Глава 13. Первое Рождество

So I sing for you

Though you can't hear me

When I get through

And feel you near me

I am driving home for Christmas

Driving home for Christmas

With a thousand memories

Chris Rea, «Driving Home for Christmas»

Дожди в декабре не прекращались, смешивались с порывистыми ветрами, и ничто в природе не напоминало о приближающихся праздниках. В один из таких пасмурных дней, когда даже выбираться из кровати не хотелось, Гермиона, спустившись в гостиную, обнаружила ель, высотой под потолок, а рядом с ней Драко и Типпи с коробкой украшений. Драко, услышав ее шаги, обернулся. — Типпи не знала, захочешь ли ты украсить дом. Я решил, что хотя бы елка не помешает. Гермиона открыла рот, но не смогла произнести ни слова. Она смотрела на выглядевшие старинными серебряные шары в коробке, на зеленые ветви, и в груди что-то сжалось так сильно, что стало трудно дышать. В доме Грега стояла рождественская елка, жизнь продолжалась, а его не было. Она развернулась и ушла в спальню, не сказав ни слова. В комнате, которую она уже понемногу начала называть своей, Гермиона закрыла дверь, опустилась на кровать и разрыдалась. Она плакала, пока не уснула в одежде, как была, поверх покрывала. В тот день она не смогла спуститься вниз. Типпи приносила ей еду и уговаривала перекусить хоть немного. Ночью ей приснился Грег. Он лежал рядом с ней в этой же постели, где они должны были оказаться, но никогда не были вместе, такой огромный, теплый и живой. Его широкая ладонь лежала на ее животе, медленно и осторожно поглаживая. Она чувствовала запах хвои и слышала его дыхание, и даже дочь внутри затихла от этой ласки впервые за много дней. — Ты справишься, маленькая, — повторял он своим низким голосом. — Ты уже справляешься. Она хотела ответить, но не могла. Хотела схватить его за руку, но ощутила пустоту. Когда Гермиона проснулась, подушка была мокрой от слез. В животе снова привычно и беспокойно толкался ребенок. Она села на кровати, прижимая ладонь к животу. Сон был настолько реальным, что ей казалось: еще немного, и она почувствует его запах. Она закрыла глаза, пытаясь удержать ощущение его руки на животе, вспомнить его голос, но ночь прошла, и Грег исчез вместе с ней. Утренний завтрак прошел в тишине. Драко смотрел на ее опухшее лицо, но ничего не спрашивал. Только когда она закончила ковыряться в тарелке с овсянкой, он нарушил молчание: — Молли Уизли прислала приглашение на Рождество в Норе. — Я не хочу, — ответила она глухо. — Знаю. — Тогда зачем ты мне говоришь? Он отодвинул свою чашку и посмотрел на нее в упор. — Потому что ты сидишь здесь безвылазно который месяц. Ни с кем не общаешься, кроме меня, Типпи и портретов. И я терпеть не могу эту шумную семейку, но тебе надо пойти. Если нужно, я пойду с тобой. Она вскинула голову. — Я не хочу ничего отмечать. Какое Рождество? Грег мертв, и я не хочу делать вид, что все хорошо. — Думаешь, для них это будет легкое Рождество? — фыркнул Драко. — Ты не одна потеряла близкого человека, Гермиона. У них тоже пустое место за столом. Она смотрела на него со злостью, но возразить было нечего. Он был прав, и она это знала. Драко поднялся из-за стола. — Я не заставляю тебя веселиться. Просто будь с теми, кто тебя любит, это лучше, чем сидеть здесь и плакать в одиночестве. Подумай об этом. Ее раздражала эта присказка: «Подумай об этом», — обычно, когда он так говорил, то оказывался прав. Весь день она провела на диване, спиной к уже наряженной ели, то открывая книгу, то закрывая ее, то глядя в окно на серое небо. Элоиза несколько раз пыталась заговорить, но замолкала под ее взглядом. Типпи приносила чай и уносила нетронутым. В этой мешанине эмоций сталкивались боль, злость и нехватка тепла. Когда она последний раз отмечала Рождество? Прошлый год был кошмарен — Годрикова впадина, побег от Нагайны. Когда ее последний раз обнимал любимый не во сне? Об этом не стоило думать, потому что за воспоминанием тянулось все остальное. Может быть, люди и правы, что невозможно так жить дальше, цепляясь за ад прошлого. Она взяла со стола