Глава 3. Дорога на восток

Утро следующего дня выдалось пасмурным. Тяжёлые серые тучи висели низко, задевая верхушки башен, и солнце лишь изредка пробивалось сквозь них бледными полосами. Кречет стоял у восточных ворот города, переминаясь с когтя на коготь, и это было плохим знаком. — Ты нервничаешь, — заметил Даск. Он сидел на старом придорожном камне, и его голова парила чуть выше обычного — верный признак, что он тоже не совсем спокоен, хоть и не подавал виду. — Я не нервничаю. Я мёрзну, — соврал Кречет. Это тоже было плохим знаком. Солнца не было, и холодный утренний воздух уже начинал пробираться под перья. Пока ещё не критично — он не замедлился, не потерял ориентацию, — но ещё пара часов такой погоды, и он начнёт тупить. А тупить в проклятой башне не хотелось. — Может, выглянет солнце, — тихо сказал Леви. Он стоял чуть поодаль, в тени воротной арки, и нервно теребил край своего крыла. Пришёл. В последний момент, но пришёл. Когда Кречет увидел его на рассвете — тихого, собранного, с маленьким заплечным мешком, — он так засиял глазами, что на пару секунд осветил всю улицу. — Ты пришёл! — Я... я подумал, — пробормотал тогда Леви. — Если вы все погибнете, я себе не прощу. — Отличная мотивация! — восхитился Кречет. Теперь они ждали только Киоко и Кифиса. — Опаздывают, — произнёс Даск. — Киоко я ещё понимаю, она принципиально опаздывает, чтобы показать, что ей всё равно. Но Кифис обычно первый. — Кифис пошёл её будить, — сказал Кречет. Даск на мгновение замер. — Он же понимает, что она его убьёт? — В том-то и прикол. Не успел он договорить, как из-за угла послышался громкий, жизнерадостный крик: — Доброе утро, мои любимые авантюристы! Я привёл кошку! Она немножко злая, но это часть её шарма! Кифис появился первым — он буквально выбежал из переулка, размахивая руками. Его малиновое тело чуть подрагивало на ходу, как желе, которое слегка тряхнули. Следом за ним шла Киоко. Её поступь была бесшумной, но шарф на шее развевался так, будто дул ураганный ветер, хотя воздух был абсолютно спокоен. Жёлтые глаза метали молнии. — Ты, — сказала она, обращаясь к Кифису, — разбудил меня, исполнив оперную арию у меня над ухом. — Ты не оценила моё сопрано! — У тебя вообще нет голосовых связок. Ты их имитировал. — И прекрасно имитировал! — Кифис просиял. — Ты же проснулась! — Я могла бы проснуться от обычного стука в дверь. — Стук — это скучно, — безапелляционно заявил Кифис. — А жизнь слишком коротка, чтобы начинать день со скуки. Даск хрюкнул. Кречет ухмыльнулся. Леви тихо порадовался, что сам живёт в другой части города и до него Кифис с утра не добрался. — Все в сборе, — подытожил Кречет. — Можно выдвигаться. Восточный тракт, три часа пешком до развилки, потом сворачиваем на старую дорогу. К вечеру будем у башни. — И что мы будем делать, когда придём? — спросила Киоко. — Ты говорил, у тебя есть план. — План есть, — подтвердил Кречет. — Озвучь. — Идём внутрь. Находим артефакт. Уходим. — Это не план, — сказал Даск. — Это основа плана. — В твоей основе плана нет ни одного глагола, кроме «идём», «находим» и «уходим». — А что ещё нужно? — Ну, например: «не умираем», — тихо подал голос Леви. — Отличное дополнение! — Кречет хлопнул его по плечу, и Леви чуть не упал. — Принимается. Новый план: идём, находим, уходим, не умираем. Все согласны? — Я согласен на всё, — заявил Кифис. — А по дороге можно петь? — Нет, — хором ответили четверо. — Ладно, — ничуть не расстроился он. — Буду петь мысленно. — Ты не умеешь мысленно, — заметил Даск. — Я научусь! И они вышли за ворота. Восточный тракт был старой торговой дорогой, которую давно не использовали. Булыжник потрескался, в щелях проросла трава, а по обочинам поднимался молодой кустарник. Чем дальше они уходили от города, тем выше становились деревья, и в какой-то момент Леви начал заметно отставать. Даск заметил это первым. Он замедлил шаг, пропуская остальных вперёд, и поравнялся с Леви. — Лес начинается, да? Леви молча кивнул. Его глаза были прикованы к тёмной стене деревьев слева от дороги. — Там нет волков, — сказал Даск. — Я не шутил. Я правда здесь бывал. Волков выбили ещё при старом