший ее охранник не скрылись в лифте. Затем она бросила взгляд на дверь, за которой ждал Драко, и наконец вернулась в комнату. Глубоко вдохнув, она открыла дверь и вошла. Малфой расхаживал по комнате и остановился, услышав ее шаги. Его лицо расслабилось, и он почти улыбнулся. — Привет. — Привет, — ответила она, оглядывая комнату, как будто там было на что посмотреть. Но ничего интересного там не было. Он сел на свое место, сложил руки на груди и стал наблюдать за ней. Гермиона не придвинулась ближе к столу, но перевела взгляд на него. — Итак. А Дафна часто навещает? Драко пожал плечами. — Она была здесь несколько раз. Сегодня она заглянула пожелать мне удачи на завтра. Гермиона медленно кивнула, злясь на чувство ревности, которое бушевало в ней с тех пор, как она увидела Драко с другой женщиной. Она не могла понять, в какой момент ее интерес к нему стал… неуместным… но отрицать это тоже было нельзя. — Ты собираешься сесть? — озадаченно спросил Драко. Она не ответила. — Грейнджер, что происходит? Зачем ты здесь? По какой-то причине этот вопрос ее задел. Очевидно, она была здесь, потому что сыграла важную роль в его деле. Затем на нее одна за другой нахлынули эмоции, и все чувства, которые она испытывала к нему за последний год, вернулись с новой силой. Когда волна схлынула, остался только гнев. Ей пришло в голову, что она очень зла на него, но никогда не могла выразить эту злость. — Я пришла пожелать тебе удачи, — резко бросила она, наконец встретившись с ним взглядом. Его глаза расширились, а затем сузились. — У тебя странная манера это делать. — Если ты выйдешь, вы с Дафной планируете устроить праздник в честь воссоединения? Можно начать с самого свежего проступка. — Что? Нет, — ответил Драко, отмахиваясь от ее беспокойства. Если он и подозревал, что она ревнует, то не подавал виду. — Дафна — хорошая подруга, может быть, единственная, кто у меня остался. Это задело Гермиону. Неужели Рон был прав? Он просто использовал ее… Нет, это невозможно. Он не просил ее ни о чем из того, что она делала. — Тогда кто же я? — Ты? — повторил он, нахмурившись. Гермиона ждала, что он ответит на ее вопрос, но поняла, что уже знает ответ. Они не были друзьями, по крайней мере не совсем. Между ними возникла своего рода связь после того, как он спас ей жизнь, и это каким-то образом вытеснило их прежнюю неприязнь. Но друзьями они точно не были. — Неважно, — сказала она, резко выдернула стул из-под стола и села напротив него. — Почему ты мне не сказал? Теперь его замешательство было очевидным. — Что не сказал? — Что помогаешь Ордену. Ты знал, что я действительно была сбита с толку после того, что ты сделал? Было бы неплохо успокоить меня, — коротко сказала она. — Сбита с толку? — сказал он. — Мерлин, Малфой! Ты спас мне жизнь, а потом, всего через две недели, впустил в школу Пожирателей смерти, и Дамблдор погиб! — она снова встала и принялась расхаживать по комнате. — Я яростно защищала тебя перед Гарри. Нет, он ни в чем не замешан, не может быть! Он просто спас мне жизнь! Мою жизнь! Драко поморщился. — Я знаю, — сказал он. — Я не хотел… но у меня не было выбора. Ты же знаешь. Она знала. Однако это знание не уменьшило ее гнева. — Ты мог бы написать мне, — продолжила она, — сообщить, что произошло, объясниться. Неужели это было так сложно? — Мне и в голову не приходило, — сказал он. — Писать тебе? С чего бы мне думать, что ты прочтешь то, что я тебе пришлю? Насколько я знал, ты меня ненавидела! — Сначала ненавидела, — призналась она. — Но потом, когда я задумалась об этом, когда мы узнали больше о том, что от тебя требовали, я перестала тебя ненавидеть. Ты был таким же, как Гарри — попал в безвыходное положение и был вынужден выкручиваться. Драко нахмурился. — Я не такой, как Поттер. — Надо было мне сказать, — упрекнула она. — Я могла бы тебе помочь — мы могли бы пойти к Дамблдору. Даже после всего я надеялась, что ты перейдешь на нашу сторону. Я думала, что, не убив его, ты понял, насколько ужасна Темная сторона. Я думала, ты захочешь их бросить. — Я так и сделал, — тихо сказал он. — Помнишь? Она