пергамент и перо и написала Молли ответ: «Мы придем». «Я предаю тебя даже в этом, да? — подумала она, глядя в сторону кладбища. — Первое Рождество без тебя, и я еду праздновать с другими». — Мама приглашает нас наутро после Рождества позавтракать с ней, — сказал следующим вечером за ужином Драко. Гермиона отложила вилку и нож. Эти размеренные беседы за едой сюрреалистично напоминали ей семейные, но как будто она видела себя и, клятый Мерлин, мужа через кривое зеркало. И все эти предложения из внешнего мира — гости, приглашения — напоминали о том, что где-то там жизнь продолжается, и что того же ждут от нее. — Я с самого начала предупреждала, что не появлюсь в Малфой-мэноре, — сказала она, берясь за вилку снова, просто чтобы занять руки. — Я знаю, — Драко не стал спорить, и это ее слегка удивило. — Но она — моя мать и дорога мне. И она искренне хочет найти с тобой общий язык, раз уж мы женаты. Гермиона отхлебнула яблочный сок, чуть поперхнулась и закашлялась. Промокнула губы салфеткой, собираясь с мыслями. — Мы можем пригласить ее к нам на обед после Рождества, — сказала она. — И обменяться подарками. Праздновать будем в Норе, как ты и предлагал, я им уже подтвердила. После ужина Гермиона ушла в библиотеку, но читать не смогла. Она сидела в кресле у камина, смотрела на огонь и прокручивала в голове его слова. «Раз уж мы женаты». Она прошептала фразу вслух, и она показалась ей еще более чужой, чем когда Драко произнес это. Почти два месяца прошло, а она все еще не привыкла. Ей казалось, это Рождество в Норе будет печальным, но дом был наполнен светом, шумом и привычными запахами — жаркое, пироги, корица, хвоя. Едва они с Драко вышли из камина, их тут же подхватил Артур. — Гермиона, дорогая! Драко! Проходите, проходите, мы вас ждали. Она тяжело опустилась в предложенное кресло — стульев на всех не хватало, и часть гостей сидела на креслах и диванах. Драко присел на подлокотник рядом с ней, и в этот момент по животу пошла волна — дочка решила устроиться поудобнее. Гермиона поморщилась, кладя ладонь на бок, и заметила, что Драко внимательно наблюдает за движением под тонким свободным платьем. — Ей там не тесно? — спросил он. — Тесно, потому и пинается, — ответила она. За столом уже сидели Рон и Джордж бок о бок: Джордж молчал, но хотя бы оставался со всеми, а не сбегал в комнату. Чарли, приехавший из Румынии, что-то рассказывал Флер о драконах, и та слушала его, иногда кивая. Перси налегал на еду, приготовленную Молли в изобилии. Гарри и Джинни сидели рядом, их плечи соприкасались. А чуть поодаль, в углу, Андромеда держала на руках маленького Тедди. Драко разглядывал ее так пристально, что Артур, поймав его взгляд, решил вмешаться: — Вы же не знакомы с Андромедой Блэк, не так ли? — Видел, но не имел возможности общаться, — ответил Драко, не отводя глаз от женщины, так напоминавшей ему Беллатрису, и ребенка. — Тетя Андромеда… Та подняла голову и встретила его взгляд без враждебности. — Сын Люпина? — спросил Драко. — Да, — сказала она, чуть покачивая малыша. — Это Тедди. Ты не знал, наверное. — Отчего же, — отозвался он. — Когда он родился, Волдеморт так бушевал, что чуть не развоплотился на месте. Беллатриса заикалась, пытаясь доказать ему, что вы больше не родственники. После его слов в комнате стало тихо, очень тихо. Рон замер с вилкой в руке, Чарли с Флер отвлеклись от разговора, а Перси перестал жевать. Джордж оторвал взгляд от стола и впервые за вечер посмотрел на кого-то осмысленно. — А Нарцисса? — спросила Андромеда чуть дрожащим голосом. Драко отвел глаза. — Мама всегда молчала на таких встречах, если ее прямо не спрашивали. Рон откашлялся и сказал: — Давайте не будем о сестрах Блэк, простите, Андромеда. Но здесь как минимум один человек, которого Беллатриса пытала, и лучше… — Двое, — перебил Драко. Все повернулись к нему. Он поднял руку и добавил, повернувшись к Гарри: — Что, Поттер, думал, я жил при Лорде в тепле и уюте? После вашего побега из мэнора она хорошо на мне отыгралась. И не только на мне. — Он опустил руку. — Никому приятно не было. Гарри