Глава 59. Василиса

— Василиса, скажи, — начал Сархан, пуская Аргуна рядом с шагающей девушкой, — ты ведь давно перешла мост? Василиса шла быстро широким, размашистым шагом. Серый бежал рядом и золотая коса покачивалась в такт шагам, как маятник. — Больше седьмицы уже, — вздохнула она. — Может, все десять дней. Я уже со счёту сбилась. — И почему ты тогда здесь, у моста? — спросил Сархан. — Ты должна была уйти далеко за десять дней. — Так заблудилась я, наверное, — ответила Василиса и в голосе её была досада. — Дорога меня кругами водит. Я ухожу к тем скалам, — она махнула в сторону розового хребта, — а к вечеру оказываюсь опять здесь, у моста. Пробовала в другую сторону — то же самое. Пробовала по звёздам — звёзды здесь другие. Пробовала по солнцу — солнце здесь странное, как будто стоит на месте. Она мрачно пнула камень. — Третий раз за эту седьмицу убиваю этих тварей. Сколопендры, скорпионы, какая разница, все одинаково мерзкие. Они подошли к тенистому уступу скалы, единственному месту, где была тень. Розовая скала нависала козырьком, под ней росло несколько кустов с мелкими жёсткими листьями и даже жёлтая жёсткая трава. И там под уступом стояла лошадь. Большая. Очень большая, выше Аргуна, шире, мощнее и белоснежная, без единого пятнышка, как свежевыпавший снег. Длинная, густая, серебристо-белая Грива падала на шею тяжёлой волной и хвост лежал на камнях, как шлейф. Большие, тёмные, спокойные глаза — красивые глаза красивой лошади. Яромир, выросший при святилище, видел лучших коней Златоборья, но такой не видел. Она была великолепна той простой, мощной, земной красотой, которая не нуждается в магии. — Снежинка! — Василиса бросилась к лошади и обняла её за шею, прижавшись щекой к белоснежной гриве. — Соскучилась? Прости, что ушла. Серый опять тебя бросил, да? Снежинка ткнулась губами Василисе в плечо. Серый сел рядом и отвернулся с видом существа, абсолютно непричастного к обвинениям. — Какая красавица, — сказал Сархан. Сын коневодов, выросший среди табунов, видевший лучших скакунов Саруун-ханата, он смотрел на Снежинку с тем выражением с каким знаток смотрит на совершенство. — Какая порода? Я таких не встречал. — Моя Снежинка — самая красивая, — гордо сказала Василиса, поглаживая белоснежную гриву. — Самая сильная и самая быстрая. Батюшка говорит таких коней один на тысячу. А я говорю она единственная. Аргун, стоявший рядом, покосился на Снежинку. Фыркнул, то ли одобрительно, то ли ревниво. Рыжий и Лейла держались поодаль, благоразумно не вмешиваясь. Они устроились на отдых под уступом, в тени, на расстеленных плащах. Троица была измотана. Не телесно, мост не причинил им физических ран, но внутри каждого что-то сместилось, перегорело, было отдано и не вернулось. Мост взял свою плату и тело, не понимая что случилось, требовало отдыха, еды, тишины. Они всё ещё переживали это — мост, туман, хрустальный голос, выбор. Собственную смерть. Каждый свою. Яромир — белый огонь, раскалённый нож, горящие руки и деревянный цветок, созданный из боли. Наира — чёрный яд, песню ночи, бескрайнюю тьму, поглотившую её. Сархан — серебряный кинжал, кровь на розовом камне, сказку, рассказанную жизнью. Они не говорили об этом. Каждый знал своё и не спрашивал чужого. Сархан позаботился о конях, всех четырёх, включая Снежинку, которая позволила ему подойти и даже погладить себя по шее, и сел под уступом с отсутствующим видом. Наира подошла и молча села рядом, оперлась на него, положив голову ему на плечо. Сархан чуть наклонил голову, прижавшись щекой к её макушке. Они сидели так, тихо, неподвижно, и Яромиру стало ясно, что им нужно время. Яромир и Василиса занялись едой. Яромир, даже измотанный, не мог не кормить. Он собрал сухие ветки, разжёг костёр, достал котелок и припасы. Василиса немедленно вмешалась. — Давай я, — сказала