Глава 4. Старая Башня

Дорога кончилась внезапно. Ещё минуту назад они продирались сквозь заросли плюща, а потом деревья расступились, и впереди, на фоне серого неба, выросла она. Старая Башня. Она была выше, чем представлял себе Леви. Гораздо выше. Чёрный камень, из которого её сложили, казался чужеродным среди зелени — будто башню не построили здесь, а уронили с неба, и она вонзилась в землю, расколов её трещинами. Верхушка терялась в низких облаках. Узкие окна-бойницы смотрели на путников, как пустые глазницы. У подножия, вросшая в камень, стояла дверь. Высокая, обитая железными полосами, с кольцом вместо ручки. — Ну вот, — сказал Кречет, останавливаясь. — Пришли. — Она... больше, чем я думал, — тихо произнёс Леви. Его перья слегка топорщились на загривке. — Она прекрасна! — восхитился Кифис. — Мрачная, жуткая, подавляющая! Всё как я люблю! — Ты любишь мрачное и жуткое? — уточнил Даск. — Я люблю всё, — пожал плечами Кифис, и его малиновое тело пошло лёгкой рябью. — Это же моя фишка. Киоко молча разглядывала башню, задрав голову. Её шарф медленно колыхался — она думала. — Вход только один, — сказала она наконец. — Если он закроется, второго не будет. — Значит, не дадим ему закрыться, — отозвался Кречет. — И как ты себе это представляешь? Он на секунду задумался, потом повернулся к Кифису. — Ты же можешь менять форму? — Обижаешь! — Кифис вытянулся в струну, став выше Даска. — Могу форму, могу голос, могу плотность... ну, не до бесконечности, но много чего могу! — Отлично. Если дверь начнёт закрываться — заклинь её собой. — Сделаю! — Кифис отсалютовал рукой, которая тут же превратилась в подобие флага. — Буду дверным упором. Звучит как важная миссия! Леви сглотнул. — А если дверь его раздавит? — Я не чувствую боли, — напомнил Кифис. — И не могу умереть. Меня можно расплющить в лепёшку, и я потом просто соберусь обратно. Ну, минут через двадцать. Или через час. Смотря как сильно расплющили. — Это... обнадёживает? — неуверенно произнёс Леви. — Меня — да! Кречет шагнул к двери. Кольцо было холодным на ощупь — он почувствовал это даже сквозь коготь. Железо старое, шершавое, покрытое ржавчиной, но всё ещё крепкое. Он потянул. Дверь открылась легко. Слишком легко для столетней заброшенной башни. Петли не заскрипели, не застонали — они просто провернулись, будто их смазали вчера. — Это плохой знак, — заметил Даск. — Это отличный знак! — возразил Кречет. — Нас приглашают. — Вот именно. Из дверного проёма пахнуло холодом и древней пылью. Кречет засветил глаза на полную, и белые лучи выхватили из темноты круглый зал, выложенный тем же чёрным камнем. Пол был гладким, без трещин. У стен — пусто. Ни мебели, ни обломков, ни паутины. Только винтовая лестница у дальней стены, уходящая вверх и вниз. — Либо вверх, либо вниз, — сказал Кречет. — Кто какие идеи? — Вверх, — тут же ответила Киоко. — Артефакты такой силы не прячут в подвалах. Их кладут наверху, ближе к небу. Или к чему там они должны быть ближе. — Логично, — согласился Даск. — В подвале тоже может быть что-то интересное, — задумчиво произнёс Кифис. — Обычно в подвалах прячут самое страшное. Или самое ценное. Или то и другое. — Предлагаю не разделяться, — тихо, но твёрдо сказал Леви. — В таких историях, если группа разделяется, начинаются проблемы. — Леви дело говорит, — Кречет хлопнул его по плечу, и тот снова чуть не упал. — Идём все вместе. Сначала наверх. Если не найдём — спустимся. Они вошли внутрь. Кифис, следуя плану, на ходу вытянул одну руку в длинный малиновый шнур и зацепил его за дверное кольцо. — Я как собака на поводке, — заявил он. — Только я не собака, а поводок — это часть меня. В общем, дверь не закроется, пока я так держу. — Сколько ты сможешь так держать? — спросил Даск. — Часа три, потом надоест. Шучу! Долго. Очень долго. Я же не устаю. Мне просто может стать скучно. — Потерпишь, — сказала Киоко. — Ради команды — что угодно! Они двинулись к лестнице. Винтовые ступени были узкими и скользкими. Кречет шёл первым, освещая путь. За ним — Киоко, ступающая бесшумно. Следом Даск, чья голова парила над плечами, покачиваясь в такт шагам. Потом Леви, прижимающий крылья к телу и старающийся не смотреть вниз. Замыкал цепочку Кифис, чья рука тянулась далеко назад, к двери, становясь всё тоньше. — Как спагетти, — прокомментировал он собственное