Глава 4. Под прицелом

Запись Лосева перевернула всё. Теперь у них были не просто трупы и подозрения, а подтверждение: схема, из-за которой когда-то посадили Олега, не только не умерла, но и продолжала работать. Через охранные фирмы, внутренних проверяющих, липовые материалы и людей в погонах, готовых за деньги или страх подписывать что угодно. Кораблёв, выслушав доклад, запер кабинет изнутри и несколько секунд просто ходил от стола к окну. — Если мы это понесём наверх официально прямо сейчас, дело уйдёт из рук, — сказал он. — И очень вероятно, вместе с нами. — Значит, надо бить точно, — ответила Мария. — Не в сеть, а в голову. — Для начала надо эту голову найти, — заметил Олег. Милорада положила на стол выписку с банковскими переводами. — Смотрите сюда. Через одну из охранных фирм регулярно шли суммы на подставные ИП. А уже оттуда — на оплату складов, машин и «консультационных услуг». Среди получателей есть человек по фамилии Гриднев. Бывший сотрудник спецотдела, сейчас — частная безопасность. Мария быстро пролистала материалы. — Он проходил по одному делу пять лет назад. Свидетель исчез, Гриднев вышел чистым. — А ещё он дважды пересекался с Самариным, — добавил Олег. — Неформально. На общих мероприятиях, потом по неофициальным командировкам. Кораблёв остановился. — Значит, с него и начинаем. План был прост: поднять наружку по Гридневу, проверить его связи, аккуратно взять бухгалтерию фирмы и попробовать выйти на место, где держат архив схемы. Слишком простым план казался всем, а значит, неприятности были почти гарантированы. Они получили первую уже к вечеру. Из Москвы пришёл запрос — срочно передать копии всех материалов по серии в центральное управление «для координации». Формально — стандартная процедура. По сути — попытка вынуть дело из рук. Кораблёв хмуро прочитал бумагу и швырнул её на стол. — Вот и началось. — Кто-то нервничает, — сказала Милорада. — Или кто-то уже знает, что мы нашли Лосева, — добавила Мария. Олег зло усмехнулся. — А я уж думал, они стесняться будут. — Не льсти себе, — отрезал Кораблёв. — Пока им нужен не ты. Им нужны материалы. — Пока, — тихо сказала Милорада. После работы Олег вышел из отдела последним. Он успел дойти до машины, когда заметил в зеркале заднего вида свет фар, слишком долго державшихся на одном расстоянии. Старый серый седан. Без номеров спереди. Он свернул на соседнюю улицу — седан свернул следом. Ещё поворот. Ещё. — Вот же ж… — пробормотал Олег и набрал Милораду. Она ответила со второго гудка: — Что случилось? — У меня хвост. Её голос тут же стал жёстче: — Где ты? Он быстро назвал перекрёсток. — Не геройствуй, — сказала она. — Езжай к набережной, к освещённому месту. Я рядом. — Мила… — Я сказала: не геройствуй. Он даже не успел усмехнуться — сзади резко прибавили скорость. Следующие минуты слились в напряжённую цепочку поворотов, света, мокрого асфальта. Серый седан не пытался подрезать. Он держался сзади, как будто ждал удобного момента. Когда Олег вылетел на набережную, слева уже тормозила чёрная машина. Милорада. Она вышла, не дожидаясь, пока он полностью остановится. Сзади тормознул и седан. На секунду всё замерло. Потом из седана вышли двое. Не стреляли. Не бежали. Просто стояли, будто проверяли реакцию. Милорада шагнула вперёд. — Полиция. Руки на виду. Один из мужчин усмехнулся. — Спокойно, майор. Мы просто хотели передать Платонову привет. — Передавайте через канцелярию, — сказал Олег, выходя из машины. Второй бросил к его ногам конверт. — Там всё написано. Следующий раз разговора может не быть. Они сели обратно и уехали так же спокойно, как появились. Олег хотел рвануть за ними, но Милорада перехватила его за рукав. — Нет. — Они у нас на ладони! — Именно этого они и ждут! Он сжал зубы, но остановился. В конверте была одна фотография. Старая, выцветшая, ещё московская. На ней они с Милорадой выходили из управления после ночной смены, уставшие, злые, слишком близко друг к другу, чтобы это можно было назвать просто рабочим кадром. На обороте — надпись маркером: «Тогда мы взяли только тебя. Сейчас можем взять обоих». Олег долго смотрел на фото, потом медленно перевёл взгляд на Милораду. — Значит, они следили за нами ещё тогда. Она взяла фотографию, и её лицо стало каменным. — Или подняли старый архив. Неважно. Главное — теперь они знают, чем давить. — Думаешь, они не знали раньше? — Знали. Но раньше им было выгодно бить по тебе. Теперь — по нам обоим. Он молчал. Потом тихо сказал: — Я ненавижу, что ты из-за меня в это снова влезла. — А я ненавижу, что ты всё ещё