замолчала. Воспоминание Снейпа. Драко перешел в Орден, просто она об этом не знала. Он вообще не хотел оставаться Пожирателем смерти. — И все же, — сказала она. — Ты мог бы написать мне, что передаешь информацию Ордену! — Я не мог никому рассказать, — раздраженно ответил он. — Сколько раз мне нужно это повторять? Снейп запретил мне кому-либо рассказывать, и, как я уже говорил, я понятия не имел, что ты захочешь узнать. Откуда мне было знать? — А должен был! — крикнула она. — После того, что ты сделал, я думала… Я думала, между нами что-то есть. В каком-то смысле мы были связаны, и я думала, ты знаешь, что можешь мне доверять. Ты должен был мне довериться! — Почему ты так злишься? — крикнул он, вскочив со стула и опрокинув его. Он отошел в противоположный от Гермионы угол. — Потому что! Я злюсь на тебя! Ты… ты заставил меня привязаться к тебе! После всего, что ты для меня сделал, я ничего не могла с собой поделать! Его гнев полностью улетучился, и он смотрел на нее так, словно никогда раньше ее не видел. — Я тебе небезразличен? Она только начала, не в силах сдержать поток эмоций, которые слишком долго держала в себе. — Я все время думала о тебе, — сказала она. — Хотела знать, все ли с тобой в порядке, не убили ли тебя за то, что ты не справился с заданием, что ты делал. Я пыталась представить, что значила для тебя та ночь. Дошел ли ты до края пропасти и сорвался, чтобы перепрыгнуть ее при первой же возможности? Или это был твой истинный характер: неспособность отнять жизнь? По мере того как она говорила, гнев постепенно утихал. — Меня расстраивало, что я не могу выбросить тебя из головы, но ничего не могла с этим поделать. Я провела много месяцев в палатке в разных лесах по всей Англии, и компанию мне составляли только Гарри и Рон. Ночи были такими одинокими, что ты даже представить себе не можешь, и я все время думала о тебе. Ты был один? Смотрел ли ты в тот момент на сияющее ночное небо, как и я? Гермиона не смогла заставить себя упомянуть о его рубашке, которую он подарил ей для трансфигурации в ту ночь, когда спас ее. Она носила ее с собой весь тот год, надежно спрятав в своей расшитой бисером сумочке. Когда по ночам становилось слишком одиноко, она доставала его, и оно всегда помогало ей расслабиться. Оно было невероятно мягким, вероятно, из-за того, что ее так часто носили, и несколько раз она засыпала, обхватив его руками. Ее плечи поникли, и она уставилась в стол. Все это произошло до того, как ее интерес к нему изменился, но, возможно, именно это и стало причиной перемен. Если бы она не проводила столько времени, думая о нем, то, может быть, сейчас, когда он был прямо перед ней, из плоти и крови, ее бы к нему не тянуло. Но нет смысла зацикливаться на «если бы да кабы».» — Я тоже думал о тебе, — сказал он. Гермиона подняла глаза и увидела, что он пересек комнату и встал в нескольких футах от нее. — Думаю, та ночь изменила нас обоих, — сказал он. — Я не мог перестать думать о тебе. Гадал, все ли с тобой в порядке, где ты, не схватили ли тебя Пожиратели смерти. Она увидела, как он сжал кулаки, произнося эти слова. — Я не мог выбросить тебя из головы. Иногда я спрашивал Снейпа о тебе… под предлогом того, что хочу узнать что-нибудь о Поттере и Уизли… но он, похоже, ничего не знал. Думаю, это потому, что он уже не был членом Ордена. Гермиона не могла смотреть ему в глаза и сосредоточилась на застежке его мантии. Ее сердце бешено колотилось от его признания, но она не смела надеяться, что его интерес — это нечто большее, чем просто забота. — Ты была права, — продолжил он, подходя ближе. — В ту ночь между нами возникла какая-то связь, и ничто этого не изменит. При этих словах она посмотрела ему в глаза, но вместо того, чтобы выдать свои чувства, сохранила бесстрастное, почти печальное выражение. — Я обрадовалась, когда узнала, что ты жив, — тихо сказала она. — Когда это было? — спросил он. — Когда я увидела тебя. В твоем доме, — теперь она смотрела на него. Он хмурился, но на его лице читалось нечто большее. Его тоже задело то, что она сказала, и его глаза были