Глава 11. Не так, как хотелось

Here's to the ones that we got

Cheers to the wish you were here but you're not

'Cause the drinks bring back all the memories

Of everything we've been through

Toast to the ones here today

Toast to the ones that we lost on the way

'Cause the drinks bring back all the memories

And the memories bring back

Memories bring back you

Maroon 5, «Memories»

Нельзя сказать, что друзья восприняли новость позитивно. Мысль о том, чтобы увидеть их лица, когда они узнают, была невыносимой, потому Гермиона и отправила сову. Это ее не спасло: Гарри и Рон примчались через полчаса после того, как неясыть скрылась за окном. Гарри шагнул из камина первым, следом за ним — Рон. Взгляд Поттера скользнул по ее лицу, животу и кольцу Гойла, которое она по-прежнему носила на безымянном пальце. — Ты уверена? — спросил он без осуждения, но с весьма ощутимым сомнением. — Да, — ответила она. — Я уверена. Гарри не спорил, только качал головой, не понимая. Рон, в отличие от него, не удержался. — Это не то, что ты хочешь! — закричал он, едва выйдя из камина. Он бегал из угла в угол, запуская пятерню в волосы, и его уши пылали свекольным цветом. — Посмотри на себя! Ты не в состоянии принимать решения! Ты сидишь здесь месяцами, ты не выходишь из дома, ты… Он осекся, потому что из кухни выбежала Типпи с чайником в одной руке и полотенцем в другой и посмотрела на него бешеным взглядом. Рон сбавил тон, но злость никуда не делась. —Это же Малфой, — зло и как-то растерянно сказал он. — Почему он? Почему не я? Гермиона сидела на диване, прикрыв живот руками. От его криков она разрыдалась, но старалась говорить ровно. — Я хочу быть женой Грега, — сказала она. — Я хочу растить его ребенка и жить с ним долго и счастливо. Так что я знаю, что хочу. Но это невозможно, Рон. Никогда, никогда не будет так, как я хочу. И я могу сказать, почему не ты, я это уже говорила. Потому что я буду помнить и буду любить Грега, Драко это понимает, а ты — нет. Услышав ее слова, он остановился посреди комнаты. — Ладно-ладно, но почему он? — Потому что он друг Грега, — ответила Гермиона. Этот ответ стал универсальным. Она повторяла его каждому, кто спрашивал, и в этом не было лжи: Драко действительно был другом Грега, и в какой-то мере это было причиной ее решения. Но Рону понять это было сложно. — Я не могу это принять, — сказал он наконец, направляясь обратно к камину. — Просто… не могу. Гарри задержался еще на минуту. Молча обнял ее, крепко прижал к себе и ушел следом за Роном. Две недели от Рона не было вестей, и Гермиона старалась не думать об этом — у нее была уйма дел: целитель, подготовка детской, бесконечные каталоги с мебелью. Но вечерами, сидя в библиотеке с книгой, она ловила себя на том, что прислушивается к шороху камина. Он появился, как всегда, без предупреждения, вывалившись из зеленого пламени в тот момент, когда она и Драко сидели все на том же диване и обсуждали, как жить после свадьбы, какие вещи он перевезет из своего поместья и где их разместить. Рон замер, упершись взглядом в Малфоя, тот поднял голову и спокойно встретил его взгляд. — Уизли, — Драко приподнял бровь. — Нет, — сказал Рон, попятившись. — Не могу. Позже поговорим. И ушел тем же путем, каким пришел. Гермиона вздохнула. — Он всегда так. Убегает и кричит, когда ему нужно что-то переварить, потом вернется. Драко закатил глаза, но промолчал. Он вообще общался с ней исключительно по делу: детская, переезд, целитель, свадьба. И ее это устраивало. Они не пытались подружиться или сблизиться, не изображали жениха и невесту. У них была общая проблема, и они ее решали. После недолгого осмотра спален Драко выбрал себе ту, в которой раньше был Гойл-отец, и за две недели вынес оттуда все, привел эльфов, перекрасивших стены в бледно-серый цвет, и обставил мебелью. Гермиона с досадой поджимала губы: она до сих пор не могла определиться с цветом стен в детской. Джинни прислала сову из Хогвартса через два дня после того, как новость разлетелась. Письмо