Глава 6. То, о чём молчал Глас

— Значит, слушайте, — начала Губка, поправляя квадратные очки и устраиваясь поудобнее на поваленном бревне. — История долгая, но я постараюсь быстро. Я не умею быстро, но я постараюсь! — У неё не получится, — радостно сообщил Кифис. — Я пробовал. Не получается. — Ты тоже не умеешь быстро рассказывать? — Я не умею быстро ничего! Кроме как быстро радоваться! Губка посмотрела на него с искренним восхищением. — Мы с тобой определённо поладим. Они устроили привал на небольшой поляне в получасе ходьбы от места битвы. Солнце уже почти село, и последние лучи пробивались сквозь кроны, окрашивая всё в рыже-золотой. Кречет сидел ближе всех к свету, впитывая тепло. Леви устроился рядом с Даском, нервно поглядывая на деревья. Киоко стояла чуть поодаль, скрестив шарф на груди. — Итак, — Губка вытянула ноги и пошевелила ледяными шипами на хвосте, которые тихо звякнули, — Железный Глас. Что вы о нём знаете? — Что он заставляет подчиняться приказам, — сказал Кречет. — Это... как бы... да, но нет. — Она наморщила лоб. — Вернее, да, но всё гораздо сложнее. Представьте себе колокол. Обычный такой колокол. Если по нему ударить, он зазвучит. И все в радиусе слышимости этот звук услышат. Да? — Логично, — кивнул Даск. — А теперь представьте, что этот колокол звучит не для ушей, а для воли. Один удар — и все, кто его слышит... ну, не слышит, чувствует... в общем, все в радиусе действия подчиняются тому, что сказано в момент удара. Не потому, что их заставили. А потому, что в этот момент им кажется, что это их собственное желание. Понимаете? Повисла тишина. — То есть они думают, что сами так захотели? — уточнила Киоко. — Именно! — Губка хлопнула ладонью по колену, и на ткани остался иней. — В этом и суть. Это не порабощение в привычном смысле. Никаких цепей, никакой магии контроля. Просто... идея, которая приходит в голову одновременно всем. И кажется единственно правильной. — Звучит ещё страшнее, — тихо произнёс Леви. — Потому что так и есть, — Губка вдруг стала серьёзной. Её жёлтые глаза с вертикальными зрачками перестали смеяться. — Тот, кто держит Глас, не становится тираном. Он становится... голосом. Голосом, который звучит в голове у каждого. И люди, существа — они не чувствуют, что им приказывают. Они чувствуют, что наконец-то поняли, чего хотят на самом деле. — Это... — начал Даск и осёкся. — Жутко, — закончила за него Киоко. — Ага, — легко согласилась Губка. — Поэтому его и спрятали. Примерно... — она задумалась, считая на пальцах, — ...триста лет назад. Может, больше. Я тогда была совсем молодой. Меня приставили сторожем. Не спрашивайте кто — это отдельная история, и она правда очень скучная, там были заклинания, договоры, бюрократия... — Бюрократия? — переспросил Кречет. — А вы думали, магия сама себя организует? — фыркнула Губка. — Нет, магия — это куча бумажек. В общем, Глас спрятали. В башню. На замок. А я должна была спать рядом и проснуться, если кто-то его возьмёт. Я проснулась. Вы взяли. Вот я здесь. — И что теперь? — спросил Кречет. Губка посмотрела на него поверх очков. Её кристалл на лбу мягко засиял синим. — Теперь всё зависит от тебя, пушистый. Глас работает, только когда его активируют. Пока ты просто держишь его — это кусок металла. Но если ты в него подуешь... — она развела руками. — То, что ты скажешь, станет истиной. Для всех в радиусе действия. А радиус... ну, я точно не знаю. Но башня была построена так, чтобы он не распространялся наружу. Если подуть снаружи башни? Кто знает. Может, весь город услышит. Может, больше. Леви сглотнул. — А можно его... не использовать? — Можно, — Губка пожала плечами. — Но он уже активирован на тебя, пушистый. Ты его хозяин, пока не передашь другому или пока... ну... — она замялась. — Пока что? — Пока ты жив. Извините. Снова тишина. Ветер шелестел в кронах. Где-то далеко прокричала ночная птица. — Значит, я единственный, кто может его использовать? — уточнил Кречет. — На данный момент — да. Но! — она подняла палец с инеем на кончике. — Есть нюанс. Глас нельзя использовать бесконечно. Каждый раз, когда ты дуешь в него, ты отдаёшь частицу своей воли. Не чужой. Своей. Понимаешь? Ты приказываешь другим — но платишь собой. С каждым разом тебе всё труднее хотеть чего-то самому. Ты становишься... пустым. — И