Глава 16. Башня Морвана

Они шли через Верхний Город открыто. Не прятались. Не ждали ночи. Кречет решил: хватит. Если Морван знает о них — пусть видит, что они не боятся. Улицы были пусты. Слишком пусты. Ни патрулей, ни стражей у ворот. Словно город затаил дыхание. — Это ловушка, — сказал Даск. — Конечно, ловушка, — Кречет не сбавил шага. — Он ждёт нас. Хочет, чтобы мы пришли. — И мы идём? — нервно уточнил Леви. Его крыло всё ещё болело, но Губка хорошо поработала со льдом — опухоль спала, и он мог двигать им, хоть и с трудом. — Мы идём. Рири, замыкавшая группу, издала низкий вибрирующий звук. Кифис обернулся к ней. — Она говорит, что чувствует... много живого. В башне. Очень много. — Стражи? — спросила Киоко. — Хуже, — Кифис прислушался к Рири. Та смотрела на башню и часто-часто моргала. — Она говорит — там магия. Старая. Как та, что в библиотеке. Только злая. Кречет сжал Глас в когтях. Металл был тёплым. — Идём. Двери башни были открыты. Внутри, в главном зале, их ждали. Не Морван. Его стражи. Три десятка собакоподобных, вооружённых мечами и дубинами с шипами. В центре, на возвышении, сидел Бихоут. Он не был связан. Его смирительная рубашка валялась рядом, разорванная. Глаза горели красным. — Морван освободил тебя? — спросил Кречет. — Морван приказал мне убить вас, — прорычал Бихоут. — И на этот раз я сделаю это с удовольствием. Он прыгнул. Бой начался мгновенно. Киоко метнула шарф, перехватывая Бихоута в воздухе, но он разорвал ткань клыками и приземлился на ноги. Даск ударил его в грудь — Бихоут отлетел, но тут же вскочил. Он стал быстрее. Сильнее. Без смирительной рубашки он был другим существом. Стражи навалились толпой. Губка выдохнула ледяное облако — пятеро застыли, но остальные продолжали наступать. Леви отбивался крыльями, неуклюже, но отчаянно. Кифис растёкся под ногами врагов, заставляя их скользить и падать. Анисия стояла в стороне и что-то шептала — её солнце над ушами горело ярко, и те, кто приближался, замедлялись, словно теряя волю к бою. Рири не сражалась. Она ползла вдоль стены, прижимаясь к полу, и её шесть глаз следили за Бихоутом. Она ждала. Кречет и Киоко сражались плечом к плечу. Как всегда. Он освещал путь — и ослеплял врагов. Она душила и сбивала с ног. Но Бихоут был сильнее. Он прорывался сквозь их защиту снова и снова. И каждый раз они отбрасывали его. И каждый раз это давалось тяжелее. — Долго вы не продержитесь! — прорычал Бихоут, уворачиваясь от шарфа. — Морван наверху. Он ждёт. Хочет увидеть, как вы сдохнете. — Передай ему, что мы уже идём, — Кречет выбросил руку вперёд, и свет его глаз ударил Бихоута в лицо. Пёс зажмурился, отшатнулся. И тогда Рири прыгнула. Она не атаковала — она просто оказалась между Бихоутом и Кречетом. Закрыла его собой. Шесть лап вцепились в каменный пол. Три пары глаз уставились на чёрного пса. И она зарычала — низко, утробно, так, что задрожали стёкла в окнах. Бихоут замер. Он был крупнее. Сильнее. Но перед существом, которое не боялось и не отступало, он на мгновение растерялся. Этого хватило. Киоко обвила его ноги шарфом. Даск ударил в спину. Губка заморозила лапы. Кифис растёкся под ним, и Бихоут рухнул. Кречет подошёл и наступил когтистой ногой ему на грудь. — Ты проиграл, Бихоут. — Убей меня, — прохрипел пёс. — Если не убьёшь — я вернусь. Ты знаешь. Я всегда возвращаюсь. — Знаю. — Кречет убрал ногу. — Поэтому ты пойдёшь со мной. Наверх. К Морвану. Увидишь, как