думаешь, будто это только из-за тебя. Они стояли под холодным светом фонаря, с мокрым фото в руках, и между ними было столько всего невысказанного, что воздух казался плотнее воды. — Поехали ко мне, — сказал Олег вдруг. Она посмотрела настороженно. — Зачем? — Потому что если за нами действительно наблюдают, я не хочу, чтобы ты ехала одна. И потому что нам надо спокойно посмотреть материалы, пока их снова не попытались забрать. Это была почти правда. И оба это понимали. Но Милорада всё равно кивнула. Квартира Олега оказалась неожиданно пустой. Не в буквальном смысле — мебель, книги, кружка на кухне, пиджак на спинке стула, — а по ощущению. Как будто человек жил здесь давно, но так и не успел пустить корни. — Уютно, — сказала она, снимая пальто. — Врёшь. — Немного. Он включил чайник, бросил на стол папки и фотографию. Некоторое время они молча работали: сверяли фамилии, составляли цепочки, отмечали пересечения. Потом свет мигнул и погас. Оба одновременно подняли головы. — Только не говори, что это совпадение, — тихо сказала Милорада. Олег уже доставал фонарь из ящика. — В доме аварийка часто шалит. — А у тебя паранойя хуже моей. Он усмехнулся. — Это ты ещё не видела меня в плохие дни. В темноте кухня стала слишком тесной. Фонарь резал пространство узким белым лучом, выхватывая то её лицо, то его руки, то мокрую фотографию на столе. — Сиди здесь, — сказал Олег. — Я проверю щиток. — Я не сижу, когда вокруг темно и подозрительно. — Залецкая… — Платонов. Он вздохнул. — Тогда вместе. Щиток оказался на площадке. Свет в подъезде тоже пропал. Снизу доносились чьи-то голоса, скрип двери, лай собаки. Обычная городская жизнь. Но напряжение не уходило. Щиток был вскрыт. Олег тихо выругался. — Кто-то вырубил нам свет вручную. В тот же момент на площадке ниже хлопнула дверь. Они переглянулись. — Назад, — шепнула Милорада. Но шаги уже поднимались. Олег толкнул её к двери квартиры. Она успела открыть замок, когда из темноты вынырнул силуэт. Удар пришёлся Олегу в плечо — короткий, профессиональный, с целью оттолкнуть, сбить, войти внутрь. Милорада среагировала мгновенно. Перехватила руку нападавшего, вывернула, ударила локтем в шею. Тот захрипел, но успел рвануться и почти выскользнул, когда Олег врезался в него всем весом. Они втроём рухнули на площадку. Мужчина был в чёрной куртке, лицо закрыто капюшоном и медицинской маской. Он бился молча, только хрипло дышал. Олег вцепился в его руку, пытаясь выбить нож. Милорада ударила по запястью, клинок звякнул по плитке и улетел к стене. — Лежать! — рявкнула она. Мужчина извернулся неожиданно быстро, ударил Олега головой в лицо и рванул вниз по лестнице. Олег дёрнулся следом, но Милорада схватила его. — Стой! Снизу грохнула подъездная дверь. Потом — тишина. Через минуту загорелся свет. Они стояли на площадке, тяжело дыша. У Олега из разбитой губы текла кровь. У Милорады дрожали пальцы, но голос остался ровным: — Ну что, всё ещё считаешь, что я влезла сюда случайно? Он посмотрел на неё странно — с болью, благодарностью и чем-то ещё, от чего у неё сжалось сердце. — Если бы ты не была рядом, он бы вошёл в квартиру. — И? — И, возможно, сегодня на полу лежал бы я. Она медленно выдохнула. — Тогда хорошо, что я рядом. Эти слова повисли между ними слишком откровенно. Он сделал шаг ближе. Совсем немного. — Ты вообще понимаешь, что со мной делаешь? — спросил он хрипло. — Сейчас? Спасаю тебе жизнь. — Нет. Всегда. Она хотела ответить жёстко, уйти в привычную броню, но увидела кровь на его губе, напряжение в плечах, эту упрямую, раненую нежность в глазах — и защита вдруг дала трещину. — Не спрашивай, если не готов услышать, — сказала она шёпотом. — А если готов? Он поднял руку и осторожно, будто давая последний шанс отстраниться, коснулся её щеки. Она не отстранилась. Поцелуй случился не как вспышка, а как то, что слишком долго сдерживали и уже невозможно было остановить. Горький, жадный, осторожный лишь в первые секунды — и сразу же слишком настоящий, чтобы потом делать вид, будто ничего не произошло. Когда они отстранились, оба дышали так, словно только что выбрались из ледяной воды. Олег прислонился лбом к её виску и тихо сказал: — Всё. Теперь уже поздно делать вид, что между нами ничего нет. Милорада закрыла глаза. — Поздно, — согласилась она и улыбнулась. Олег поднял девушку на руки и отнес ее в комнату, где провели ночь друг с другом в оьятиях и разговорах. Увы, но у них на интим сейчас не было времени. Так как где-то внутри уже знала: за каждую секунду этой близости им очень скоро придётся платить.