она, потянувшись к котелку. — Я справлюсь, — ответил Яромир. Метод Василисы состоял в том, чтобы бросить в котелок всё, что найдётся, мясо, крупу, корешки, какие-то листья, залить водой и ждать, пока закипит. Без соли. Без трав. Без какого-либо представления о порядке. — Подожди, — Яромир мягко, но твёрдо отодвинул её руку от котелка. — Давай я. — Чего ты всё пробуешь? — возмутилась Василиса десять минут спустя. — Ты так всё съешь! И вообще, оно давно готово! — Нет, ещё не готово, — сказал Яромир невозмутимо. — Ишь ты, кашевар какой! Ты так весь день варить будешь! — А тебе куда спешить? — спросил Яромир, не поднимая глаз от котелка. — Ты же уже седьмицу кругами ходишь. Василиса открыла рот. Закрыла. Никто, видимо, давно не разговаривал с ней так — спокойно, с мягкой иронией, не впечатлённый ни золотой косой, ни сияющим мечом. — А эти почему не помогают? — спросила она, кивнув на Наиру и Сархана. — Мне твоей помощи хватает. По горлышко, — сказал Яромир. — Иди тоже сядь. Отдохни. — Я не устала! — мотнула косой Василиса. Пламя костра лизнуло котелок и Яромир на мгновение замер, руки чуть дрогнули. Огонь. После моста огонь нервировал его — белый огонь, раскалённый нож, горящие руки. Он быстро взял себя в руки и продолжил помешивать. Серый невозмутимо лежал недалеко от костра, вытянув передние лапы. Искорка выбралась из сумки со своим шариком, села на камень, увидела волка. Волк увидел рысёнка. Секунду они смотрели друг на друга. Потом Искра толкнула шарик лапой. Шарик звякнул и покатился прямо к волку. Остановился у его лапы. Серый посмотрел на шарик. Потом на Искру. Выражение его было абсолютно равнодушным. Великий волк-спутник не играет в шарики. Но потом он чуть шевельнул лапой. И шарик покатился обратно к Искре. Рысёнок вспыхнул восторгом и игра началась. Кара сидел на уступе и наблюдал за всеми. Кони паслись на скудной траве, знакомясь со Снежинкой. Аргун настороженно обнюхивал её, а Рыжий и Лейла просто щипали траву рядом. И только Сехра сидела у Наиры за пазухой, как обычно. Королевская кобра не спешила заводить новые знакомства. В конце концов все сели есть. Похлёбка была хороша. — Вкусно, — сказала Василиса с выражением, которое одновременно признавало чужое мастерство и возмущалось этим фактом. Потом Сархан заговорил. — Василиса, — сказал он, подливая себе воды. — Почему ты не сделала Снежинку спутницей? Василиса нахмурилась. — Не умею, — буркнула она. — Не знаю, как это делается. Наш волхв говорил — нужно протянуть нить силы к зверю и связать ваши сути. Только я не понимаю, как это сделать. Я пробовала — ничего не выходит. — А Серый как же? — спросил Сархан, кивнув на волка. — Серый — он сам какой-то, — сказала Василиса. — Я его не делала спутником. Не звала. Он просто пришёл и связь возникла сама. А повторить это нарочно, со Снежинкой… — она развела руками. — Не получается. Может, я что-то делаю не так. Может, нужно знать что-то, чего я не знаю. — Расскажи, как это случилось с Серым, — попросил Сархан и глаза его загорелись. Василиса оценивающе, с прищуром посмотрела на него. — Ну, когда я была маленькая, — начала она, — я заблудилась в лесу. — Для озарённой ты слишком часто теряешься, — заметил Сархан. Василиса мрачно посмотрела на него, но продолжила. — Когда мне было лет пять, я сбежала в лес. — За грибами? — спросил Сархан. — За медведем, — ответила Василиса. Сархан поперхнулся чаем. — Каким медведем? — хрипло переспросил он. — Обычным. В лесу медведь озоровал, никакого сладу с ним не было. Ну я и утащила у батюшки рогатину из оружейной, еле подняла, она больше меня была, и ушла в лес. И заблудилась. Медведя не нашла, зато меня нашла стая волков. Окружили. Рычат. Глаза светятся. Она потрепала Серого за ухом. — А потом появился он. Из-за деревьев. Большой, серый. Не из этой стаи. И