6 декабря 2008 года

6 декабря 2008 года, 14:20 Франция, Анси Тео уехал на две недели. По работе, что-то связанное с международной конференцией по зельям в Берлине. Я узнал это от неё. Она написала утром. Спросила, как Анси. Я ответил: «Приезжай и посмотри сама». Она приехала на следующий день. Я встретил её на вокзале. Она вышла с небольшой сумкой, в пальто, которое было ей великовато, и улыбнулась — иначе, чем раньше. Спокойнее. Как будто мы оба выдохнули после долгой задержки дыхания. Мы не обсуждали Тео. Вообще не говорили о нём. Просто пошли по улочкам Анси — узким, мощёным, рождественским. Уже горели гирлянды. Пахло кофе и выпечкой. Она рассказывала про работу, новый законопроект, который буксует, и она злится. Я рассказывал про дом: старый, каменный, на берегу озера, с библиотекой, в которой никто не читал, кроме меня. Мы сидели в кафе у воды. Пили кофе. Она спросила, что я читаю сейчас. Я сказал — Кундеру. Она закатила глаза: «Ты и правда стал снобом». Я засмеялся. Было холодно, но солнечно. День тянулся медленно, как патока, и я не хотел, чтобы он заканчивался. К вечеру она получила письмо. Патронус Джинни — серебристая лань, которая прошелестела: «Гермиона, ты нужна в Лондоне. Срочно». Я смотрел, как лицо Грейнджер меняется: становится собранным, деловым. — Мне нужно возвращаться. Завтра утром. Я кивнул. Потом сказал: — Я бы поехал с тобой, но на следующей неделе у меня дела здесь. Никак не вырваться. Она посмотрела на меня внимательно, как умела только она. — Тогда я останусь, — сказала она. — Джинни переживёт. — А работа? — Неделя ничего не решит. Я предупрежу. И она осталась. Выбрала себя хотя бы на неделю. Ей подготовили гостевую спальню на втором этаже — окна выходили на озеро. Она сказала: «Здесь красиво». Я ответил: «Знаю». Вечером мы сидели в гостиной. Она читала. Я работал с бумагами. Трещали дрова в камине. Я подумал: вот. Вот то, чего я хотел. И не стал думать дальше.