было длинным и торопливым, но не содержало ничего, что Гермиона не слышала бы от других. «Я поддержу тебя в любом случае, ты же знаешь. Но, Гермиона, Малфой? Тот самый Малфой? Я помню, как он вел себя в Мунго, но все равно не понимаю. Ты можешь мне объяснить?» Гермиона ответила так же, как отвечала всем последние недели: «Он друг Грега». Невилл оказался немногословнее всех. Его сова принесла маленький горшок с растением, которого Гермиона никогда раньше не видела — серебристые листья, свернутые в тугие спирали, и тонкий аромат, напоминающий лаванду с чем-то еще, неуловимо лесным. К горшку прилагалась записка: «Это лунный папоротник. Считается, что он приносит в дом спокойствие. Мне показалось, тебе сейчас это нужно. Невилл». Гермиона поставила горшок на подоконник в гостиной и каждый вечер смотрела на серебристые спирали, прежде чем подняться в спальню. Луна уехала куда-то вместе с отцом вскоре после похорон Тонкс и Люпина, и связаться с ней не получилось. Больше близких у Гермионы не было, она осознала это, составляя список гостей. Они не объявляли о помолвке публично. Драко не делал предложения в привычном смысле: он просто принес однажды фамильное серебряное кольцо с маленьким сапфиром и положил на стол между чашкой чая и каталогом детских кроваток. — Это тебе, — сказал он. — Если хочешь. Она надела его на правую руку — левая была занята кольцом Гойла, на этом помолвка и закончилась. Нарцисса больше не появлялась в поместье и никак не контактировала с Гермионой. Драко, когда она осторожно спросила о ней, ответил коротко: — Все будет нормально. У нее не было сил думать еще и об этом, и она оставила отношения с матерью на совести Драко, которого никак не могла назвать женихом. За оставшееся до свадьбы время Гермиона дважды выбралась из поместья. Это были ее первые выходы в мир после смерти Грегори, и каждый раз она возвращалась с ощущением, что лучше бы осталась дома. В первый раз она отправилась в Косой переулок смотреть детскую мебель. С ней пошел Гарри — и, как выяснилось, не зря. Владелец лавки, пожилой волшебник с бегающими глазами, слишком долго не сводил взгляда с ее живота. Покупательницы у соседнего прилавка зашептались, прикрывая рты ладонями, но недостаточно тихо, и она слышала все эпитеты, которые ей отвесили. Гермиона стиснула зубы и заставила себя осматривать колыбели. Домой вернулась совершенно вымотанной. Во второй раз она пошла за свадебным платьем. В магазине мадам Малкин, где она когда-то, сто лет назад, покупала мантию на Святочный бал, ее встретили с той же смесью любопытства и плохо скрытого осуждения. Платья для беременных были либо мешковатыми, либо вызывающе нарядными, и ни одно не подходило. После получаса примерок под пристальными взглядами продавщиц она сдалась, вышла на улицу и переместилась в магловский Лондон. Там, в маленьком торговом центре, где продавщица понятия не имела, кто она такая, и просто помогла подобрать размер, Гермиона нашла то, что искала, среди вечерних нарядов. Платье было простым, очень светлым, нежно-голубым — не белым, потому что белое казалось ей насмешкой. Лента под грудью, свободный крой до пола, никаких кружев или блеска. Свадебным его можно было назвать с натяжкой, но платье было удобным, и в нем она хотя бы не чувствовала себя самозванкой. После обоих появлений на публике в «Пророке» появлялись фотографии и неизменно нелестные подписи. «Грейнджер готовится к материнству в одиночестве», «Что скрывает будущая мать?». Казалось, еще немного, и газета выпустит статью о том, что Гермиона Грейнджер вообще не принимала активного участия в военных действиях, а просто пряталась все это время в поместье Пожирателей. Она перестала читать «Пророк». Типпи, следуя распоряжению Драко, сжигала газеты, не донеся до гостиной. Сама свадьба не вызывала у Гермионы никакого энтузиазма, она вообще не видела смысла ни в платье, ни в церемонии. Но Молли неожиданно объединилась с Типпи — две женщины, которые еще месяц назад спорили о базилике, теперь