полны печали и сожаления. — Это был худший день в моей жизни, — сказал он. Она подняла брови. — Худший день в твоей жизни? А в моей? — Я не имел в виду… — Ты знаешь, о чем я, — резко сказала она, снова вспыхнув гневом. — Когда я увидела тебя, я была почти счастлива. Глупо, конечно, но я думала, что ты что-нибудь предпримешь, как уже однажды сделал. Я думала, может быть, настал момент, когда ты снова покажешь свое истинное лицо и поможешь нам. — Я хотел, — настаивал он. — Когда я увидел тебя… моей первой мыслью было броситься к тебе и освободить, но это было бы бесполезно. — Почему?» — резко спросила она. — Ничего не изменилось, только на этот раз меня не ранили, и я могла бы тебе помочь! — Ситуация была совсем другой! — Драко попятился, его гнев заставил его начать расхаживать взад-вперед. — Я все обдумал, рассмотрел все варианты. Мне противостоял не один компетентный шестикурсник и не два медлительных шестикурсника. Мне пришлось бы остановить своих родителей и Беллатрису, не говоря уже о Сивом и его приспешниках! — он сверкнул на нее глазами. — Даже близко не то же самое. Если бы я одолел Беллатрису, отец проклял бы меня, не моргнув и глазом. Если бы я начал с него, Белла могла бы просто убить меня, чтобы избавиться от моего гнетущего присутствия, — с горечью выплюнул он. — И это при условии, что Сивый стоял бы в стороне и наблюдал. Моя мать не представляла для меня угрозы, но она сделала бы все, что приказал бы отец. Гермиона не сразу нашлась с ответом, обдумывая слова Драко. Он явно подумывал о том, чтобы помочь ей, но в итоге его бездействие привело к тому, что Беллатриса подвергла её пыткам. — Ты должен был попытаться, — процедила она сквозь зубы. — Так было бы правильно. Теперь его взгляд был умоляющим и беспомощным. — Если бы я попытался, у меня бы ничего не вышло. Я никак не мог обезоружить троих Пожирателей смерти! Даже если бы и смог, мой отец сильнее и все равно смог бы меня перехитрить. Белла набросилась бы на одного из вас, и даже без палочки она была опасна. Мое прикрытие было бы раскрыто, и я не смог бы продолжать шпионить для Снейпа. — Но… ты все равно ничего не сделал, — сказала она. Драко бросил на нее любопытный взгляд. — Ты впервые попала под действие Круциатуса? — Да, к счастью, — ответила она. — А что? — Ничего, — сказал он, отвернулся от неё и пошёл обратно к углу. Гермиона заметила в его глазах что-то такое, чего не могла понять, и бросилась за ним, схватила его за руку и остановила. — Зачем ты спросил? — потребовала она, глядя ему в глаза. — Я сказал, просто так, — пробормотал он. Она крепко держала его за предплечье, и когда он попытался вырвать руку, он зашипел от боли, его лицо исказилось от силы удара. Гермиона немедленно отпустила его, но он не сделал ни малейшего движения, чтобы вырваться. Вместо этого, его глаза были плотно закрыты, и он делал глубокие вдохи. — Я… я сожалею, — сказала она. Драко кивнул, все еще сосредоточенно дыша. Наконец он оглянулся на нее и закатал рукав мантии. Она увидела место, где раньше была Темная метка, но на ее месте была рана, которая, похоже, не заживала. Волан-де-Морт был мертв уже несколько недель, но ткани выглядели так, будто были повреждены в тот же день. — О! — выдохнула она. — Хочешь, я тебя вылечу? — Ты не сможешь, — ответил он, опуская руку. — Нужно специальное средство, которое мне не дадут в тюрьме. — Это ужасно! Рана может загноиться! — Это магическая рана. Она не загноится, — сказал он. — Я не забыла, что ты что-то от меня скрываешь, — сказала Гермиона. Драко отвернулся. — Я не… бездействовал, пока Белла… — Пытала меня, — закончила она. — Посмотри мне в глаза и скажи, что она со мной сделала, — Гермиона не хотела повторения ситуации, когда Рон не смог признаться, что она его поцеловала. Было важно не прятаться от фактов, не пытаться их скрыть или представить в менее выгодном свете. Он сделал, как она просила, хотя это явно далось ему нелегко. — Пока Белла пытала тебя, я… я наложил заклинание, чтобы часть боли досталась мне. Столько, сколько я мог выдержать, не привлекая внимания. Гермиона