Глава 5. Виверна

Обратный путь всегда кажется короче. Может, потому, что ноги уже знают дорогу. Может, потому, что опасность позади, а впереди — дом и горячий ужин. А может, солнце наконец выглянуло, и Кречет снова чувствовал себя собой, а не замедляющейся ледышкой. — Хороший денёк, — произнёс он, щурясь на солнечные лучи, пробивающиеся сквозь кроны. — Не сглазь, — отозвалась Киоко. — Я не суеверный. — Я тоже. Леви шёл чуть впереди — впервые за весь день. Солнце светило, лес уже не казался таким страшным, а главное — они уходили от башни, а не к ней. Домой. От одной мысли об этом его перья становились чуть более золотистыми. Даск молчал. Его голова парила чуть ниже обычного — верный признак, что он о чём-то думает. И, судя по тому, как медленно крутились хвостики на затылке, думал он о чём-то не очень приятном. — Ты чего? — спросил его Кречет. — Не знаю. Что-то не так. — Мы ушли из проклятой башни живыми и нашли артефакт. Что может быть не так? — Вот это и не так. Слишком легко. — Легко?! — возмутился Кифис. — Я целый час продержал дверь, вытянувшись как макаронина! Это был подвиг самопожертвования! — Ты не устаёшь, — напомнила Киоко. — Но я мог заскучать! Это почти то же самое! Даск не ответил. Его хвостики закрутились быстрее. А потом лес кончился. Точнее, он не кончился — он просто исчез. Деревья расступились так резко, будто их обрубили невидимым лезвием, и путники оказались на краю огромной каменистой поляны. Булыжники, поросшие бурым мхом, громоздились друг на друга, образуя естественный амфитеатр. В центре, там, где земля была выжжена дочерна, лежал дракон. И он был огромен. Сине-жёлтая чешуя переливалась в солнечном свете, как масляное пятно на воде. Чёрные рога закручивались назад, исчезая где-то за массивной головой. Кончик хвоста был усеян ледяными шипами, и от них поднимался пар — холодный, стелющийся по земле. Пасть была приоткрыта, и в ней поблёскивали клыки, с кончиков которых капала чёрная жидкость. Там, где капли падали на камень, камень шипел и плавился. Кислота. — Это виверна, — прошептал Даск. Он узнал её первый. — И очень злая. — А она нас видит? — так же тихо спросил Леви. Дракон открыл глаза. Зрачки — вертикальные, жёлтые, с чёрным ободком — уставились прямо на них. — Теперь видит, — сглотнул Леви. — Бежим? — предложил Кифис. — Или дерёмся? Или бежим и дерёмся одновременно? Я могу и так, и так, и ещё как-нибудь! Виверна поднялась. Это было похоже на пробуждение горы. Чешуйчатое тело развернулось во всю длину, заслоняя полнеба. Ледяные шипы на хвосте зазвенели, ударяясь друг о друга. Крылья — перепончатые, рваные по краям — распахнулись, взметая облако пепла, и поляна погрузилась в тень. — К бою! — крикнул Кречет, и его глаза вспыхнули на полную. Виверна взревела. Звук был такой силы, что Леви прижало к земле, а Кифиса буквально расплющило в лепёшку — впрочем, он тут же собрался обратно, хоть и слегка перекошенным. — Кажется, дракон не в настроении, — заметил он, поправляя лицо. — Киоко, справа! Даск, заходи слева! — командовал Кречет, уклоняясь от струи чёрной кислоты, которая с шипением прожгла землю в том месте, где он только что стоял. — Леви, в укрытие! Леви не пришлось говорить дважды. Он метнулся за большой валун и прижал крылья к телу так плотно, что стал похож на золотистый комок шерсти. Бой завязался стремительный и жестокий. Киоко атаковала первой — её шарф метнулся вперёд, обвил лапу виверны и резко дёрнул. Дракон пошатнулся, но не упал. Она развернулась, целясь кислотой, но тут с другой стороны налетел Даск. Падший ангел ударил ребром ладони по чешуйчатому