правителе. Сейчас тут только белки, пара сов и один очень старый барсук, который уже лет десять ни с кем не разговаривает. — А ты откуда знаешь? — прошептал Леви. — Я с ним пробовал заговорить. Он меня проигнорировал. Грубый тип. Леви невольно улыбнулся — совсем чуть-чуть, уголком клюва. Даск заметил это и не стал комментировать. Просто пошёл рядом, заслоняя собой вид на лес. Впереди Киоко и Кречет шли бок о бок. Молчали. Это было их обычное состояние: им не нужно было говорить, чтобы чувствовать, что они рядом. Иногда Кречет пихал её локтем. Иногда она пихала его шарфом. Это была их версия нежности. Кифис шёл чуть в стороне, насвистывая какую-то мелодию себе под нос. Он слегка менял форму рта, чтобы звук получался разным — то ниже, то выше, — но в остальном оставался самим собой. Полтора метра малинового мороженого, которому просто хорошо. — А знаете, что самое крутое? — внезапно спросил он в пустоту. — Что? — отозвался Кречет. — Мы даже не знаем, живы ли будем к вечеру. — И это круто? — уточнила Киоко. — Конечно! Если бы мы знали, что точно живы, было бы неинтересно! А так — полная неопределённость. Интрига, драма, suspense, как говорится! — Никто так не говорит, — заметил Даск. — Теперь говорится! Я ввожу моду! К полудню они достигли развилки. Старая дорога уходила вправо — заросшая, едва различимая под плющом и мхом. Тракт продолжался прямо, но туда им было не нужно. Кречет остановился и принюхался. — Пахнет старым камнем. И немного... гарью? — Это не гарь, — сказал Даск. — Это пепел. Очень старый пепел. Ему не меньше века. — Откуда ты... — Я много где был. Давно. — Даск пожал плечами. — Расскажу как-нибудь. Не сегодня. Они свернули на старую дорогу, и лес сразу стал плотнее. Ветви смыкались над головой, образуя тёмный туннель. Солнце теперь почти не пробивалось, и Кречет засветил глаза ярче, освещая путь. — Полезная способность, — заметила Киоко. — Ага. Жаль, батарейки не вечные. Часа через три начну тускнеть. Надо найти место для привала к тому времени. — Три часа? — Леви прибавил шагу. — Мы успеем? — Должны. Они шли ещё час, потом ещё полчаса. Лес становился всё гуще, а тишина — всё глубже. Птицы замолкли. Насекомые затихли. Даже ветер перестал шелестеть в кронах. — Это жутко, — прошептал Леви. — Это атмосферно! — возразил Кифис. — Как в страшных историях! — Я не люблю страшные истории. — А зря! Там всегда самое интересное происходит с теми, кто боится! — Кифис, — одёрнул его Даск. — Что? Я просто поддерживаю разговор! — Ты поддерживаешь разговор с тем, кто сейчас упадёт в обморок от твоей поддержки. Леви действительно побледнел — насколько вообще может побледнеть золотистая птица. Его перья стали блёклыми, а глаза нервно бегали по сторонам. Кречет остановился. — Ладно, привал. Прямо здесь. Леви, садись. Киоко, будь добра, посмотри по сторонам — ты слышишь лучше всех. — Я и так слышу, — сказала Киоко. — Пока ничего живого. Только мы. — Отлично. Тогда отдыхаем. У нас ещё час пути. Они расположились прямо на земле, у корней огромного дуба. Леви прислонился спиной к стволу и закрыл глаза. Даск сел рядом, скрестив свои длинные ноги-иглы. Киоко осталась стоять, а Кифис плюхнулся на траву и, кажется, начал что-то напевать — но так тихо, что никто не жаловался. — Кречет, — вдруг позвал Леви, не открывая глаз. — А? — А что мы будем делать с этим артефактом? Если найдём? Кречет задумался. Честно говоря, он не думал об этом так далеко. Сначала — найти. А потом... — Разберёмся, — сказал он наконец. — Ты всегда так говоришь, — заметила Киоко. — И всегда разбираемся. — Потому что мы тебя вытаскиваем из неприятностей. — Командная работа! — радостно подал голос Кифис с травы. — Я обожаю командную работу! Леви вздохнул, но на этот раз в его вздохе было меньше страха и больше смирения. Он сам согласился. Никто его не заставлял. И, если честно... в глубине души, где-то очень глубоко, ему было интересно. Впервые за много лет — по-настоящему интересно. — Ладно, — сказал он. — Идём дальше. Сквозь листву на мгновение пробился луч солнца. Кречет почувствовал тепло, и его глаза мигнули ярче. — Хороший знак, — улыбнулся он. И они пошли дальше.