он их всех разогнал. Рыкнул и они убежали. Все. А он остался. Я вскарабкалась ему на спину и он вынес меня из леса. Прямо к крепости. Верхом на волке. То-то все удивились. — Я представляю, — захохотал Сархан. — Воевода Гореслав, наверное… — Батюшка три дня не разговаривал. А потом сказал: «Ну, хоть медведя не притащила». — Ну вот, — сказала Василиса. — С тех пор Серый мой спутник. Связь получилась сама, без усилий. А со Снежинкой, я её с жеребёнка вырастила, сама выкормила, люблю её больше всего, но связь не образуется. Я чувствую, что она могла бы стать спутницей, но не знаю как это сделать осознанно. Сархан смотрел на неё задумчиво. — Я свою связь с Аргуном установил нарочно, — сказал он. — Просто выбрал лучшего коня из табуна и протянул к нему нить лунной силы. Это не сложно, но нужно знать куда тянуть. Не к телу — к сути. К тому в звере, что делает его именно этим зверем, а не другим. Может быть, я мог бы показать тебе. Хотя я лунный, а ты солнечная, но принцип должен быть тот же. Василиса посмотрела на него и впервые во взгляде её не было ни насмешки, ни недоверия. Только интерес. — Может быть, — сказала она осторожно. — Потом. Сначала цветок. Сначала выбраться из этих кругов. — А кто тебя учил с силой обращаться? — спросил Яромир. — Когда наш волхв, когда сама, — ответила Василиса. — Волхв в крепости один, старенький, добрый, но у него на меня сил не хватает. И терпения. Но всё что нужно я умею. Меч призывать. Щит ставить. Лечить немного. И помогаю батюшке границу оборонять. Она вдруг замолчала. Лицо её потемнело. — А вот вместо этого я кружу здесь из-за этого проклятого сорняка! Цветок позвал, я пошла, думала быстро туда и обратно. А оказалось — мост, долина, чудища на каждом шагу и дорога, которая водит кругами. И батюшка один на границе! Она стукнула кулаком по камню. Камень треснул. — Тихо, — мягко сказал Яромир. — Мы тоже призванные. Мы тоже идём к цветку. Может быть если пойдём вместе, дорога перестанет водить кругами. Василиса посмотрела на него. Потом на Сархана. Потом на Наиру. — Может быть, — сказала она. — А может и нет. Но хуже точно не будет. Сархан улыбнулся и поднял чашку с остывшим чаем. — За новую спутницу, — сказал он. — Я вам не спутница, — нахмурилась Василиса. — Я сама по себе. Просто нам по пути. — Конечно, — невозмутимо кивнул Сархан. — Просто по пути. Как всегда. Наира, тихо сидевшая под уступом, спрятала улыбку в ворот плаща. Она знала, как это бывает. Она сама когда-то была «просто по пути». А потом стала сестрой. *** — И ты всю дорогу идёшь одна? — спросил Сархан. — Ну почему одна, — Василиса пожала плечами. — С Серым и Снежинкой. Серый разведывает, Снежинка везёт, а я разбираюсь со всем что попадётся на пути. Втроём — это не одна. И она рассказала про свою дорогу. Дорога её, как выяснилось, оказалась куда проще, чем у троих друзей и почти без приключений. Василиса рассказывала, Яромир слушал, удивлялся и где-то в глубине души завидовал: у них-то всё пошло наперекосяк с первого дня. Она вышла из крепости Горелень, попрощалась с отцом. Воевода Гореслав, по её словам, долго ворчал, но отпустил, потому что «озарённого не удержишь, коли цветок позвал». Спокойно, быстро, по торговым трактам доехала до Мираха через всё Златоборье. — Никто особенно не пытался ко мне приставать, — сказала Василиса. — Что неудивительно. И это действительно было неудивительно. Яромир посмотрел на неё, высокую, статную, с золотой косой в руку толщиной, в степном доспехе, с волком, бегущим у стремени и с лошадью размером с небольшую гору и подумал, что нужно быть очень смелым или очень глупым разбойником, чтобы попытаться остановить такую девушку. В Мирахе она без затруднений пересела на корабль озарённую солнцем взяли с радостью и пересекла море. — Без шторма? — уточнил Сархан. — А почему должен