ахнула и прижала руку ко рту. — Что? — Ты не знала, что я делаю, — сказал он с пониманием в голосе, — потому что раньше не ощущала всей силы заклинания. — Оно стало сильнее? — прошептала она, ужаснувшись от этой мысли. — Намного. Я столько раз попадал под действие любимого проклятия тети Беллы, что и не сосчитать, — объяснил Драко. — Почему ты на меня не смотрел? Все это время ты стоял ко мне спиной, — Гермиона сделала паузу. — Мне бы очень хотелось посмотреть тебе в глаза. Это могло бы помочь. — Я не мог смотреть на тебя по нескольким причинам, — сказал он. — Во-первых, мне нужно было сосредоточиться. Когда я смотрел в сторону, мне не нужно было сохранять бесстрастное выражение лица, что было бы гораздо сложнее, если бы я смотрел на тебя. Во-вторых… — когда он повернулся к ней, его глаза были полны сострадания и сожаления. — Я не мог смотреть, как тебе больно. От твоих криков меня неделями мучили кошмары. Мне не нужна была фотография, чтобы это вспомнить. — Вот почему я смогла связно рассказать свою историю, — пораженно сказала Гермиона. — Потому что ты мне помогал. Я не могла поверить, что так хорошо держусь под действием проклятия, но… ты мне помог. — Когда меня отправили за гоблином, я был в ужасе. Я не мог поддерживать заклинание, если не находился рядом с тобой, но Белла подождала, пока я вернусь, чтобы снова его поднять. Я также ослабил защиту вокруг дома, думая, что, может быть, кто-то пытается вас найти. Орден, Министерство — кто угодно. Наверное, это сработало, потому что Добби проник внутрь. — Я почти не помню, как мы оттуда выбрались, — призналась Гермиона. — Ты была без сознания. Все произошло так быстро… Белла хотела отдать тебя Сивому, но тут в комнату ворвался Уизли. Честно говоря, я никогда в жизни так не радовался его уродливому лицу. Но потом на вас упала люстра… Я думал, ты погибла, — к концу его речи голос Драко едва слышно шептал. — Ты снова спас мне жизнь, — сказала Гермиона через несколько мгновений. Драко нахмурился. — По-моему, мы только что выяснили, что я ничего такого не делал. — Ты частично нейтрализовал действие Круциатуса, — объяснила она. — Никто не знает, как долго человек может выдерживать проклятие и где проходит грань между безумием и смертью. Возможно, ты не дал мне сойти с ума от боли. — Я… я об этом не подумал, — сказал он. — Я неплохо восстановилась. Я долго спала, но никаких последствий проклятия не было, — она тепло улыбнулась ему. — Спасибо. Он поднял глаза, встретился с ней взглядом и слегка улыбнулся в ответ. — Приятно знать, что в тот день я сделал что-то полезное. Раздался стук в дверь, и они оба вздрогнули от неожиданного вторжения извне. — Кажется, мне пора. Я рада, что мы поговорили… — она замолчала, не зная, как к нему обратиться. «Малфой» казалось слишком безликим после всего, что между ними произошло, а «Драко» было таким привычным. От одной мысли о его имени по ее спине побежали мурашки. Драко покачал головой. — Ты заходила, чтобы о чем-то поговорить? О чем-то конкретном? — Нет, я просто хотела пожелать тебе удачи завтра, — это напомнило Гермионе о Дафне, и ее снова захлестнула волна ревности. — Там будет, э-э, Дафна? Он кивнул. — Тебе стоит с ней поговорить. Думаю, она тебе понравится. — Вряд ли. Ну, может быть. — Она не такая, как ты могла подумать, — настаивал Драко. — На самом деле, она очень похожа на тебя. Вдумчивая, прилежная, добрая… справедливая. — Она красивая, — невольно выпалила Гермиона. Затем она покраснела. Драко пожал плечами. — Полагаю, некоторые люди так думают. — А ты нет? — спросила она, надеясь, что ее вопросы не будут восприняты иначе, как простое любопытство. Конечно, нет. — Она не в моем вкусе, — сказал он. Это задело Гермиону. В конце концов, он только что сказал, что Дафна во многом похожа на нее. — А… — Я имею в виду внешность, — быстро добавил он. — Если увижу ее, поздороваюсь, — сказала Гермиона, натянуто улыбнувшись. Охранник снова постучал, и Гермиона пошла к двери. — Подожди, — сказал Драко, подходя к краю стола, дальше он не мог из-за защитных чар в комнате. Гермиона положила руку на