14 декабря 2008 года

14 декабря 2008 года, 22:40 Анси, дом у озера Она не уехала на следующее утро. Сказала: «Ещё один день», — и я не спорил. Мы оба понимали, что это отсрочка. Вечером мы сидели в гостиной. Камин догорал. Она долго молчала, потом заговорила — тем голосом, каким говорят, когда долго собираются с мыслями. — Драко, мы делаем ему больно. Я посмотрел на неё. Она не плакала, но глаза были красные — то ли от усталости, то ли от того, что она плакала раньше, пока я не видел. — Он чувствует, — продолжала она. — Он не дурак. Он знает, что я здесь. Знает, что я не просто так осталась на неделю. — Ты осталась, потому что хотела. — Я осталась, потому что не могла уехать. Это разные вещи. Она смотрела на огонь. Я смотрел на неё. — Мы друзья, — сказал я. — Что бы ни происходило, мы друзья. И мы не переступали. Ни разу. — Ты правда думаешь, что это что-то меняет? — Я думаю, что нам незачем рвать всё прямо сейчас. Она помолчала. Потом вдруг усмехнулась — невесело. — Ну раз мы друзья, — она полезла в карман и вытащила смятый клочок бумаги, — тогда держи. Девушка из кафе, та, что подавала нам кофе вчера. Попросила передать. Сказала, что ты симпатичный и что у тебя красивый акцент. Я взял бумажку. — Ты серьёзно? — Вполне. Сходи на свидание. Раз мы друзья. Она смотрела мне в глаза — с вызовом, но не злым. Скорее с каким-то отчаянным желанием доказать себе, что это возможно. Я покрутил бумажку в пальцах. — Ладно. — И я поеду с тобой. Я поднял бровь. — Что? — В машине подожду. Проверю, что ты не струсил. — Ты серьёзно? Она пожала плечами. — Друзья могут так делать. — Друзья обычно так не делают. — Мы необычные друзья. Я хотел что-то ответить, но промолчал. Она не выглядела весёлой. Она выглядела так, будто пыталась залезть на гору, с которой уже падала. — Хорошо, — сказал я. — Поедешь со мной. Будешь моим моральным секундантом. — Именно. Она улыбнулась, но улыбка не дошла до глаз. Я сделал вид, что не заметил. На следующий вечер я позвонил в кафе и пригласил ту самую девушку. Её звали Амели. У неё были светлые волосы и лёгкий акцент. Она согласилась. Гермиона стояла в коридоре и слушала мой разговор. Когда я повесил трубку, она сказала: — Вот видишь. Уже легче. — Конечно, — ответил я. Ни одному из нас не было легче.