действовали заодно. — Скромный вечер, — говорила Молли, загибая пальцы. — Сад, стол, цветы, и только близкие рядом. — Типпи приготовит угощение, — подхватывала эльфийка. — Типпи знает, что любит Гермиона. — Ты не можешь выйти замуж в повседневной мантии! — отрезала Молли. — Гермиона заслуживает красивый вечер, — добавила Типпи. Она не выдержала давления и согласилась. Свадьба состоялась в поместье Гойлов четвертого ноября. За несколько дней до церемонии Драко, просматривая какие-то списки, спросил буднично, не поднимая головы от пергамента: — Какие цветы ты любишь? Гермиона, застигнутая врасплох, смутилась: — Полевые. В день свадьбы, когда Джинни помогала ей одеваться, Типпи внесла в спальню свадебный букет от Драко: астильба, ландыши, незабудки и мирт. Гермиона крутила его в руках и разглядывала. Возможно, это было единственное, что действительно понравилось ей за весь день. Нарцисса, так и не появившаяся до самого дня свадьбы, неожиданно прислала из мэнора огромное количество белых и голубых цветов — ими украсили двор, гостиную и столовую. Вечерело. Ноябрьский ветер гулял над холмами, но внутренний дворик, защищенный каменными стенами, почти не продувался. Гости собирались там, рассаживаясь на скамьях, которые Билл и Артур установили накануне. А наверху, в спальне Грегори, Гермиона сидела на краю кровати и старалась не заплакать. Джинни стояла рядом, неловко гладя ее по плечу. Она уже надела свое платье темно-синего цвета, и выглядела непривычно серьезной. — Знаешь, — сказала она, — я много раз думала, что меня ждет твоя судьба. Что Гарри погибнет, и я останусь одна. Я так радовалась, что все закончилось, и он остался жив… Гермиона шмыгнула носом. — Но ничего не закончилось, да? — Она смотрела на букет в своих руках. — У нас с Грегом должна была быть другая свадьба. Я все время ее представляла, пока ждала его. А вместо этого… вот. Она продышалась, собралась с духом и вышла из комнаты. Каждый шаг вниз по лестнице отдавался в пояснице. Внизу ее встретила Молли, осмотрела с ног до головы и спросила в последний раз: — Ты уверена? — Нет, — честно ответила Гермиона. — Но я так решила. И прошла к выходу во двор. Гостей было немного. Со стороны невесты — все Уизли, включая Джорджа, который сидел чуть поодаль и молчал, и Рона, который стоял в заднем ряду, скрестив руки на груди; Гарри, державший Джинни за руку; Невилл. Со стороны жениха — только Нарцисса, скрывавшая свои мысли за вежливой маской, и Теодор Нотт, который, казалось, не до конца понимал, как здесь оказался. Остальные друзья либо уехали из страны, либо не общались с ним, либо умерли. — Не думала, что вы близки с Ноттом, — сказала Гермиона, когда узнала, кого он пригласит. — Мы стали больше общаться, когда Тем… Волдеморт вернулся, и наши отцы примкнули к нему снова, — она поморщилась, и Драко добавил. — Он не принял метку, особо нигде не светился, его даже к суду не привлекали. Не переживай, Тео — хороший человек, он тебе понравится. Она до сих пор с трудом понимала, как оказалась во всем этом. Вот он пришел к ней в первый раз, а вот она уже брела к алтарю. Гермиона шла одна: без отца, который мог бы вести ее к алтарю, к жениху, который в другой жизни никогда не стал бы ей мужем. Она делала шаг за шагом и представляла на его месте Грегори. Думала, как он смотрел бы на нее с обожанием, как восхищался бы нарядом, как поцеловал бы при всех, а после и вовсе сгреб в охапку, и они сидели бы на диване в обнимку, вспоминая этот день. Но впереди ее ждал Драко. Ветер растрепал светлые волосы, и он спокойно стоял и смотрел на нее. И не было ни дружбы, ни привязанности, ни тем более любви. В голове звучали его слова из той ночи: «Прости меня… прости». Она не знала, правильно ли поступила, достаточно ли у обоих рациональных причин для брака, или они просто бегут друг к другу от страха, боли и одиночества. До последней секунды, пока не сказала «Да» и их не связали узами брака, Гермиона думала, стоило ли вообще соглашаться. Она понимала, что