боку — его синяя кожа встретилась с сине-жёлтой чешуёй, и раздался звон, будто столкнулись два колокола. — У неё чешуя как броня! — крикнул Даск. — Значит, надо бить туда, где брони нет! — отозвался Кречет, взбираясь драконице на спину. Его паучьи когти вонзились в щель между чешуйками, и виверна взревела от боли. Она тряхнула телом, сбрасывая Кречета, как собака сбрасывает блох. Он пролетел метра четыре и приземлился на камни, но тут же вскочил. Холод полз по телу — от дракона исходила ледяная аура и температура на поляне падала с каждой секундой. — Мне нужно солнце, — процедил Кречет сквозь зубы. Он уже чувствовал, как замедляется кровь. — Солнца нет! — крикнул Кифис. — Зато есть я! Он метнулся вперёд — и на глазах у всех вырос до размеров драконьей головы, заслоняя виверне обзор. — Ку-ку! — радостно крикнул он, превращая лицо в огромную копию драконьей морды. — Я — это ты! Смотри, какое сходство! Особенно вот здесь! Носик! Прелесть! Виверна на секунду замерла. Даже драконы не каждый день видят собственное отражение из малинового мороженого. Этого мгновения Киоко хватило, чтобы обвить шарфом шею драконицы и сжать. Виверна захрипела. Кислота закапала из пасти беспорядочно, прожигая камни вокруг. Одна капля попала на плечо Киоко — она вскрикнула, но не ослабила хватки. — Киоко! — Кречет бросился к ней, забыв о холоде, забыв о замедлении. И в этот момент что-то случилось. Дракон перестал вырываться. Его тело окуталось дымкой — не чёрной, не кислотной, а золотистой, будто солнечный свет сгустился вокруг неё. Чешуя начала блёкнуть, очертания — плыть, и через несколько секунд на том месте, где только что стояла виверна, оказалась девушка. Она была чуть ниже Леви — может, на полголовы. Одета в простую дорожную одежду, которая болталась на ней, явно великоватая. На носу сидели квадратные очки, за которыми поблёскивали жёлтые глаза — живые, смешливые, несмотря на то что её только что душили. На лбу сиял синий кристалл. Чёрные рога никуда не делись — они торчали над висками, уходя немного в волну, но в человеческой форме выглядели скорее забавно, чем устрашающе. Уши были странные — длинные, кожистые, как у нетопыря. Спину прикрывали сложенные перепончатые крылья. Хвост с ледяными шипами нервно подёргивался. А по телу, проглядывая сквозь разорванную одежду, вились синие узоры — как трещины на льду, только красивые. — Погодите! — прохрипела она, держась за горло, которое только что сжимал шарф Киоко. — Погодите-погодите-погодите! Я сдаюсь! Перемирие! Truce! Пакс! И ещё много слов, которые означают «отойдите от меня со своей удавкой»! Киоко замерла. Её шарф ослабил хватку, но не убрался совсем. — Ты дракон, — констатировала она. — Только что была им! — девушка поправила очки, которые съехали набок, и широко улыбнулась. — Сейчас я, скажем так, в отпуске. Временно. Из-за вас, если честно! — Из-за нас? — переспросил Кречет, подходя ближе. Он всё ещё тяжело дышал, и его глаза светились тускло — холод давал о себе знать. — Ну да. Ты схватил Железный Глас, а я на него настроена. Типа как... сигнализация. Пока он лежал в башне, я спала. Как только кто-то его взял — я проснулась. А теперь он у тебя в руке, и я не могу нападать. Чары! Не спрашивай, это долгая история, и она ОЧЕНЬ скучная, я потом расскажу, если не усну по дороге! Она выпалила это всё с такой скоростью, что Леви, выглянувший из-за валуна, невольно моргнул. Такой темп речи он слышал только от одного существа. — Ты охраняла артефакт? — спросил Даск, приближаясь. Его голос был холоден, но уже не так, как минуту назад. — Не охраняла! Скорее, была