17 ноября 2008 года

17 ноября 2008 года, 21:03 Лондон, Блэкфрайерс-лейн Я уговорил её. Не сразу, она сопротивлялась. Говорила, что Тео не поймёт, что это странно, что так не делают. Я сказал: «Ты просто приведи его. Ничего такого. Мы друзья. Друзья иногда видятся втроём». Это не убедило ни её, ни меня. Но она согласилась. Сегодня был благотворительный вечер в галерее на Блэкфрайерс-лейн — магловское искусство, шампанское, скучающие спонсоры. Я выбрал это место специально: нейтральная территория, никакой магии. Просто люди, картины и свет. Они пришли вместе. Тео держал её под локоть: легко, привычно. Я пожал ему руку. Он улыбнулся, но глаза остались холодными. Мы знали друг друга слишком давно, чтобы не замечать таких вещей. Она была в чёрном. Волосы собрала наверх, я впервые видел её шею так открыто. Я постарался не смотреть дольше, чем нужно. Мы ходили по залам. Я рассказывал про художника: магловского абстракциониста, которого изучал на досуге. Она задавала вопросы. Тео молчал. Иногда он отходил — проверить телефон, взять напиток, — и тогда мы говорили быстрее, громче, как будто нужно было уместить всё в короткие минуты без него. В какой-то момент она рассмеялась. Я сказал что-то глупое, сейчас уже не вспомню. Она засмеялась, запрокинув голову, и на секунду я забыл, где мы. Тео стоял в трёх шагах. Смотрел. Не зло. Не угрожающе. Просто смотрел — внимательно, как смотрят на уравнение, которое пока не сошлось. Я подумал тогда: я мог бы разрушить их отношения. Я мог бы сказать что-то сейчас, или завтра, или через неделю — и всё бы рухнуло. И, наверное, это того стоило бы. И сразу: нет. Тео не заслуживает. Он хороший человек. Он прошёл войну и не сломался. Он восстановил своё имя. Он выбрал её. Он заботится о ней. Он мой друг. Я улыбнулся и предложил ещё шампанского. Мы больше не заговаривали о книгах. Тео обнял её за плечи, когда мы прощались, и она прижалась к нему — привычно, удобно. Я сел в машину и поехал домой. На мосту через Темзу притормозил. Посмотрел на огни. Всю жизнь у меня всё было. Деньги, имя, положение. После войны всё пошло под откос, но я собрал обратно — по кускам, медленно, за десять лет. Деньги остались. Имя работало. У меня была машина, которую я вёл сам. Был дом. Был контроль над собственной жизнью — или мне казалось, что был. И не было только одного. Того, что нельзя купить. Я нажал на газ. Мы просто друзья, — повторил я про себя. Мы просто друзья.