выбор есть, она могла сделать шаг назад, остановить все это, остаться в поместье одной, среди вещей Грега, в доме, где каждая деталь напоминала о том, чего уже не будет. Она не чувствовала себя правой, но и другого пути, который не сводился бы к медленному угасанию, не видела. В свои девятнадцать она перестала мечтать о чем-то большем. Драко коснулся ее губ своими в коротком церемониальном поцелуе, и в тот момент она не думала, что у них были и другие. Единственное, что она осознала, что ее губ мужчина коснулся впервые с того момента, как Грег поцеловал ее сразу после суда, за минуту до смерти. Грегори будто незримо присутствовал на свадьбе. Она весь вечер видела его большую фигуру где-то на краю зрения, неподвижную и, как ни странно, все понимающую. Он покинул ее, и больше не имел права осуждать. Церемония была короткой, но и такая для нее казалась испытанием. Гермиона с трудом выстояла, перенося вес с ноги на ногу, и, когда все закончилось, Драко уловил ее состояние раньше, чем она успела что-то сказать. Он взял ее за руку и приобнял за талию, позволяя опереться на него. Ребенок в животе резко зашевелился, словно тоже устал от шума и людей. Толчки были сильными, и она еще сильнее напряглась, прижав ладонь к животу. К этому добавилась привычная изжога, заставляя дышать поверхностно. Гермиона старалась не подать виду, но единственным желанием в этот момент было подняться наверх, лечь в тишине и темноте и хотя бы на время забыть о гостях и о собственном свадебном ужине. Поздравления она принимала, стиснув зубы. Нарцисса подошла первой, холодно расцеловав ее в обе щеки. — Желаю вам счастья, — произнесла она ровным голосом. Она обняла бы сына гораздо крепче, если бы он отпустил невесту. Но Драко этого не сделал и прижал мать к себе одной рукой, не убирая вторую с талии Гермионы. Молли расчувствовалась и пустила слезу — то ли по Гермионе, то ли от самого праздника, она так и не смогла объяснить. Гарри коротко поздравил и чмокнул в щеку, но, честно говоря, весь вечер уделял больше внимания Джинни, чем невесте. Даже Рон сумел выдавить из себя что-то — буркнул поздравление сквозь зубы и быстро отошел. Как только официальная часть завершилась, все переместились в дом. В столовой Типпи подготовила целый пир — она трудилась весь день и теперь стояла в углу с таким видом, словно готова была испепелить любого, кто не похвалит ее стряпню. В какой-то момент Гермиона выскользнула на улицу, ей не хватало воздуха. На удивление во внутреннем дворике она оказалась не одна — Нарцисса стояла, прислонившись к стене, и курила тонкую сигарету. — Простите, не знала, что тут кто-то есть, — пробормотала Гермиона, разворачиваясь. Нарцисса выдохнула дым. — Не говори сыну, что я курю, он не знает, — бесцветным голосом сказала она. Гермиона кивнула, и миссис Малфой продолжила. — Волдеморт часто жил у нас, проводил собрания. Мне нужно было отвлечься. Знаешь, однажды он приволок в наш дом эту… учительницу по магловедению… —Чарити Бербидж, — подсказала она еле слышно. — Мгм, он убил ее в нашей столовой и бросил на стол, за которым сидели все мы, а Нагайна ее пожирала. Мы должны были смотреть, но я не отводила взгляда от Драко. Он был такой бледный, сломанный, а я лишь молилась, чтобы он не потерял сознание или его бы не стошнило. Темный Лорд не прощал такой слабости. Гермиона молчала, не зная, что сказать. — Ты думаешь, я была на стороне Лорда? — Нарцисса хмыкнула. — Мать не может быть ни на чьей стороне, кроме своего ребенка. Ты поймешь, когда твой родится. Я взяла с Северуса непреложный обет, чтобы Драко не убивал. — Это было спланировано, Гарри рассказал, — пробормотала Гермиона. — Да, я слышала. Хитрые Дамблдор и Снейп. Но я не знала, и сделала это, потому что думала о сыне. Я всегда думала о Драко, но не всегда могла что-то сделать. Так больно видеть, как твой сын страдает, мучается, и не быть в силах помочь, — она снова затянулась, а Гермиона промолчала, давая выговориться. — Знаешь, он не жаловался и никогда не кричал