Часть 5

***

      Дом давно затих. Где-то за стенами всё ещё шумел ветер, иногда ударяя снегом в окна, но внутри было тепло и темно. Только тонкая полоска света из коридора пробивалась под дверью спальни, растворяясь в полумраке комнаты. Драко лежал на спине, глядя в потолок. И не спал. Уже который час. Одеяло сбилось к ногам, книга так и осталась открытой где-то рядом на кровати, а мысли — раздражающе, невыносимо — снова возвращались к ней. К Грейнджер. Он медленно провёл рукой по лицу и тихо выдохнул. Это начинало становиться проблемой. Потому что раньше всё было проще. Ненависть — простая эмоция. Чёткая. Удобная. Она не заставляет запоминать чужой смех. Не заставляет ждать шагов в коридоре. Не заставляет замечать, что человек всегда морщит нос, когда сосредоточен, или закусывает внутреннюю сторону щеки, когда злится. Драко резко закрыл глаза. Мерлин. Он слишком много начал замечать. Слишком много думать. Сегодняшний разговор на кухне всё ещё стоял перед глазами. «Я думаю, что ты уже не тот человек, которым был раньше.» Он снова услышал её голос. Тихий. Честный. И именно это было хуже всего. Потому что она сказала это так, будто действительно верила. Будто смотрела на него и видела не фамилию. Не прошлое. Не метку. Его. Драко коротко усмехнулся в темноту. Глупо. Это всё было ужасно глупо. Он повернулся на бок, уставившись в окно, за которым медленно кружился снег. В какой момент дом начал ощущаться… иначе? Когда она начала оставлять книги на кухне? Когда рассмеялась во время игры в снежки? Или ещё раньше? Он не знал. И это раздражало. Нет. Пугало. Потому что впервые за долгое время рядом с кем-то ему становилось спокойно. Спокойно настолько, что иногда он забывал: это временно. Программа закончится. Она уйдёт. Вернётся к своей жизни. К людям, которые подходят ей больше, чем он когда-либо сможет. А он… Он снова останется один. Мысль ударила неожиданно сильно. Драко медленно сел на кровати, проводя рукой по волосам. Комната казалась слишком тихой. Пустой. И почему-то именно сейчас ему отчаянно захотелось услышать её шаги в коридоре. Её голос. Даже очередную колкость. Что угодно. Лишь бы не эту тишину. Он тихо выругался себе под нос. Это плохо. Потому что Драко Малфой слишком хорошо знал, чем заканчиваются вещи, которые становятся для тебя важными. Ты их теряешь. Всегда. Он опустил взгляд на свои руки. И впервые за долгое время позволил себе признать то, что уже несколько недель медленно разрушало его изнутри. Он влюблялся в Гермиону Грейнджер. Тихо. Безнадёжно. И совершенно не вовремя. За стеной что-то едва слышно скрипнуло. Наверное, половица. Или её шаги. Драко замер. Сердце предательски дрогнуло раньше, чем разум успел остановить его. Он почти усмехнулся самому себе. Почти. — Какой же ты идиот, Малфой, — тихо сказал он в пустую комнату. Но впервые за долгое время в его голосе не было привычной насмешки. Только обречённость. И что-то пугающе похожее на нежность.