моргнул. — Честно говоря, я вообще не думал об этом. И в этот момент в комнату ворвалась Молли с очередной порцией еды: — Милые мои, вот и вы! Гермиона, дорогая, какая ты уже большая, совсем недолго не виделись. Когда у тебя срок? Гермиона выдохнула с облегчением, что тема сменилась, но тут же почувствовала неловкость: теперь все смотрели на нее. — В конце января, — пробормотала она. — Ох, совсем немного! А посмотри, какие худенькие колени! Ничего, ничего, потом будешь скучать по беременности. — Молли уже накладывала ей жаркое, не слушая возражений. — Сильно в этом сомневаюсь, — ответила Гермиона, чувствуя ощутимый пинок под ребра и подступающую изжогу. — О, поверь нам, будешь! — улыбнулась Андромеда, чуть подкидывая Тедди. Малыш заулыбался, и его волосы на глазах сменили цвет с каштанового на ярко-розовый. — О! — изумился Драко. Андромеда засмеялась: — Да, он весь в мать. Молли тем временем переключилась на Драко: — А ты посмотри на себя, щек совсем не видно. Чем вас там Типпи кормит? Гермиона несмело улыбнулась: — Молли, вам стоит радоваться, что она вас не слышит. Типпи бы оскорбилась и, возможно, отлупила полотенцем. Джинни тут же подхватила: — О, нет, это наказание у нее специально для хорька! Она расхохоталась, Гарри прыснул в кулак, а Рон издал странный звук, похожий на кашель и смех одновременно. Драко прищурился: — Уизлетта, я считал тебя лучшей из вашей семьи. Я прощу тебе хорька, но ты рассказала все Поттеру?! — А что такое? — тут же вскинулся Джордж, и в его голосе впервые за вечер прозвучало что-то похожее на интерес. — Мы тоже хотим знать. — О, Мерлин, — пробормотал Драко, закрывая лицо ладонью. И комната взорвалась смехом, слушая о «цербере с полотенцем», как называл Типпи Драко. Гермиона с удивлением смотрела на происходящее. Малфой сидел с таким видом, будто происходящее было ниже его достоинства, но все равно слегка усмехался. Он переключился на вежливое подшучивание мгновенно, сделав вид, будто в этой компании был своим — и это сработало. Возможно, это был какой-то жест приличия, как поцелуй Нарциссы на свадьбе: маска, надетая ради общего спокойствия. Но никто больше не возвращался к Волдеморту, Беллатрисе и пыткам. Чуть позже камин снова вспыхнул, и в гостиную вошел Билл, ведя за собой Тео Нотта. — Знакомьтесь, кто не знает, — объявил Билл, — наш консультант по темным артефактам, Тео. Представьте себе, он планировал встречать Рождество в одиночестве, и я решил, что это неправильно. Никто не против? Молли тут же всплеснула руками и начала хлопотать вокруг Тео, который выглядел еще более тощим, чем Драко, а потому моментально занял первое место в ее рейтинге тех, кого непременно нужно откармливать. — Теодор, а как вы стали специалистом в этой области? — поинтересовался Артур, когда все уселись. Тео прожевал кусок мяса и ответил спокойно: — Сложно не стать, когда твой отец — Пожиратель смерти, помешанный на артефактах и рунах. Снова возникла неловкая тишина, но Тео, не обращая на это внимания, закатал рукав и показал руку, где под кожей четко, как татуировки, проступали темные вены: — Я и сам немного пострадал от этого. Но, наверное, это лучше, чем когда родитель тащит тебя Темную метку ставить. Драко закашлялся. Перси, который до этого молчал почти весь вечер, вдруг спросил: — В Слизерин специально отбирают тех, у кого с отцами проблемы? Тео хмыкнул: — Бинго! Поэтому Уизли никогда туда не попадут. Артур ошарашенно моргнул, а потом расплылся в улыбке: — Это самый странный комплимент мне как отцу, который я когда-либо слышал. И комната снова наполнилась смехом. Гермиона поймала себя на том, что тоже улыбается. Со временем стол опустел, и гости разбились на группы. Тео и Джордж, внезапно нашедшие общий язык, размахивали руками в углу, что-то обсуждая. Драко стоял с Гарри и Роном — они говорили о квиддиче, и Гермиона, наблюдавшая за ними из своего кресла, чувствовала, как ее клонит в сон. Монотонный разговор о тактике «Пушки Педдл» и «Холихедских Гарпий» действовал на нее усыпляюще. Дочка толкнулась в бок, и Гермиона погладила живот. — Ты тоже