что происходит, когда воля заканчивается? — спросил Даск. — Я не знаю, — честно ответила Губка. — Те, кто использовал Глас до того, как его спрятали... они не оставили свидетельств. Они просто исчезли из истории. Не умерли — а перестали что-либо хотеть. А существо, которое ничего не хочет... существует ли оно вообще? Кречет посмотрел на свою ладонь, сжимающую металлический цилиндр. Маленький. Невзрачный. Холодный. — Я не планировал его использовать, — сказал он. — По крайней мере, не сейчас. — Это мудро, — кивнула Губка. — Очень мудро. Я бы даже сказала — подозрительно мудро для того, кто полез в проклятую башню без плана. — Эй! План был! — «Идём, находим, уходим» — это не план, — вставила Киоко. — Это отличный план! — возразил Кречет. — Это оглавление плана! — поддержал сестру Кифис. — Оглавление — это важно, не спорю, я люблю оглавления, они такие... в начале. Но после оглавления обычно идут главы! — Вы сговариваетесь, — вздохнул Кречет. — Мы не сговариваемся! — хором ответили Кифис и Губка и тут же уставились друг на друга. — Ого, — сказала Губка. — Я тоже так умею! — восхитился Кифис. — То есть мы оба так умеем! Хором! Это наша новая фишка! Киоко закатила глаза. Даск хмыкнул. Леви позволил себе слабую улыбку. — Ладно, — подвёл итог Кречет, убирая Глас в ладонь. — Значит, пока я его не дую — ничего не происходит. Я прав? — Абсолютно, — Губка поднялась, отряхивая одежду. — Но ты должен знать ещё кое-что. То, что Глас у тебя — это не секрет. Башня была защищена, но защита пала, когда ты открыл дверь. И теперь... скажем так, есть те, кто может это почувствовать. Я первая, потому что была привязана. Но не последняя. — Кто ещё? — резко спросила Киоко. — Понятия не имею! — жизнерадостно ответила Губка. — Но обычно за такими штуками охотятся либо те, кто хочет власти, либо те, кто хочет её уничтожить. Иногда — и те, и другие одновременно. Что, кстати, самое интересное! — Интересное? — переспросил Леви. — Это... тревожное. — Одно другому не мешает! — заявила Губка и подмигнула ему. — Ты милый. У тебя перья такие... пушистые. Можно потрогать? — Нет, — Леви отодвинулся. — Ладно. Потом. Может быть. Когда-нибудь. Я не тороплюсь. Я живу очень долго. У меня всё впереди! Кречет поднялся. Солнце село окончательно, и холод начал пробираться под перья всерьёз. — Нам нужно идти, — сказал он. — Губка, ты с нами? — А у меня есть выбор? — она ухмыльнулась. — Я привязана к Гласу. Глас у тебя. Значит, я привязана к тебе. Как домашний дракон. Только не домашний, а дикий. И не дракон сейчас, а так... полу-полу. Но всё равно! Идём! Мне интересно, что будет дальше! — А ты не будешь пытаться нас убить? — уточнил Даск. — Нет, конечно! Я уже пробовала. У вас сильная кошка и пушистый с когтями. Мне не понравилось. — Я не кошка, — холодно сказала Киоко. — Конечно-конечно! Не кошка. Просто уши, глаза, хвост... Ну, хвоста нет. Но шарф! Шарф — это даже лучше хвоста! У меня вот хвост есть, а у тебя шарф. Может, махнёмся? На денёк? — Нет. — Жаль. Было бы весело. Кифис прыснул. Губка обернулась к нему, и они оба захихикали. — Я чувствую, что наша компания стала громче на пятьдесят процентов, — пробормотал Леви. — На сто, — поправил Даск. — Минимум. — И это прекрасно! — заявил Кифис. — Чем громче — тем веселее! А если кто-то пытается нас убить, ему громче всех! — Логика странная, но я её уважаю, — кивнула Губка. И они двинулись дальше. До города оставалось часа полтора пути. Впереди шли Кречет и Киоко — бок о бок, молча. Следом Даск и Леви — один высокий и синий, другой золотистый и сжавшийся. И замыкали цепочку Кифис с Губкой, которые оживлённо обсуждали, что лучше — уметь летать или уметь растекаться. — А ты можешь растечься так, чтобы тебя намазали на хлеб? — спрашивала Губка. — Теоретически — да! Но я не пробовал! — Надо попробовать! — Обязательно! Но сначала найдём хлеб! Леви шёл, слушал этот разговор и думал о том, что мир определённо стал чуть более безумным, чем был утром. Но, как ни странно, страх его немного отступил. Может, потому, что их стало больше. Может, потому, что у Губки оказался совсем не злой характер. А может, потому, что впереди шагал Кречет — и в его ладони, сжатой в кулак, лежала судьба, о которой никто из них пока не догадывался. Впереди показались огни города.