ни на меня, ни на отца. Несмотря на то, что видел и в чем участвовал. А теперь постоянно повышает голос на свою мать. Я пыталась отговорить его от этого брака несколько раз. Он был так груб, ругался, просил не вмешиваться. Я не одобряю все это, но смирюсь, потому что не хочу потерять сына. Нарцисса вдохнула, выпустила дым и повернулась к Гермионе. Та чуть повела рукой перед лицом, отгоняя табачный аромат. — Я разве много прошу? Всего лишь хочу, чтобы мой сын был счастлив. Ты сможешь сделать его счастливым? — Не знаю, — неожиданно хрипло ответила девушка, — Я не помню, что такое счастье. А он помнит? Она постояла и, не дождавшись ответа, ушла в дом. — Дети войны, — прошептала Нарцисса и взмахнула рукой, превращая окурок в пыль. Первый час застолья был неловким, но в ход пошли эльфийские вина из погребов Гойлов и Малфоев, и это постепенно раскрепостило собравшихся. Тео Нотт неожиданно нашел общий язык с Биллом — он тоже увлекался артефактами, но для Тео это было хобби, а не работой. В середине вечера они скрылись в кабинете Гойла-старшего, куда Гермиона никогда не заглядывала, и где все еще пылилось темное наследие отца Грега. Нарцисса вежливо откланялась сразу после того, как разрезали торт, но даже после ее ухода атмосфера не стала намного легче. Всем было видно, что и жених, и невеста — единственные непьющие на этом вечере — чувствовали себя не в своей тарелке. Но почему-то гости не расходились допоздна, пока ближе к ночи Джордж, молчавший почти весь вечер, не вышел во двор с одним из фейерверков, которые они еще с Фредом разработали для своего магазина. Первый залп рассыпался над вересковыми холмами золотыми и алыми искрами. Второй взлетел выше и расцвел гигантским драконом. И пока гости, задрав головы, смотрели в ноябрьское небо, Гермиона вдруг подумала, что Фред одобрил бы этот фейерверк — шумный, яркий и совершенно неуместный на такой свадьбе. Когда искры погасли, она повернулась к Джинни и протянула ей букет. — Держи, ты единственная незамужняя гостья. Гарри, стоявший рядом, густо покраснел и заслужил тычок в спину от Рона и смешки от остального семейства. Джинни расхохоталась и приняла букет. Гости разошлись вскоре после этого. Камин вспыхивал снова и снова, унося Уизли, Невилла, Тео. Последним ушел Гарри, задержавшись на секунду, чтобы обнять ее. Когда в гостиной погас последний огонь, Гермиона тяжело опустилась на диван. Она была замужем за человеком, которого когда-то ненавидела, с которым единожды занималась сексом и вовсе не знала. Она скинула туфли, застонав, ноги распухли и гудели. Драко вышел из кухни, куда относил последние бокалы, и остановился, глядя на нее. Потом, ничего не говоря, подошел, взял с дивана подушку и подложил ей под колени. Опустился на корточки, взял ее стопу в ладони и начал осторожно разминать. Гермиона тихо заскулила от усталости и боли, откинувшись на спинку дивана. — Вот и все, да, — пробормотала она в потолок. — Вот и все, — согласился он и хмыкнул. — Жена. Она вздрогнула от этого слова, приподняла голову и уставилась на него. Он продолжал разминать ее стопу, как ни в чем не бывало, и тогда она выдохнула: — Муж. — И поморщилась. — Дико звучит. Драко отпустил ее ногу и взялся за вторую. — Ничего, мы привыкнем. Тебе легче? Она вздохнула от этого «мы» и все же кивнула, но тут же схватилась за живот и заерзала. — Ох… она пинает в мочевой пузырь. — Гермиона поморщилась, пережидая. — Я пойду наверх и сразу лягу спать, если ты не возражаешь. Он помог ей подняться, предложил туфли, но она лишь отмахнулась и пошла босиком. На лестнице он придержал ее под локоть. У двери в спальню Грега, теперь уже только ее спальню, Гермиона остановилась. — Спокойной ночи, — сказала она, не оборачиваясь. — Спокойной ночи. Она закрыла за собой дверь, а он прошел дальше по коридору — в спальню Гойла-старшего, которую теперь сделал своей. Гермиона стащила с себя голубое платье, натянула безразмерную футболку Грега и легла в постель, обнимая подушку, как делала каждую ночь.