Часть 2

      Дом пастуха пах овечьей шерстью, хлебом и уксусом, с которым Элион мыла в нем полы. Ноги приятно шуршали по половицам, извлекая из них симфонию, за годы уже выученную наизусть; через маленькое окно проникали нетвердые весенние лучи, падали на обеденный стол, скользили по узорам вышитого вручную полотенца, под которым скрывался еще теплый пирог, плясали по сероватой поверхности писчей бумаги, разложенной там, где обычно стояли миски с едой. Элион кружила по маленькой комнате, одновременно кухне, столовой и гостиной, сжимала в пальцах грязный и надорванный подол своего лучшего платья, глядела в потолок, к балкам которого были привязаны пучки полезных для здоровья трав. Писать она умела, а вот написать письмо не могла.       Как начать? "Я люблю вас, князь"? Да он ее совсем не знает! Это для Марвина Элион — обожаемая, трудолюбивая, терпеливая и совсем немного строптивая дочь, на которую он может положиться. А для князя она — незнакомка.       Это для бабушки с корзинами она — главная сплетня, самая лучшая и наиболее любопытная легенда деревни, о которой можно трепаться с товарками, даже если прошли уже пять лет мирной и вполне даже тривиальной жизни в местном обществе, обязанные сделать ее здесь своей. А для князя она — дикарка, чужачка, пастушка. Безынтересная. Никто.       Ах, если бы он только мог знать правду, знать, как многим она пожертвовала ради того, чтобы быть с Бериллием Аю! Симфония половиц под ногами звучала ярче самого громкого стона княжеского оркестра, и босоногая Элион кружила по ним, как принцесса по бальному залу. Уродись она принцессой, все было бы куда проще: они встретились бы на балу Первого дня, в самом начале лета, и сошлись бы после пару бурных вальсов за какой-нибудь ширмой, и она прошептала бы: "Я тебя люблю", а он ответил бы: "Я вас тоже", и их губы...       Задыхаясь, Элион подплыла к столу и упала на покосившийся стульчик, дрожащей рукой взяла дар, врученный деревенской школой всем выпускницам: шариковую ручку, которой можно было писать практически сколько угодно, не тратясь на чернила. Но как начать? "Вы меня не знаете, для вас я незнакомка, но я..."       Я люблю вас!       Ручка щелкнула, выплевывая крошечный металлический стержень с едва различимой бусинкой чернил на кончике, но коснуться бумаги ей не дали. Элион вновь бросила ее на стол и схватилась за голову; пять лет ожидания, пять лет фантазий о том, как встретится с князем, и все зря! Нельзя прийти к нему на порог и признаться. Нельзя было падать на него с дерева. Она должна была переодеться служанкой, прийти в дом к Табее и попытаться примелькаться князю на глаза так, чтобы он ее заметил и запомнил. Но шанс упущен — слишком сильно хотелось на него посмотреть — и ситуация безвыходная.       Надо написать!       Нельзя писать.       Может, попытаться выкрутиться иначе? Бериллий Аю — чрезвычайно образованный и эрудированный эльф, он должен уметь читать намеки. Точно, Элион пошлет ему цветы: язык цветов универсален и красноречив, он сумеет рассказать о многом даже без особых трудов с ее стороны...       Едва не повалившись на пол, она бросилась из дома и замерла на крыльце, безумными глазами осматривая палисадник, в котором ее неутомимой энергией возник невероятной красоты цветочный сад. Здесь было все, что могло бы пригодиться для ее цели: роскошные красные розы, обвивающие сваренную Марвином решетку, розовые гвоздики, росшие бархатным кустиком, румяные хризантемы, окружившие их, словно старших сестер. Давай, хватай, рви, и собери самый алый, самый страстный букет, затем отправь его к князю — и он поймет!..       Поймет ли он, мужчина, что хотела она сказать, послав к нему цветы? А если это оскорбит его, покажется принижением его мужественности?       