был быть шторм? — удивилась Василиса. Трое переглянулись. Никто не ответил. Она прибыла в Саймар и попала в город, который ещё оправлялся от пиратской атаки. Разрушенные дома, сгоревшие склады, люди, восстанавливающие порушенное. — Мне рассказали, — продолжала Василиса и взгляд её стал задумчивым, — про двоих озарённых. Солнца и луны. Которые спасли город от пяти пиратских кораблей. Сожгли все корабли, освободили гарнизон, отбили порт. И про огромную огнедышащую рысь, которая дралась с ними, величиной с лошадь. Она медленно повернула голову и посмотрела на Искорку. Рысёнок в этот момент гонялся за звенящим шариком, который ему любезно подкатывал Серый, маленький, пушистый, с кисточками на ушах, азартно подпрыгивающий и промахивающийся мимо шарика. Воплощение боевой мощи. — Это вы были, что ли? — недоверчиво спросила Василиса. Перевела взгляд с Искры на Яромира, потом на Сархана, потом обратно на Искру. — И это вот — огромная огнедышащая рысь? — Ну мы, — сказал Яромир. — У нас выбора особо не было. Мы приплыли на ладье «Зорянка», а тут пираты. Целая флотилия. Город под осадой. Не плыть же мимо. — И ты сжёг пять кораблей и всех раскидал? — Василиса посмотрела на Яромира с новым выражением, то ли уважением, то ли подозрением. — Один? — Не один, — сказал Яромир. — Что мне оставалось? Я раскалял оружие пиратов и поджигал корабли изнутри, солнечной силой в дерево. Искра пугала и разгоняла. А Сархан… — А Искорка, — перебила Василиса, всё ещё глядя на рысёнка, — она правда огнедышащая? — Нет, — Яромир улыбнулся. — Огнём не дышит. Но может становиться большой и грозной и когти у неё в бою горят золотым. Со стороны, наверное, похоже на огнедышащую. Слухи всегда всё преувеличивают. Искра, услышав, что о ней говорят, оторвалась от шарика, посмотрела на собравшихся янтарными глазами с выражением оскорблённого достоинства, мол я тут вообще-то грозный боевой зверь, а вы меня обсуждаете и вернулась к шарику. — А ты что делал? — Василиса повернулась к Сархану. — Ну, мне ничего и не осталось делать, — пожал плечами Сархан с самым невинным видом. — Яромир всё сделал. Я так, рядом постоял. — Не слушай его, — возмутился Яромир. — Это он всё спланировал. Сказал «сначала найдём союзников», а не «сожжём всё подряд». Нашёл торговый дом Фарухов, договорился о совместном плане. Освободил гарнизон. А пока я воевал в порту, он бегал по всему городу — тушил пожары, спасал людей, проламывал горящие крыши, вытаскивал детей и женщин. К утру он был весь изодранный, обожжённый, мокрый и сидел на скале, любуясь рассветом, как будто ничего не случилось. — «Ты меня бросил сражаться одного», — процитировал Сархан, улыбаясь воспоминанию. — А я ему: «Я же говорил, плохой попутчик». Василиса смотрела на них двоих, на златоборца, который смущённо отнекивался от собственных подвигов, и на степняка, который приписывал все заслуги другому, и что-то в её лице менялось. Недоверие отступало. — Странные вы, — сказала она. — Каждый на другого кивает. — Это потому что мы делали всё вместе, — тихо сказала Наира, заговорив впервые за долгое время. — Поодиночке мы бы не справились. Никто из нас. А вместе справились. А дальше, продолжала Василиса, она отправилась в Лаэриш. — Зачем? — спросил Яромир и что-то дрогнуло в его голосе. — Звёздные кристаллы, — ответила Василиса. — Слышала, что там самые красивые. Хотела купить батюшке в подарок. Только… Она помолчала. — Только там что-то странное случилось перед моим приездом. Храм Солнца, главный храм города, был разрушен. Весь. Купол снесён, стены обгорели. Я приехала, а там стройка, заново отстраивают, и не как было, а по-новому, без крыши, с водопадами какими-то. И когда узнали, что я озарённая солнцем, мне все кланялись. Жрецы, мастеровые, горожане. Просили задержаться, благословить, остаться подольше. Я