устала? — прошептала она. В ответ еще один толчок, уже слабее. И Гермиона откинулась в кресле, позволяя себе расслабиться и быть просто уставшей беременной женщиной, которая наелась жаркого и хочет спать. В доме, где ее любят. — Уизли, ради Мерлина, «Пушки» никогда не станут чемпионами, — процедил Драко, отхлебывая из бокала огневиски. — Не в этом столетии. — Я тебя удивлю, Малфой, но до конца столетия не так много осталось, так что мне плевать, если ты окажешься прав, — парировал Рон. Драко фыркнул: — Вот это событие! Уизли умен настолько, что умеет считать. Почти задремавшая Гермиона подняла голову и сказала негромко: — Я бы на твоем месте не шутила насчет мозгов Рона. Он обыграл Макгонагалл в шахматы на первом курсе. Драко изумленно посмотрел на нее, потом на Рона: — Ее невозможно обыграть. Она гроссмейстер. Рон порозовел от удовольствия, захохотал и ткнул в Драко пальцем: — На первом курсе, хорек! И Драко закатил глаза в ответ. В этот момент из другого конца комнаты раздался голос Тео, который, судя по всему, проигрывал Джорджу спор: — Да срать я хотел… И тоненький детский голосок отчетливо повторил: — Срать. Все затихли. Тедди, сидевший на руках у бабушки, смотрел на окружающих круглыми глазами, явно довольный произведенным эффектом. Андромеда обвела комнату взглядом. — Молодые люди, — произнесла она ледяным тоном, который сделал бы честь любой чистокровной леди, — кому мне высказать претензию, что первым словом ребенка стало именно это? Тео выглянул из-за плеча Джорджа: — Я возьму всю вину на себя, если наказывать меня будет вон та прекрасная вейла. — Он махнул рукой в сторону Флер, на что та изящно изогнула бровь: — О, нет, такие наказания только для мужа, — и она выразительно посмотрела на Билла. Тот побагровел. — Наверняка ты часто ведешь себя как плохой мальчик, — промурлыкал Тео, глядя на Билла с невинным выражением лица. И в этот момент Джордж захохотал громко и искренне, как не смеялся со времен битвы. Молли замерла с тарелкой в руках, Рон смотрел на брата так, словно увидел привидение. А потом все начали смеяться вместе с ним. Гермиона чувствовала, как тепло разливается по телу, как будто она была внутри кокона, сотканного из света, шума, запахов и голосов. Дочка снова мягко толкнулась под ребрами, и Гермиона положила руку на живот, чувствуя, как веки тяжелеют. Чарли присоединился к беседе о квиддиче, Тео рассказывал Джорджу что-то, от чего тот снова начинал смеяться. Гермиона окончательно расслабилась, закрыла глаза и уплыла в спокойный сон без кошмаров. За окном чирикала какая-то птица, и она открыла глаза, не сразу сообразив, где находится. В окно совершенно чужой комнаты светило утреннее солнце, освещая письменный стол с аккуратно сложенными пергаментами и книжные полки с томами по министерскому делопроизводству. К ее спине прижималось мужское тело, а поверх одеяла на ее животе лежала тяжелая и теплая ладонь, расслабленная во сне. Сначала она ощутила странное спокойствие, как будто так и должно быть: кто-то рядом, чья-то рука лежит на ее животе, и ребенок под этой рукой ведет себя тише, чем обычно. Гермиона медленно вдохнула, стараясь не шевелиться, и только потом пришло осознание. Это был не Грег. Тело рядом было легче, ладонь на животе меньше, крепкая и жилистая, чужая. Она вздрогнула и оглянулась. Бледное лицо Драко было совсем близко — он спал, чуть приоткрыв рот, и выглядел более расслаблено, чем обычно. Гермиона заерзала, пытаясь отодвинуться, и Драко тут же открыл глаза. — Доброе утро, — сказал он хрипло. — Ты вчера так хорошо заснула, что никто не решился разбудить, и Молли оставила нас здесь на ночь. Он тут же отстранился, убрал руку с ее живота и сел, спуская ноги с кровати. Сонно нахмурившись, она оглядела его, понимая, что он раздет до нижнего белья. Таким она видела его впервые с ночи после битвы. Хотя тогда и белья не было, вспомнилось ей, и Гермиона смутилась. — Это комната кого-то из ребят, — говорил он, потянувшись за рубашкой, висевшей на спинке стула. Гермиона огляделась и по окружению поняла: — Перси, это его