Огорчившись, Элион села на крыльцо и подперла кулаком подбородок. Пришло время заглянуть истине в лицо и перестать игнорировать ее вопль: Бериллий Аю был для Элион таким же незнакомцем, какой она являлась для него. Да, их первая встреча случилась пять лет назад, на том балу — какое совпадение, что в тот раз Элион тоже сидела на дереве и заглядывала в окна княжеского особняка, любопытная злодейка! — но даже десятилетие молчаливого обожания со стороны не подсказало бы ей, как нужно подступаться к этому эльфу. Она не знает его, и верить, что можно влюбиться в кого-то за один вечер...       Сердце заныло, обливаясь кровью, в желудке свернулся болезненный узел. Нет-нет-нет. Ее чувство к эльфийскому князю не может быть ничем иным, кроме любви. Некоторые союзы заключаются на небесах, и союз Бериллия и Элион — один из таких. Вспомнить ту же первую (для нее — вторую) встречу, когда она упала с дуба. Какой-нибудь другой князь поднял бы шум и призвал слуг, приказал бы своему ароматному спутнику погнать ее от себя палками. Но Бериллию это было даже немного приятно. Потому что он тоже почувствовал, что она предназначена ему.       Элион будет называть его "Бери", а он ее — "Эли", и у них родится сын, самый замечательный мальчик во всем мире!..       Она снова взглянула на свой палисадник, сошла с крыльца и потянулась к розам на решетке. Среди пышных и полных цветов нашелся один бутон, которому не удалось раскрыться; выуженным из кармана ножиком Элион срезала его, слегка сжала в кулаке, приблизила к губам, одновременно вдыхая аромат и касаясь плотно сомкнутых лепестков дыханием, а после поднялась обратно в дом. Тяжелая чугунная кастрюля распластала бутон под своим дном, и в это же время Элион вновь взялась за ручку, склоняясь над столом. По бумаге побежал короткий, но искренний текст: "Я заметила вас пять лет назад на вашем первом балу и с тех пор каждый день ждала возможности увидеться и поговорить с вами. Пожалуйста, уделите мне время. Пожалуйста, возьмите в услужение, я пригожусь". Ниже она подписалась своим именем: Элион, а фамилию писать не стала, решив, что не желает видеть рядом с Элион ничего, кроме Аю. И даже если такой тонкий намек князю окажется недоступен, ей самой на сердце от такого сделалось легче.       Бутон лег на текст, оставляя легкие алые разводы поверх букв. Элион это не смущало; она осторожно сложила послание конвертиком, хотела подписать имя получателя, но решила, что Бериллий или Теодор сами во всем разберутся; и повернулась к выходу из дома, готовая прямо сейчас броситься на встречу со своей судьбой.       Повернулась и замерла; на пороге стоял князь Бериллий Аю.       — Извини, — произнес он, смутившись ее ошалевшего взгляда. — У тебя дверь была открыта.       — Как вы нашли меня? — спросила она чуть резче, чем хотела бы.       Князь, впрочем, совсем не растерялся.       — Знаешь даму, которая сидит на скамейке у своего домика и плетет корзинки? — спросил он непринужденно. — Я — большой любитель диковинок и тайн, как ты можешь знать, и подсел к ней на уши, чтобы послушать легенды. И знаешь, что она мне рассказала? Оказывается, у вас в деревне есть жительница, которая родилась от овцы сразу девушкой...       Элион скривилась от отвращения и возмущения — эта идиотская легенда преследовала ее и Марвина всю жизнь, и если сама Элион почти чувствовала удовольствие от роли загадочной и волшебной девицы, то Марвин — честнейший человек — на дух не переносил обвинения в скотоложестве.       — Само собой, это сущий бред! Такого не бывает! — возмутилась она, скрестив руки на груди. — Как не стыдно входить в мой дом с подобными обвинениями!       Князь немного присмирел и выставил вперед руки в знак капитуляции.       — Ничего обидного я не имел в виду, — заверил он. — Я уверен, что история приукрашена, однако мне хотелось бы узнать правду. Откуда возникли подобные слухи? Что подтолкнуло людей к вере в то, будто тебя нашли под крупом овцы?       Элион медленно опустилась на стул у стола; рядом лежало письмо, пахнущее розой и надеждами, а на сердце легла странная усталость.       — Раздели со мной трапезу, князь, — предложила она, стягивая с венчавшей стол миски белое полотенце, под которым скрывался недавно извлеченный из печи киш, — и я расскажу тебе, откуда на свет взялась Элион.