Глава 2. Идея, от которой не отмахиваются

Тишина в «Кривом Гвозде» после слов Кречета продлилась ровно три секунды. Первым её нарушил, разумеется, Кифис. — Я «за»! — радостно выкрикнул он, вскидывая руку. Рука от локтя превратилась в подобие флага, которым он помахал. — Что бы это ни было! Это же будет весело, да? Если нет — тоже весело. Мне вообще всё весело! — Ты даже не знаешь, о чём речь, — заметила Киоко. Она наконец развернулась к компании, и её жёлтые глаза смотрели на брата без особого тепла. — А это важно? — искренне удивился Кифис. — Если что-то пойдёт не так, мы просто... — он сделал паузу, подбирая слово, и в итоге просто пожал плечами, отчего его малиновое тело пошло рябью, — ...пойдём дальше. Или не пойдём. Я не знаю, я же ещё не слышал план! Даск наклонил голову, и его два хвостика на затылке закрутились в тугие спирали. Это означало, что ему интересно. — Меня, кстати, тоже подкупает, что ты не предлагаешь что-то конкретное. Обычно ты сначала действуешь, а думаешь уже потом, — сказал он голосом, в котором слышалась улыбка. Лица не было, но интонация была яснее ясного. — Это ты так вырос за ночь или просто не выспался? — Я всегда думаю, — оскорбился Кречет. — Просто я делаю это быстро. И весело. И иногда ногами. — Вот поэтому мы и волнуемся, — тихо пробормотал Леви, ни к кому конкретно не обращаясь. Кречет сделал вид, что не услышал, и шагнул ближе к столу, за которым сидела Киоко. — Сестрёнка, — начал он сладким голосом, — ты же меня знаешь. Я бы не стал вас собирать ради ерунды. — Ты однажды собрал нас посреди ночи, чтобы показать, какой формы луна, — напомнила Киоко. — Она была ОЧЕНЬ красивой! — Она была как всегда. — Вот именно! Как всегда красивой, а вы не цените! Даск хмыкнул. Кифис заржал в голос, буквально заколыхавшись всем телом. Даже Леви позволил себе слабый, едва слышный смешок. Киоко вздохнула — тем особенным вздохом, который означает «я сдаюсь, но делаю вид, что ещё злюсь». — Ладно. Говори уже, — сказала она. — Что за дельце? Кречет огляделся по сторонам. Таверна постепенно наполнялась народом, но до вечернего часа пик было ещё далеко. Бармен протирал кружки и не обращал на компанию никакого внимания. Можно было говорить. Он наклонился вперёд, опершись когтистыми руками о стол, и его глаза сами собой засветились чуть ярче — как всегда бывало, когда он по-настоящему загорался идеей. — Вы знаете Старую Башню на восточном тракте? Леви мгновенно напрягся. Даск перестал улыбаться. Даже Кифис замер на секунду — что для него было редкостью. — Которая... того? — уточнил Даск. — Которая проклятая? Которая уже лет сто стоит, и никто не заходит, а кто заходил — не выходил? Эта башня? — Она самая, — подтвердил Кречет, и его улыбка стала ещё шире. — Отлично! — Кифис хлопнул ладонью по столу, и его пальцы на мгновение растеклись, но он тут же собрал их обратно. — Обожаю проклятые башни! Там обычно самые интересные вещи. Или самые опасные. Или и то и другое. Плевать! — Я не пойду, — сказала Киоко твёрдо. — Я даже слушать не хочу, — прошептал Леви. — А вот я хочу, — неожиданно произнёс Даск. Он подался вперёд, и его парившая голова слегка наклонилась к Кречету. — Что там такое? Ты явно что-то узнал, иначе бы не завёл этот разговор. Кречет выпрямился и скрестил руки на пушистой груди. Его глаза сияли теперь ровным, спокойным светом — он был абсолютно серьёзен. — Я кое-что услышал на рынке. Не спрашивайте от кого, это неважно. В общем... в Старой Башне кое-что хранится. Артефакт. — Очередная сказка, — фыркнула Киоко. — Не сказка. Его называют Железный Глас. Повисла пауза. Название прозвучало тяжело, будто само слово имело вес. Даже Кифис перестал менять форму и затих — насколько это было возможно для ходячего малинового мороженого. — Железный Глас? — повторил Леви. Он никогда о таком не слышал, но звучало страшно. Всё, что связано со словом «железный», звучало страшно. — Говорят, это древняя штука, которая