он падёт. А потом — свободен. — Я не хочу свободы. Он промолчал. — А чего ты хочешь? Бихоут посмотрел на него. Красные глаза горели ненавистью, усталостью и чем-то ещё — чем-то, что Кречет не смог распознать. — Тогда идём. На самом верху башни, в круглом зале с окнами на все стороны города, их ждал Морван. Он стоял у стола, спиной к двери. Кристалл на затылке пульсировал часто-часто, как сердце загнанного зверя. — Вы прошли дальше, чем я ожидал, — произнёс он, не оборачиваясь. — Бихоут свободен, но всё ещё с вами. Мои стражи разбиты. Подземная библиотека открыта. И Глас у тебя в руках, Кречет. — Ты проиграл, Морван. — Проиграл? — Советник медленно развернулся. Его лицо было спокойным. Слишком спокойным. — Ты дунул в Глас один раз — и уже чувствуешь, как он тебя меняет. Я вижу желтизну в твоих глазах, Кречет. Один раз. А что будет после второго? После третьего? Ты станешь мной. Ты станешь хуже меня. — Я не стану тобой. — Аркос тоже так говорил. — Морван усмехнулся. — Ты знаешь, кто такой Аркос? Первый владелец Гласа. Мой учитель. Я видел, как он исчезал. День за днём. Приказ за приказом. Сначала он хотел мира. Потом порядка. Потом — власти. А потом он просто сидел на троне и смотрел в стену. Глас забрал всё. — Поэтому ты хочешь его? Чтобы повторить? — Я хочу его, чтобы такого не повторилось. — Морван шагнул вперёд. — Спрятать. Запереть. Уничтожить, если получится. Я не герой, Кречет. Но я и не безумец. Я — стена. Стена между этим миром и тем, что Глас может сделать. Кречет сжал Глас в когтях. Слова Морвана звучали разумно. Слишком разумно. Но он вспомнил Бихоута. Вспомнил смирительную рубашку. Вспомнил, как Совет называл их монстрами. — Ты не стена, — сказал он. — Ты тюремщик. Держишь всех в страхе. Контролируешь тех, кто сильнее. Называешь это порядком. Но это не порядок. Это цепь. Морван долго смотрел на него. Потом перевёл взгляд на остальных — на Киоко, которая стояла наготове; на Леви, прижимавшего раненое крыло; на Губку с треснувшими шипами; на Даска, чьи хвостики крутились в тревоге; на Кифиса и Рири, прижавшуюся к его боку; на Анисию, чьё солнце горело ровно и спокойно. — Вы не остановитесь, — сказал он наконец. — Нет. — Тогда забирай Глас. И помни: когда он сотрёт тебя — а он сотрёт, — я буду здесь. И скажу: «Я предупреждал». Кречет развернулся и пошёл к выходу. Остальные — за ним. Бихоут задержался на мгновение. Посмотрел на Морвана. Старший советник смотрел на него в ответ. — Ты мог бы убить меня, — сказал Морван. — Но не убьёшь. — Нет, — ответил Бихоут. — Ты будешь жить и смотреть. Как он рушит всё, что ты строил. И ушёл. Вечером, в «Кривом Гвозде», было тихо. Все молчали. Рири лежала в углу, свернувшись клубком, и Леви осторожно гладил её зелёную шерсть. Губка чинила треснувшие шипы на хвосте. Кифис сидел рядом с ней и подавал лёд. Кречет стоял у окна. Смотрел на закат. — Что дальше? — спросила Киоко, подходя. — Морван не нападёт. Пока. Но он ждёт, что я сломаюсь. — А ты? Кречет поднёс руку к лицу. Белые зрачки — и тонкая, едва заметная жёлтая кайма по краю. — Пока держусь. Впереди был мир, который нужно было менять. Не Гласом — пока. Сначала — делами. Решениями. Союзами. Но где-то глубоко внутри Кречет знал: это только начало. Настоящие испытания ещё впереди. И где-то далеко, на востоке, за горами, просыпались силы, о которых не знал даже Морван. Силы, которые почувствовали пробуждение Гласа.