комната. — Ммм, наверное, — пробормотал Драко, застегивая манжету. Она села, поморщившись, и почесала бок. В последнее время кожа на животе зудела нестерпимо. На ней тоже осталось только белье, и Гермиона задумалась, не решаясь спросить, кто ее раздевал. Она хотела было одеться, но и встать, и дотянуться до висевшего на стуле платья было тяжело. Драко, уже одетый, заметил ее затруднение. Мгновение помедлил, потом взял платье и подал ей. — Давай помогу. Она кивнула, не глядя на него. Он застегнул пуговицы на спине быстро, будто избегая лишних прикосновений, но сам факт того, что он это делал, вызывал странное чувство. Все происходящее казалось нормальным для обычной пары, но слишком интимным для двух людей, которые по-соседски спали в разных спальнях. — Который час? — спросила она хрипло. Драко как раз защелкивал ремешок часов на запястье и покосился на циферблат: — Почти десять. Гермиона замерла. — Десять? — Она не помнила, когда в последний раз спала так долго и так крепко. — Мерлин, Драко, твоя мать придет на обед сегодня! Они засуетились одновременно. Драко помог ей обуться, потому что она уже не видела собственных ступней за животом и наклониться не могла, и они быстро спустились вниз. Дом еще спал. В гостиной было пусто, только на диване сопел Тео, укрытый оранжевым пледом. Молли уже хлопотала на кухне. Увидев их, она всплеснула руками: — Уже уходите? Даже не позавтракали! — Простите, миссис Уизли, у нас сегодня еще встреча… — начал Драко. — Даже чай пить не будете? Что ж, подождите, я собрала вам сумку. Здесь подарки, пироги и сладости — вам обоим нужно есть больше. И, Гермиона, дорогая… — Она замялась, потом протянула небольшой сверток. — Я связала Типпи свитер, передай ей, пожалуйста. Пусть носит на здоровье. Гермиона посмотрела на сверток и почувствовала, как к горлу подступает ком. Она обняла Молли так крепко, как только позволял живот. — Спасибо, — прошептала она. — За все. — Ну-ну, — Молли похлопала ее по спине. — Идите уже. И береги себя. Через минуту они шагнули в камин и вернулись в поместье. Типпи уже ждала их и, увидев сумку с едой, немедленно начала ворчать, что она и сама прекрасно готовит, но синий свитер с буквой «Т» взяла в руки и долго рассматривала, не говоря ни слова. Нарцисса пришла ровно в два, как договаривались. К этому времени и Драко, и Гермиона успели привести себя в порядок после утра в Норе, но за весь день они едва обменялись парой фраз, разговаривая только по делу, не упоминая ни Рождества, ни прошлой ночи, и эта недосказанность будто бы устраивала обоих. Гермиона переоделась в теплое вязаное платье, а Драко бродил по дому в рубашке и кардигане и бормотал под нос, что в помещении стало слишком прохладно, надо срочно что-то делать с отоплением, сколько можно мерзнуть в собственном доме. Гермиона не отвечала, только кивала, думая о том, что не обсуждалось. Когда она соглашалась выйти замуж, то не думала, что будет спать с Драко в одной постели, если честно, она вообще не представляла, каким будет этот брак, думая скорее о том, что все отстанут от статуса ребенка и что с ним она не потеряет память о Греге. Может быть, это было не совсем правильным подходом, потому что вчерашний вечер, где он общался с ее друзьями, где Уизли уложили их спать вдвоем как обычную супружескую пару, говорил о том, что остальные уже видели их брак иначе. А она за почти два месяца даже не успела свыкнуться с тем, что они женаты. Когда как всегда элегантная Нарцисса вышла из камина, Драко шагнул вперед и поцеловал мать в щеку. — С Рождеством, мама. — С Рождеством, мой мальчик, — она чуть задержала ладонь на его плече и повернулась к Гермионе. — С Рождеством, Гермиона. — С Рождеством, миссис Малфой. Прошу к столу. Они прошли в столовую. Гермиона тяжело опустилась на стул, выдохнула и прошептала себе под нос: — Чувствую себя моржом. Нарцисса, услышав это, улыбнулась с неожиданной теплотой. — О, это совершенно нормально. Мне тоже было тяжело, когда я ходила с Драко. К тому же он все время был таким неугомонным — крутился, пинался, спать не давал совершенно. Драко