может заставить любого подчиниться приказу, — сказал Кречет. Его голос стал ниже. — Не магия, не сила. Просто... слово. Сказанное так, что никто не может отказать. — Зачем тебе такое? — спросила Киоко, и теперь в её голосе звучало не раздражение, а что-то другое. Настороженность. Кречет посмотрел на неё. Потом на Даска. Потом на Леви и Кифиса. Он всё ещё улыбался, но в этой улыбке мелькнуло что-то новое — то, чего они раньше не видели. Или не замечали. — Вы когда-нибудь задумывались, что можно было бы изменить? — спросил он. — Не в таверне, не на соседней улице... А вообще. По-крупному. Там, где принимают решения. Где нас никто не спрашивает. — Ты про Верхний Город? — тихо спросил Леви. Верхний Город. Место, где жили те, кто управлял. Кто устанавливал налоги, принимал законы, решал судьбы. Те, кого никто из компании Кречета никогда в глаза не видел, но чьё влияние ощущал каждый. — Я про всё, — ответил Кречет. — Про то, как устроен мир. Про то, что мы сидим здесь, а кто-то там, — он махнул когтем куда-то вверх и в сторону, — решает за нас. Просто потому, что так сложилось. А я думаю... может, можно сложить иначе? Молчание было долгим. — Ты спятил, — сказала Киоко без выражения. — Возможно, — легко согласился Кречет. — Но это не значит, что я неправ. Даск медленно выдохнул. Его хвостики на затылке раскрутились и снова закрутились в обратную сторону. — Если этот артефакт существует, — произнёс он задумчиво, — и если он работает... Это же не просто сила. Это... Я даже не знаю, как назвать. Это слишком. — Вот именно, — Кречет кивнул. — Слишком, чтобы оно валялось в заброшенной башне и ждало, пока его найдёт кто-то другой. Кто-то, кто использует его для себя. — А ты, значит, используешь его для всех? — скептически спросила Киоко. Кречет улыбнулся. На этот раз — мягко. — Я хочу попробовать. — Я в деле! — тут же заорал Кифис, вскакивая. Его тело вытянулось вверх, став почти одного роста с Кречетом. — Серьёзно, это звучит как лучшее приключение в моей жизни! Или худшее. В любом случае, скучно не будет! — Ты вообще думаешь, что говоришь? — Киоко поднялась со стула. Её шарф зашевелился, белые кончики встопорщились. — Ты хочешь, чтобы мы пошли в проклятую башню за артефактом, который подчиняет волю. Впятером. Без подготовки. Без плана. — Вшестером, — поправил Кречет. — Что? — Если Леви согласится. Он ещё не сказал «нет». Все посмотрели на Леви. Тот, под пятью взглядами, сжался до размеров небольшой декоративной подушки. Его золотистые перья буквально встали дыбом. — Я... я... там же деревья, — выдавил он. — Вокруг башни. Лес. А в лесу... волки. — Волков там нет уже лет пятьдесят, — заметил Даск. — Откуда ты знаешь?! — Знаю. Я там был. Снаружи, — уточнил он. — Внутрь не заходил. Но снаружи тихо. Леви замолчал, переваривая информацию. Он боялся. Очень боялся. Но уйти — значило бросить их. А они были его друзьями. Единственными существами, которые принимали его таким, какой он есть, — тихим, пугливым, со всеми его странными страхами. Кречет никогда не смеялся над его боязнью солнца. Даск всегда оставлял ему больше места, чем нужно. Даже Киоко, хоть и казалась опасной, ни разу не сделала ему ничего плохого. — ...Я подумаю, — сказал он наконец. — Отлично! — просиял Кречет. — Значит, решено. Завтра утром выходим. Кифис, ты с нами? — Я с вами ещё с того момента, как ты сказал «заброшенная башня»! — радостно сообщил тот. — Даск? — Не задавай глупых вопросов. — Киоко? Она долго смотрела на брата. Её шарф медленно успокаивался, кончики опадали. — Если ты погибнешь в этой башне, — сказала она, — я тебя воскрешу и убью снова. — Договорились, — ухмыльнулся Кречет. — Леви, друг мой пернатый, ты — тихий якорь нашей команды. Без тебя мы слишком громкие. С тобой — в самый раз. Так что подумай хорошо. А я пока схожу за картой. И он вышел из таверны, стуча паучьим когтем по полу, пока остальные молча смотрели ему вслед. Приключение началось.