Глава 78. Сархан

Луна стояла над степным станом. Полная, серебряная, огромная, она заливала призрачным светом бескрайнюю степь и ветер гнал волны по ковылю. Юрты темнели во тьме, дымки угасших костров таяли в небе, кони дремали у коновязей. Стан спал, весь, кроме одного. Старый шаман не спал. Он редко спал ночью, старость приходит без сна. Он сидел у входа в свою юрту, кутаясь в старый халат, и смотрел на луну так же, как сидел и смотрел в ту ночь, когда молодой Сархан пришёл к нему сказать, что цветок позвал его в путь. Сколько месяцев прошло с тех пор? Много. А сегодня богиня предупредила его во сне: жди. Нынче ночью вернётся тот, кого ты благословлял. Только вернётся он иным. И вот он появился. Из ниоткуда, из лунного света, сгустившегося над станом, опустился всадник. Весь сотканный из серебра: серебряные волосы, серебряное мерцание кожи, серый конь с серебряными глазами, ястреб на плече. Но шаман узнал его сразу, по лицу, по повадке, по тому, как он вёл коня в поводу. Тот самый мальчик. Только теперь не мальчик и даже не совсем человек. Шаман поднялся ему навстречу. — Ну, здравствуй, — сказал он, в голосе его было и узнавание и тихое изумление. — Я благословлял тебя в дорогу, желал, чтобы луна осветила твой путь и исцелила душу, чтобы ты вернулся обновлённым. Но я и подумать не мог, что ты вернёшься вот таким. Новым спутником моей богини. — Он покачал седой головой. — Богиня предупредила меня. И всё равно дивлюсь. Ты ушёл человеком, а вернулся серебром. — Здравствуй, шаман, — сказал Сархан и голос его был прежним, тёплым, живым. — Твоё благословение сбылось до последнего слова. Луна осветила мой путь. Дорога исцелила мою душу, я отпустил своих мёртвых, снял с себя серебро вины. И я вернулся обновлённым, больше, чем ты мог загадать. Спасибо тебе за то благословение. Оно вело меня всю дорогу. Старик всмотрелся в его лицо и увидел. Не было в нём больше той тёмной тяжести, что жила в глазах уходившего мальчика. Кошмары ушли. Вина ушла. Осталась светлая печаль и покой. — Твоя душа и вправду исцелилась, — тихо сказал шаман. — Я вижу. Тот, кто уходил, нёс в себе чёрный камень. А ты лёгкий. Почти. — Он прищурился. — Почти. Что-то ещё держит тебя. Ты пришёл не только поклониться старику. — Пришёл, — кивнул Сархан. — Ты благословил меня, когда я был никем и я этого не забыл. И теперь знай: если что-нибудь понадобится тебе или стану — позови меня и я услышу, приду и упрошу нашу капризную богиню помочь. Я перед тобой в долгу. Но есть и дело. Последнее. Ты помнишь, в ту ночь, когда я уходил, я зашёл к Айне. К старой пленнице на краю стана. Отдал ей все свои деньги и обещал: когда вернусь, принесу ещё. Чтобы выкупить их всех. Всех женщин и детей чужого клана, которых я не смог убить и обрёк на рабство. Я обещал. И я вернулся. Он снял с седла тяжёлый полный кошель, звенящий лунным серебром и протянул шаману. — Держи. Здесь достаточно. Найди Айну, если она ещё жива, а если нет, найди остальных. Выкупи их всех, сколько сможешь отыскать по всей степи. И дай им волю. Пусть возвращаются в родные земли, пусть остаются свободными, пусть живут как хотят. Айна сказала мне тогда, что я поступил не по обычаям, должен был убить, а не порабощать. Может и так. Но теперь я исправлю хотя бы это. Пусть будут свободны. Шаман принял тяжёлый кошель, полный серебра. — Айна жива, — сказал он. — Стара, но крепка. Она рассказывала про ту ночь, как молодой лунный отдал ей всё до последней монеты и обещал вернуться. Ей не верили. Говорили, ушёл за цветком, сгинул, кто возвращается из тех земель. А ты вернулся. — Он склонил голову. — Я закончу за тебя это дело, лунный странник. Клянусь именем Луны. Найду их всех, Айну, женщин, детей. Выкуплю. Освобожу. Дам выбор. Ты можешь лететь дальше с лёгким сердцем. — Спасибо, — сказал Сархан и серебряное сияние вокруг него дрогнуло от чувства. — От всего сердца. Ты снимаешь с меня последний груз. Мои мёртвые простили меня, но эта вина оставалась. Теперь уйдёт и она. Он поднял руку. — Да пребудет благословение Луны с тобой и со всем станом. И он обвёл стан рукой широким плавным движением и от ладони его хлынул свет. Яркий круг лунного благословения расплескался по стану, омывая всё серебряным сиянием: юрты, коней, спящих людей, ковыль. Мягкое, тёплое, живое серебро, благословение спутника богини. Кони тихо заржали, собаки подняли головы, спящие улыбнулись во сне. — Пусть в стане всегда будет вода и трава, — сказал Сархан. — Пусть кони плодятся, дети растут здоровыми, враги обходят стороной. И передай Айне, что лунный странник сдержал слово. Она поймёт. — Лёгкой тебе дороги, — поклонился шаман, прижав руку к сердцу. — И благодарю за милость. Дело твоё исполню, будь покоен. А Айне передам. То-то она обрадуется, что не ошиблась в тебе. Сархан светло улыбнулся, уже без печали. Печаль ушла вместе с последним грузом. Он был свободен. Он вскочил на Аргуна. Кара расправил крылья. Серебряный свет вспыхнул ярче, поднялся столбом к луне, и серебряный конь с серебряным странником взмыл ввысь, по лунной дороге, назад, к богине. Шаман смотрел вслед, пока серебряная точка не растворилась в лунном свете. Потом взвесил кошель в руке, кивнул сам себе и пошёл будить Айну, ей первой полагалось узнать, что мальчик, которому она не верила и в которого верила, вернулся и сдержал слово. А над степью стояла полная луна. И по её серебряной дороге летел наконец свободный от всех земных тяжестей серебряный сокол. И сердце его было легко.