округлил глаза, явно впервые слыша эту историю. — Не уверена, что что-то изменилось, — пробормотала Гермиона, покосившись на мужа. Тот предпочел не реагировать. Гермиона попросила его подать подарок, который они приготовили для Нарциссы, и он принес сверток и протянул его матери. — Миссис Малфой… — начала Гермиона и запнулась. — У нас с вами не сложились отношения, но мне бы хотелось мира. Я знаю, что вы любите розы, и заказала вам саженец Rosa 'Baron Girod de l'Ain'. Это один из старинных сортов, я читала о нем. Простите, если он у вас уже есть, я пыталась спросить Драко, но… — Ох, откуда ему знать, дорогая, он в этом совершенно не разбирается, — ответила Нарцисса, бережно разворачивая бумагу. — Он так и сказал, слово в слово, — не удержалась Гермиона. Нарцисса подняла глаза на сына. — Мой мальчик, — произнесла она с теплой гордостью, и Драко чуть порозовел. Она склонилась над саженцем, разглядывая крошечные листочки и бирку с названием. Лицо ее смягчилось. — У меня есть один такой куст в розарии, на восточной стороне. Теперь ему будет не так одиноко. Благодарю вас, Гермиона. Это очень продуманный подарок, и я ценю это. — Она на мгновение замолчала, а потом добавила: — Вы можете звать меня Нарциссой. Обед проходил спокойно. Никаких шуток и шумного уюта, как в Норе, но и ожидаемого напряжения не было. Драко рассказывал о мастерской, которую почти восстановил, его мать одобрительно кивала в ответ, и было видно: Нарцисса действительно хочет наладить отношения. — Вы уже выбрали имя девочке? — спросила она, когда Типпи убрала тарелки и подала чай. Гермиона захлопала глазами. — Нет, я… мы…я не думала об этом. Нарцисса кивнула, словно ожидала такого ответа. — Я подумала, что второе имя могло бы быть Грегориана в память о ее отце. Это редкое имя, и оно не совсем благозвучно, но… Гермиона всхлипнула неожиданно для самой себя: слово «отец», произнесенное Нарциссой так просто и буднично, пробило что-то внутри. Она протянула руку и коснулась пальцев свекрови. — Спасибо вам. Я не думала об этом, но это так… так правильно. Нарцисса чуть сжала ее пальцы в ответ и продолжила, как ни в чем не бывало: — И я не настаиваю, но все же предлагаю дать первое имя в семейных традициях Малфоев или Блэк, например, по созвездиям. Я составила небольшой список — она извлекла из складок мантии аккуратно свернутый пергамент. — Возможно, он вам пригодится. — Мама, не стоило… — начал Драко. — Я не настаиваю, — повторила Нарцисса спокойно. — Просто посмотрите. Это всего лишь список. В комнате снова повисла легкая неловкость, но Нарцисса деликатно сменила тему. Она расспрашивала о Нотте и его работе с Биллом, и слушала рассказ о вчерашнем вечере, пока снова не вернулась к интересовавшей ее теме. — Вы уже приготовили детскую? — спросила она. — Мы покрасили стены и сменили полы, — ответил Драко. — Мебель еще не приехала, задерживают. — Ничего страшного, время еще есть. К тому же первое время ты можешь спать с дочкой в одной кровати. — Нарцисса посмотрела на Гермиону. — Я так делала с Драко, он кричал, стоило мне отвернуться. Люциусу пришлось спать в гостевой комнате почти три месяца. Драко снова изменился в лице, и Нарцисса погладила его по руке. — Ты — мои лучшие воспоминания и мое лучшее настоящее, сын. Она повернулась к Гермионе и добавила уже мягче, почти по-домашнему: — Не переживай, все будет хорошо. Когда Нарцисса покинула поместье, Гермиона стояла у лестницы, обхватив живот руками. Драко вышел из столовой и остановился рядом. — Она была сегодня довольно напористой, — заметила Гермиона. — Она всегда такая, когда ей что-то нужно. Сейчас, полагаю, это имя ребенка. Гермиона помолчала, потом спросила тихо: — Это плохо, что я еще не думала об имени? Драко пожал плечами. — Не думаю. — Он потер переносицу. — Не знаю. Мне все еще с трудом верится, что она скоро родится. — Мне тоже. Они постояли еще немного в тишине, каждый со своими мыслями. Потом Драко откашлялся и сказал: — Пойду, проверю котел. Если я не починю отопление, мы замерзнем раньше, чем эта девочка соизволит появиться на свет.