***

      Дом Гарри всегда пах одинаково. Чаем, старым деревом и чем-то удивительно спокойным. Гермиона заметила это ещё много лет назад — в те редкие моменты, когда война наконец оставляла их в покое хотя бы на несколько часов. Даже сейчас, спустя столько времени, маленький дом недалеко от Министерства всё ещё оставался местом, где можно было выдохнуть. За окнами медленно темнело. Снег ложился на подоконники мягкими белыми хлопьями, а в гостиной тихо потрескивал камин. Гарри сидел напротив неё в растянутом свитере и с кружкой чая в руках, больше напоминая уставшего сотрудника Министерства, чем героя магического мира. Что, в общем-то, было правдой. После войны он остался работать в Министерстве — сначала в Аврорате, а потом перешёл в отдел магической безопасности и контроля программ реабилитации. Он ненавидел бумажную работу, постоянно жаловался на отчёты и всё ещё выглядел слишком молодо для человека, пережившего войну. И именно поэтому Гермиона сейчас была здесь. Потому что с кем ещё обсуждать Драко Малфоя, как не с Гарри Поттером? — Итак, — Гарри поставил кружку на стол. — Сколько раз вы уже пытались убить друг друга? Гермиона закатила глаза. — Ни разу. — Это прогресс. — Гарри. — Что? — он усмехнулся. — Когда Кингсли рассказывал мне о программе, я был уверен, что через неделю вас придётся расселять. Она машинально улыбнулась и подтянула ноги ближе к себе на диване. — Всё не так плохо. Гарри подозрительно прищурился. — Ты сказала это слишком быстро. — Потому что это правда. — Гермиона. Она тяжело выдохнула и отвела взгляд к окну. Снег за стеклом медленно кружился в свете фонарей. — Он… изменился, — тихо сказала она. Гарри молчал. Внимательно слушая. — Я не говорю, что всё внезапно стало идеально, — продолжила Гермиона. — Он всё ещё невыносимый. Высокомерный. Раздражающий. — Это уже больше похоже на Малфоя. Уголок её губ едва заметно дрогнул. — Но иногда… Она замолчала, потому что внезапно стало сложно подобрать слова. Как вообще объяснить человеку то, как Драко смотрит на неё через кухонный стол поздно ночью? Или как автоматически ставит чайник, когда замечает, что она устала? Или как молчит рядом с ней так, будто тишина больше не требует защиты? Гермиона медленно провела пальцем по кружке. — Иногда он довольно милый. Тишина. Гарри моргнул. Один раз. Потом второй. — Прости, кто? Она нахмурилась. — Малфой. — Драко Малфой? — Да, Гарри, других Малфоев у меня дома нет. Он уставился на неё так, будто она только что сообщила о конце света. — Милый? Гермиона тут же почувствовала раздражение. — Не смотри так. — Гермиона, это Малфой. — Я знаю, кто это. — Тот самый Малфой, который шесть лет называл нас грязнокровками и предателями крови? Она поморщилась. — Гарри. — Нет, серьёзно. Мы сейчас говорим об одном и том же человеке? Несколько секунд Гермиона молчала, а потом неожиданно тихо сказала: — Он очень старается. Гарри замер. И что-то в её голосе заставило его перестать шутить. — Ты защищаешь его, — заметил он наконец. Она резко подняла взгляд. — Нет. — Гермиона. — Я просто говорю правду. Гарри откинулся на спинку дивана и внимательно посмотрел на неё. Слишком внимательно. Как человек, который знает её почти всю жизнь. — Ты начинаешь привязываться к нему. Сердце предательски дрогнуло. Сильно. Опасно. — Не говори ерунды. — Я не говорю ерунды. Она резко поставила кружку на стол. — Это часть программы. Мы просто… привыкли жить рядом. — Угу. — Гарри. Он поднял руки в примирительном жесте. — Ладно. Хорошо. Допустим. Но выражение его лица говорило: он ей не поверил. Совсем. Гермиона раздражённо отвернулась к окну. И именно в этот момент заметила кое-что ужасное. Она хотела домой. Не в свою старую квартиру. Не в библиотеку. Не в Министерство. Домой. Туда, где сейчас наверняка сидел Драко Малфой. Мысль ударила настолько неожиданно, что она буквально застыла. Гарри медленно наблюдал за ней поверх кружки. И, кажется, понял всё раньше неё самой. — О нет, — тихо произнёс он. Гермиона резко повернулась. — Что? Гарри посмотрел на неё с выражением абсолютного ужаса. — Ты реально влипла.