к нему привязана. Типа как сторож. Плохой сторож, судя по всему! — она хохотнула, но тут же закашлялась, схватившись за горло. — Уф. Сильная у тебя штука. Шарф. Очень. Очень сильная. Мне понравилось! Почти. Кречет переглянулся с Киоко. С Даском. С Леви. С Кифисом. А Кифис... Кифис смотрел на неё так, как смотрят на родственную душу. Его малиновое тело слегка подрагивало от восторга. — Ты говоришь как я! — выпалил он. — Я говорю как я! — возразила она. — А ты говоришь как ты! Мы оба говорим! Это прекрасно! — Я тоже так думаю! — Кифис шагнул ближе, и его рост сравнялся с её. — Ты дракон, который превратился в человека и теперь не может на нас нападать, но при этом ты вообще не расстроена? — А чего расстраиваться? — она пожала плечами, и её хвост с ледяными шипами весело качнулся. — Я проспала двести лет. ДВЕСТИ! Знаешь, как скучно спать двести лет? Просыпаешься — и всё интересно! Даже то, что тебя душат! Новые ощущения! — Я обожаю новые ощущения! — Кифис уже буквально светился, хотя технически не умел светиться. — Я Кифис! — А я Губка! — она протянула ему руку, и на кончиках её пальцев блеснули крошечные ледяные кристаллики. — Ой, осторожно, холодные. Забыла предупредить! — Ничего! — Кифис пожал ей руку, и его малиновая ладонь на секунду покрылась инеем. — Ух ты! Смотри, я стал искристым! — Красиво! — восхитилась Губка. Кречет устало потёр глаза. Сражение закончилось, адреналин спадал, и холод уже пробирался под перья. Ему срочно нужно было тепло. — Ладно, — сказал он. — Губка. Ты сказала, у тебя есть информация о Гласе. — О, у меня МОРЕ информации! — она наконец поднялась, отряхивая одежду. — О Гласе, о том, как он работает, о том, что ты вообще держишь в руке и чем это грозит. Спойлер: грозит многим. Но это долгая история! — Мы как раз шли в город, — сказал Даск. — Расскажешь по дороге. — С удовольствием! — Губка широко улыбнулась, сверкнув острыми, как у змеи, зубами. — Только давайте идти быстрее, а то ваш пушистый друг сейчас в ледышку превратится. Я чувствую холод. Ну, это моя специализация! — Я с ней пойду! — тут же заявил Кифис. — Можно? Она дракон, я мороженое, у нас всё общее! Холод, например! — Я не против! — Губка хлопнула его по плечу, и Кифис радостно подпрыгнул. — Будем болтать по дороге! Ты знаешь, что такое «гибернация»? Нет? Я расскажу! Это очень скучно, но я расскажу весело! — Всё что угодно рассказывай! — Кифис уже пристроился рядом с ней. — У меня внимание не заканчивается. Вообще. Никогда. — Как у меня! — восхитилась Губка. — Кроме тех случаев, когда сплю. Тогда заканчивается. Но я только что проснулась. Так что ближайшие лет пятьдесят оно не закончится! Леви тихо подошёл к Даску. — Их теперь двое, — прошептал он. — Я заметил, — ответил Даск. — Это... хорошо или плохо? Даск помолчал, глядя, как две фигуры — малиновая и сине-узоратая — шагают бок о бок, о чём-то оживлённо болтая и размахивая руками. Губка что-то показывала Кифису на пальцах, и он в ответ менял форму, изображая то ли дерево, то ли взрыв, то ли и то и другое одновременно. — Пока не знаю, — сказал он наконец. — Но скучно точно не будет. Киоко молча пошла вперёд. Кречет побрёл следом, кутаясь в собственные перья. Солнце садилось. Холод усиливался. А дракон в человеческом обличье, шагающая впереди и спорящая с Кифисом о том, что лучше — летать или растекаться, — была, возможно, их единственным шансом понять, во что они вообще ввязались. — Эй, Губка! — крикнул Кречет. — Да, пушистый? — Рассказывай уже про Глас. — А, точно! — она хлопнула себя по лбу, и синий кристалл на нём мигнул. — Значит, слушайте...