дверную ручку и не убрала ее, повернувшись к нему. — Я… Гермиона, не могла бы ты… — он замолчал и раздраженно вздохнул. Она постаралась не показать, что ее поразило то, что он назвал ее полным именем, но сердце ее снова бешено заколотилось. — Если я выберусь, — продолжил он, — я надеялся, что ты… в общем, если ты не против, но я бы очень сожалел, если бы не попытался. Гермиона подумала, что знает, о чем он хочет спросить, но не могла сформулировать связную мысль, пока он сам не задал вопрос. Она определенно не собиралась облегчать ему задачу. — Что ты имеешь в виду? — Я без ума от тебя, — сказал он прямо. — И я надеялся, что ты чувствуешь то же самое. Если так, и если меня выпустят, думаю, стоит устроить праздничный ужин. Она была крайне удивлена. Сначала казалось, что ему будет трудно произнести свою просьбу, но потом он просто… сказал это. Гермиона не хотела показывать, как она обрадовалась, и просто кивнула. — Звучит неплохо. Ужин — это… неплохо. — Отлично. В эти выходные? — настаивал он. Что она скажет друзьям? Они бы никогда ее не простили, а Рон бы взорвался от злости — особенно после их недавней ссоры, которая до сих пор не забылась. — В эти выходные сойдет, — неубедительно сказала она. Ей нравилась мысль о том, что она нравится Драко, и рано или поздно ей придется объясниться с друзьями. Лучше сделать это раньше, чем позже, а она терпеть не могла врать без необходимости. Он ухмыльнулся. — Хорошо. Договорились.

ооо

Драко сидел, ссутулившись, в кресле за столом Снейпа. Директор расхаживал по кабинету, бессвязно рассказывая о своих обязанностях и о своей посредственной успеваемости на уроках. Драко почти не слушал. Все, о чем он мог думать — это о Грейнджер под люстрой, подвергшейся многочисленным пыткам заклинанием. — Ты меня слушаешь? — рявкнул Снейп. — Не совсем, сэр, — признался он. Снейп сел за стол и сложил руки на груди. — Связано ли… отсутствие интереса с твоими пасхальными каникулами? Драко кивнул. — Я слышал о том, что произошло — обо всём. Тёмный Лорд был крайне недоволен твоими родителями и тётей, — сказал Снейп. — Понятно, — он просто хотел узнать, всё ли с ней в порядке. — С девчонкой Грейнджер всё хорошо, — ответил Снейп. Драко резко поднял голову и уставился на Снейпа. — С чего ты это взял? Снейп ухмыльнулся. — Мне не всегда нужна легилименция, чтобы понять, что у кого-то на уме. Я заметил, как часто ты о ней говоришь, — Драко хотел возразить, но его перебили. — Не пытайся отрицать. Между тобой и этой девушкой что-то произошло, но ты отказываешься мне рассказывать. При любой возможности ты упоминаешь ее имя. Я могу только предположить, что у тебя есть какие-то… чувства к этой девушке. После катастрофы в твоем доме, когда Грейнджер ушла без сознания, вполне логично, что ты беспокоился о ней. — Я… — Драко замолчал. Не было смысла что-либо отрицать. — С ней все в порядке? — Да, — ответил Снейп. — Удивительно, учитывая то, как с ней обошлась Беллатриса. — Хорошо, — сказал он, чувствуя себя немного лучше. По крайней мере, с ней всё было в порядке. Снейп пристально посмотрел на Драко, а затем заговорил. — Если тебе небезразлична эта девушка, позволь дать тебе небольшой совет. Не трать впустую то время, которое тебе с ней отведено. Покажи ей, что она для тебя важнее всего, чему тебя учили родители. Статус крови — ложная защита, в конце концов, он ничего не значит. Тебя определяют твои поступки, — Дамблдор говорил что-то в этом роде. От него это звучало убедительнее. Драко чувствовал, что за словами Снейпа стоит нечто большее, чем просто совет, но не хотел рисковать и злить своего единственного союзника, задавая слишком много вопросов. Ему оставалось только кивнуть. — А теперь перестань хандрить и переживать из-за этой девчонки. Возвращайся к своим обязанностям и, что еще важнее, к учебе. Твоя мать не обрадуется, узнав, что ты в последнее время стал хуже учиться. — Да, сэр, — ответил Драко. Она… Гермиона… была жива и здорова. Снейп сказал, что его информация оказалась полезной для Ордена. Жизнь Драко, в конце концов, не была пустой и бесполезной.

ооо