Часть 2 три доказательства

Мэнди не сказала «да». Она вообще ничего не сказала в тот день. Просто ушла домой, оставив Честера одного в пустой комнате с опрокинутым стулом и неоткрытой коробкой с кольцом. Но на следующий день она пришла на работу, и кольцо было у неё на пальце. — Это ничего не значит, — сказала она, когда Честер вылупился на её руку. — Я просто… думаю, что ты не врёшь. Но я не верю в чувства, которые доказываются за два дня, поняла? Ты всю жизнь прикалывался. И если хочешь, чтобы я воспринимала тебя всерьёз… — Я докажу, — перебил он, и улыбка у него была такая, от которой у Мэнди что-то ёкнуло в груди. — Только скажи, что нужно сделать. Она закатила глаза. — Начни с того, что перестань подкладывать взрывчатку в мой кофе. — Это был один раз! И я потом сам его выпил, между прочим. — Ты выпил, потому что перепутал кружки. — Детали, детали… Так начались три рубля. Нет, не деньги — Честер называл это «трёхрублёвой программой спасения репутации». День первый: он пришёл на полчаса раньше и приготовил ей завтрак. Настоящий. Яичница, тосты, свежевыжатый сок. И ни одной бомбы внутри, даже в виде сюрприза. — Это подкуп, — сказала Мэнди, жуя тост. — Это любовь, — парировал Честер. — Ты просто забыла, как это выглядит. День второй: когда у неё сломалась машина, он не стал вызывать такси, не стал предлагать починить своим «гениальным» методом (то есть динамитом). Он просто стоял рядом и подавал инструменты. Молча. Три часа. — Ты мог бы уйти, — сказала она, вытирая руки о ветошь. — А смысл? Без тебя мне всё равно делать нечего. Мэнди почувствовала, как что-то тёплое разливается в груди, и поспешила задушить это чувство на корню. День третий: у неё разболелась голова, и Честер принёс ей аспирин, плед и… её любимый сериал на планшете. — Откуда ты знаешь, что я его смотрю? — удивилась она. — Ты каждую среду уходишь домой ровно в девять, потому что в девять тридцать начало. Я три года это отследил, Мэнди. Три ёбаных года я знал, что будешь пить свой чай (зелёный, без сахара, с мятой), и что у тебя аллергия на ромашку, и что ты плачешь на двадцатой серии «Друзей», хотя смотрела её раз пять. Она смотрела на него долго. Очень долго. — Честер, — сказала она наконец. — Ты пугаешь меня. — Это я умею, — он улыбнулся своей шальной улыбкой. — А вот теперь дай мне испугать тебя чем-то приятным. И он поцеловал её. Первый поцелуй был неловким — Честер чуть не сбил ей планшет, Мэнди чихнула ему в щёку (аллергия на его одеколон, твою мать), и они оба замерли, а потом расхохотались. — Идиот, — выдохнула Мэнди, всё ещё смеясь. — Твой идиот, — поправил он. И поцеловал снова. На этот раз правильно.