не поняла почему. А они смотрели на меня так, будто я с неба спустилась. Она прищурилась и медленно повернулась к Яромиру. Подняла руку. Ткнула в него пальцем. — Это ты разрушил храм. Ведь так? Яромир вздохнул. — Ну, я, — сказал он. — Были причины. — Какие? — Василиса не отводила пальца. — Они заманили Сархана и Наиру в ловушку, — сказал Яромир и голос его стал жёстче. — В шахту с кристаллами, которые выпивают силу озарённых. Они использовали озарённых для зарядки больших кристаллов луной, тьмой, со смертельным исходом. В храме не было ни одного озарённого, потому что Солнце от них отвернулось за то, что они делали. И когда я понял, что они сделали с моими друзьями… — он замолчал. — Я был не совсем собой в тот момент. Бог говорил через меня. И он был в гневе. Мы разрушили храм. И я убил верховного жреца. Василиса смотрела на него. Палец её медленно опустился. — А потом? — спросила она тише. — А потом я нашёл оставшихся служителей, тех, кто мыл полы и не участвовал в злодействах, наделил их силой волхвов и надиктовал Книгу Солнца на их языке. Чтобы храм возродился. По-другому. Правильно. Без крыши, чтобы солнце входило свободно. С водопадами, чтобы было красиво. Поэтому тебе кланялись. Они думали, может быть, что ты посланница того же Солнца, что разрушило старый храм и велело строить новый. Василиса долго молчала. — Я думала, ты просто кашевар, — наконец сказала она. — Я и кашевар, — серьёзно ответил Яромир. — Одно другому не мешает. — А потом? — спросил Сархан. — Ты пошла в Нарем? — Нет, — Василиса покачала головой. — Я хотела. Это следующий большой город по пути. Но в Лаэрише меня предупредили что в Нареме не жалуют озарённых. Что-то там у них с цепями, говорили, что озарённых ловят и сажают на привязь. Я подумала мне с батюшкиной границей хватает приключений, не хватало ещё на цепь сесть. Так что я пошла в обход. Через большой порт, Тарос кажется, села на корабль и приплыла на остров врат. Трое снова переглянулись. Нарем. Цепи. Если бы Василиса пошла туда, встретила бы их? Или попала бы в ту же ловушку? — И на острове я не стала ждать, — продолжала Василиса. — Чего ждать-то? Цветок зовёт, мост стоит. Я подошла, посмотрела, красивый мост, розовый, и пошла. Перешла. И вот я здесь. Седьмицу хожу кругами по этой выжженной долине, убиваю сколопендр и не могу найти дорогу к цветку. Она развела руками. — Вот и вся моя дорога. Простая. Скучная даже. Не то что ваша, с пиратами, разрушенными храмами и огнедышащими рысями. — Действительно, — сказал Сархан и в голосе его была улыбка. — Наша дорога получилась извилистее. И интереснее. Хотя, он посмотрел на Наиру, на её бледное после моста лицо, потом на Яромира, в глазах которого ещё стоял отблеск белого огня, я бы не отказался от чуть менее интересной дороги. Хоть иногда. — Скучная дорога — это когда все живы и здоровы, — заметила Наира. — Я бы тоже не отказалась. — Но тогда мы бы не встретились, — сказал Яромир. — Ни с тобой, Василиса, ни друг с другом. Шторм свёл нас с Сарханом крепче. Беда в трактире свела с Наирой. Если бы дорога была гладкой, мы бы разминулись. Василиса задумалась. Посмотрела на троих — на солнечного, который оказался разрушителем храмов и кашеваром, на лунного, который приписывал свои подвиги другим, на тёмную, которая молчала, но видела всё. — Может и так, — сказала она. — Но моя дорога теперь тоже перестала быть скучной. Раз я вас встретила. — И раз ты теперь ходишь кругами не одна, а с компанией, — добавил Сархан. — Я не с компанией, — нахмурилась Василиса. — Мне просто по пути. — Конечно, — кивнул Сархан невозмутимо. — Просто по пути. Наира спрятала улыбку. Серый подтолкнул шарик обратно Искорке. Снежинка фыркнула. И солнце, белое, странное, стоящее на месте, висело над выжженной долиной и где-то за розовыми скалами ждал цветок.