состояние. — Малиновая спагетти. Вкусная, наверное. Я себя не пробовал. А вы? — Кифис, — одёрнула его Киоко. — Молчу, молчу. Просто мысли вслух. На втором этаже они остановились. Лестница выходила в коридор с несколькими дверями. Все двери были закрыты. — Проверим? — спросил Кречет. — Это займёт время, — сказала Киоко. — Артефакт вряд ли лежит в первой попавшейся комнате. Идём выше. — Согласен, — кивнул Даск. Они пошли дальше. Третий этаж — снова коридор, снова двери. Четвёртый — то же самое. На пятом этаже лестница кончилась. Они стояли на небольшой площадке перед единственной дверью — высокой, чёрной, без ручки. В центре двери был выбит символ — круг, перечёркнутый тремя линиями. — Это он, — сказала Киоко. — То, что мы ищем, за этой дверью. Кречет подошёл ближе. Символ не светился, не пульсировал, не издавал звуков. Просто был. Но от него веяло холодом — тем самым, от которого у Кречета начали неметь кончики когтей. — Нужно открыть, — сказал он. — Как? Ручки нет. Кречет поднял руку и приложил ладонь к центру круга. Ничего не произошло. — Может, нужно слово? — предположил Даск. — Какое слово? — Не знаю. «Откройся»? «Пожалуйста»? «Именем закона»? — «Пожалуйста» в проклятой башне? — с сомнением переспросила Киоко. — Вежливость никогда не бывает лишней, — заметил Леви, и все обернулись на него. Он тут же сжался. — Просто мысль. И в этот момент дверь дрогнула. Символ вспыхнул тусклым, потусторонним светом, и створки бесшумно разъехались в стороны. — Сработало? — изумился Даск. — Леви, — Кречет развернулся к нему, сияя глазами, — ты гений. — Я просто... сказал, что вежливость... — пролепетал Леви. — Ты вежливый гений! За дверью была комната. Небольшая, круглая, с одним окном, сквозь которое лился серый дневной свет. В центре комнаты, на простом каменном постаменте, лежал он. Артефакт. Железный Глас. Он выглядел не так, как представлял себе Кречет. Никаких драгоценных камней, никакой позолоты, никаких рун. Просто небольшой металлический цилиндр, чуть длиннее пальца, с отверстием с одной стороны. Похожий на крошечный рожок или свисток. — И это всё? — разочарованно протянул Кифис, чей голос донёсся снизу, с лестницы. — Я думал, будет что-то... ну, величественное. Золотое. С искрами. — Самая опасная сила часто выглядит незаметно, — сказал Даск. Его голос стал серьёзным. — Кречет, не трогай пока. Но Кречет уже шагнул к постаменту. — Ты сам сказал — это сила. Мы пришли за ней. — Я сказал, что это опасно. Не что нужно её хватать. — Опасность — это то, что ты делаешь с ней. Я ещё ничего не сделал. Киоко напряглась. Её шарф замер, кончики застыли в воздухе, как две кобры перед броском. — Брат, — сказала она тихо, — подумай ещё раз. Кречет посмотрел на неё. На Даска. На Леви, который замер в дверях, боясь дышать. На тонкую малиновую нить, уходящую вниз по лестнице — туда, где Кифис всё ещё держал дверь. — Я думал об этом всю дорогу, — сказал он. — И ещё раньше. И ночью не спал. Я знаю, что делаю. И он взял Железный Глас в руку. В первое мгновение ничего не произошло. Металл был холодным, но не обжигал. Кречет повертел цилиндр в когтях, разглядывая. — Ну? — спросил Даск. — Ничего, — пожал плечами Кречет. — Может, он сломан? — Может, он работает не так, — сказала Киоко. — Или работает, но не для всех, — добавил Леви. — Или ждёт подходящего момента, — закончил Даск. Кречет спрятал цилиндр в ладони. — В любом случае, мы его нашли. Можно уходить. — Просто уходить? — удивился Кифис снизу. — Никаких ловушек? Никаких проклятий, стражей, катящихся камней? Это самая скучная проклятая башня в моей жизни! — Кифис, — хором сказали все. — Молчу! Они спустились вниз. Кифис втянул руку обратно, и она приняла нормальную форму. Дверь за их спинами осталась открытой. — Я бы закрыл, — заметил Леви. — Из вежливости. — Ты и так уже вежливый гений, — ухмыльнулся Кречет. — Пусть проветривается. Они вышли наружу. Небо над лесом начало проясняться, и косые лучи закатного солнца пробивались сквозь облака. Кречет почувствовал тепло и блаженно прикрыл глаза. — Солнце, — выдохнул он. — Наконец-то. Они двинулись в обратный путь. Никто не заметил, как в глубине башни, на пятом этаже, символ на двери потух, а из стен что-то зашептало — тихо, неразборчиво, на языке, которого никто не слышал уже много столетий. Но это уже совсем другая история.